Аркадий Арк – Война философий. Часть I. Предвестники филоистики (страница 14)
Просветительское философское творчество Фонтенеля имело огромнейшее значение не только в Европе, но и в России XVIII – XIX веков. Тем более непонятно, как же философы пропустили мимо своего сознание такую важную мысль об истории и начале философии? Просто уму непостижимо.
Интересно высказывание Фонтенеля о философии:
«Настоящий философ похож на слона: он никогда не опускает вторую ногу до тех пор, пока первая не встанет на своё место».
И не менее интересно его высказывание о философии животных и глупости людей:
«Людям приятно думать, что боги так же глупы, как они, но они вовсе не хотят, чтобы звери могли сравниться с ними в мудрости».
Бернард Мандевиль против фиктивности религии и теософии
Был такой известный английский философ, сатирический писатель, а также экономист и доктор медицины Бернард де Мандевиль. Годы его жизни 1670 – 1733 гг. Мандевиль был последователем Дж. Локка.
В 1705 году увидела свет его «Басню о пчёлах». Вообще-то, его «Басня» изначально имела более длинное название, но для краткости её стали называть просто «Басней о пчёлах». Это произведение приобрело очень широкую известность среди масс.
Мандевиль выступал за создание светского государства. Он предостерегал общество от вмешательства в его дела духовенства. В 1720 году эти идеи Бернард Мандевиль представил в работе «Свободные мысли о религии, церкви и национальном счастье». Мандевиль утверждал:
«Какая религия самая лучшая? Этот вопрос причинил больше бедствий, чем все остальные вопросы, вместе взятые».
Естественно, что он был осуждён церковью, его идеи приобрели резко отрицательное отношение духовенства и властей. В 1723 году его «Басня о пчёлах» была официально осуждена за безнравственность и атеизм.
Мандевиля я здесь указываю только для того, чтобы показать извечную борьбу философии с фиктивной философией, лжефилософией; борьбу просвещённых людей с религией, которая может защищать себя не аргументами и фактами, а только давлением, запретами и прочими карательным и мерами. Я хочу показать, что религия и философия – это несовместимые явления, и многие философы понимали это, они пытались вырвать философию из лап религии, пытались сделать из философии честную научную познавательную деятельность, каковой она и должна быть.
Генри Сент-Джон Болингброк за филоистику
Генри Сент-Джон 1-й виконт Болингброк, годы жизни 1678 – 1751, британский государственный и политический деятель, историк, публицист, философ.
Генри Сент-Джон Болингброк в своих «Философских опытах» выступает как материалист, последователь эмпиризма и сексуализма Локка.
Здесь опять вспомним тему бытия и сознания. Болингброк утверждал, что первые идеи, питающие разум, поступают извне, из бытия. Они вызываются ощущениями, которые возбуждают в нас внешние вещи. То есть, мы опять видим, что философ стоит за формулу: бытиё определяет сознание. Филоистика считает эту формулу главнейшей для научной философии.
Генри Сент-Джон тоже выступает за научную философию, которую называет естественной. Он утверждает, что там, «где бессильны ощущения в естественной философии, предметом которой выступает подлинное, …. интеллект мало на что пригоден».
Также он, как и указанные выше предшественники, критикует фиктивную философию, не приводящую к истине:
«К пустословию прибегали во все времена ради спасения никчёмной философии и всегда напускали наукообразный туман, чтобы удивить и произвести впечатления».
Он указывает на плохие плоды, которые приносит фиктивная философия:
«В различных философских школах, как и в разных государствах, подделка сходит с рук, только никто от этого не становится богаче».
Бенджамин Франклин за научную философию
Бенджамин Франклин известен сегодня многим благодаря тому, что его портрет помещён на долларах. Годы его жизни 1706 – 1790. Американский философ, учёный, изобретатель и политик Бенджамин Франклин не был атеистом. Но и он выступал за научную философию и науку. Родился в семье ремесленника-мыловара. Образование получил путём самообразования.
Не многие знают, что он изобрёл кресло-качалку и даже получил патент на его конструкцию. Куда более известно то, что Бенджамин Франклин изобрёл громоотвод и отказался патентовать это своё изобретение. Он вполне справедливо считал, что патент замедлил бы распространение этого полезного новшества. Тут стоит заметить, что мировую известность и славу Франклин приобрёл как раз за открытия в области электричества, а также за многие другие практические совершенствования.
Кстати, Бенджамин Франклин был избран в члены академий многих стран, в том числе и Российской Академии наук.
В своей биографии Б. Франклин рассказал о своей ужасной привычке спорить, и о том, как поборол её и стал одним из самых компетентных, учтивых, а также дипломатичных людей Америки за всю её историю. Видимо, скромность он так и не поборол. Франклин признавался:
«Мне очень хотелось улучшить свою речь, и я читал очерки об искусстве риторики и логики. А вскоре я достал «Воспоминания о Сократе» Ксенофонта и был очарован совершенно сократическим методом. Став применять его, я перестал прекословить и больше не прибегал к положительным доводам, а принял вид смиренного вопрошателя».
Как жаль, что сегодня далеко не во всех институтах у нас не преподаётся риторика и искусство спора. А ведь было бы хорошо, если б эти предметы преподавали в каждой школе. А то многие выпускники школ умеют общаться только междометиями.
Помните, выше мы рассматривали, как Роджер Бэкон ещё в XIII веке фактически предсказал многие технические разработки, которые сегодня уже кажутся обыденностью? Так вот Бенджамин Франклин тоже пытается дать своё предсказание на будущее. Но он говорит не столько о технике, сколько о морали:
«Невозможно представить себе той высоты, которой достигнет власть человека над материей через тысячу лет… Наша жизнь будет по желанию продлена даже за пределы глубокой старости. Наука нравственности пойдёт по верному пути усовершенствования, так что уже не будет, как теперь, «человек человеку волк», и люди наконец узнают то, что они сейчас неверно называют человеколюбием».
Как хорошо сказано: «Наука нравственности пойдёт по верному пути усовершенствования». Только вот, пойдёт ли? Может ли пойти наука нравственности по верному пути при наличии в учебных заведениях фиктивных знаний и фиктивной философии, в обществе, где преобладает не научное, а религиозное мировоззрение? В обществе, где отказываются от идеологии, потому что бояться признать, что альтернативой капитализму может служить только социализм. Впрочем, Франклин ведь замахнулся не на завтра, а «через тысячу лет»… А вдруг да случится? Но, оглядываясь на прошлые тысячелетия, оптимизм сменяется пессимизмом. Человек слишком жаден и ленив, чтобы усовершенствовать свою нравственность. А при капитализме это просто невозможно. Точно так же это невозможно, пока философская наука не очистится от мифологических представлений и фиктивности, пока не станет честной, пока не будет пропагандировать научное мировоззрение. Иначе ни о какой науке нравственности нечего и думать. Какая может быть наука с ненаучным мировоззрением?
Думается, что Бенджамин Франклин понимал это, поэтому и дал для своих предсказаний аж тысячелетие, не надеясь, что люди изменятся в ближайшие столетия. Также понимал он и о безнадёжности философии своего времени. Поэтому его высказывание похоже на крик страдающей души:
«Как мал наш прогресс в философии!»
Почти триста лет прошло после этого возгласа, а прогресса в философии всё не видно. А ведь время – это единственное, что у нас есть до окончания наших жизней. Неужели мы так и хотим прожить жизнь в невежестве и невежество оставить нашим потомкам?
Кстати афоризм: «Время – деньги» – тоже придумал Бенджамин Франклин. В капитализме именно так: время – деньги. Но я бы сказал: время – это ваша жизнь! Это всё, что у вас есть в жизни.
Сюда прекрасно подошла бы и цитата Франклина о свободе. Она прекрасно показывает, что наша свобода мнима, и если философы не будут бороться за научность философии, они неизбежно станут адептами фиктивной философии, станут лжефилософами:
«Иногда под свободой понимается отсутствие помех; и в этом смысле можно поистине сказать, что все наши действия суть следствия нашей свободы. Но эта свобода того же свойства, что и падение твёрдого тела на землю. Оно обладает свободой падения – это значит, что оно не встречает ничего, что воспрепятствовало бы его падению. Но вместе с тем оно неизбежно должно падать, оно не в состоянии и не свободно оставаться парящим».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.