Аркади Мартин – Память, что зовется империей (страница 30)

Девять Маис, когда настал его черед, читал эпиграмму, как и обещала Три Саргасс. Он едва начал – только занял свое место, прочистил горло и прочел трехстрочную строфу:

Все космопорты переполнены, Граждане охапками несут ввезенные цветы. Чему нет конца: звездные карты, отбытия,

как замолчал, чтобы обозначить смену интонации, цезуру. Махит почувствовала, как вслед за ним затаил дыхание весь зал. Хоть он ей и не понравился, она видела, почему он среди сливок придворных интеллигентов: стоило ему заговорить стихами, как его харизма умножилась. Для этого он рожден. На Лселе он стал бы кандидатом для имаго-линии поэтов – если бы такая была.

– Изгиб нерожденных лепестков хранит пустоту, – договорил Девять Маис.

И снова сел.

Напряжение не выплеснулось. Ощущение тревоги осталось, расползалось миазмами. Следующий оратор вышла в неловком молчании, громко скрипнув туфлями по полу. Сбилась на первой же строчке собственного сочинения и начала заново.

Махит вопросительно обернулась к Три Саргасс.

– Политика, – пробормотала та. – Это… критика. В нескольких смыслах. Я и правда думала, что Девять Маис на поводке у Тридцать Шпорника, но люди умеют удивлять.

– Я бы сказала, это критика по отношению к Восемь Антидоту, нет? – сказала Махит. – Ребенок. «Нерожденные лепестки…»

– Да, – сказала Три Саргасс, нахмурив брови, – но это Тридцать Шпорник больше других отвечает за прирост импорта имперских товаров в Город. Вот откуда его доход – он ввозит товары из систем Западной Дуги, где проживает его семья. И этот намек на осквернение каждого гражданина с цветком… каждый товар почему-то отравлен… словно богатство Тридцать Шпорника так же пагубно, как ввоз вещей извне Тейкскалаана.

Политика посредством литературного анализа. Можно ли измерить способности к такому – или этому тейкскалаанцы обучаются благодаря постоянной практике? Махит могла представить себе Три Саргасс в детстве, за расшифровкой политических подтекстов в «Зданиях» с одноклассниками за обедом. Не так уж и трудно нарисовать себе такую картинку.

– Значит, критика всех, кроме Восемь Виток, – сказала она.

– Но она надругательства избегает только благодаря очевидному умолчанию, – сказала Три Саргасс. – По-моему, Махит, это глубже, чем просто «какой наследник лучше». Иначе зачем Девять Маису выбирать такую опасную тему?

Махит задумалась об основе менталитета тейкскалаанского общества – этом слиянии слов «мир», «империя» и «Город» – и о том, что если в культуре есть такое слияние, то «ввозное» всегда пугает, «иностранное» – опасно, даже если под ввозом подразумеваются товары просто из дальнего уголка империи. И варварам вроде нее не положено уметь осмыслять, почему стих об опасном осквернении цветов на какой-то другой планете на самом деле должен нервировать тейкскалаанцев.

Но если система больше не чужеродная – если мир достаточно велик, если достаточно велика империя, чтобы охватить и поглотить все варварское, – что ж, тогда и варваров больше нет. Ничего не угрожает. Если Девять Маис указывал на угрозу «ввоза», то он призывал – или как минимум предлагал, – чтобы Тейкскалаан эту угрозу нормализовал. Цивилизовал ее. А Тейкскалаан всегда цивилизовал – всегда делал тейкскалаанским – силой. Силой, то есть на войне. На деле Девять Маис обращался не к Тридцать Шпорнику; Девять Маис поддерживал любую политическую фракцию, которая готовится к войне. Те маневры кораблей. Один Молния с его легионами и кричащими сторонниками – но и Шесть Путь, который перевел флот в состояние готовности, напоминая о начале своего правления, когда сам был покорителем звезд.

– Где сегодня сторонники Один Молнии, Три Саргасс? – спросила она. – Стихи же предназначены для них. Для тех, кто заинтересован в сильном, централизованном, не зависящем от импорта Тейкскалаане.

– Он популист, а это двор, тема слишком немодная. Но я уверена… ой, – сказала Три Саргасс. – Ой. Поняла. Мы же как раз говорили о войне.

– Очень скорой войне, – сказала Махит, нервничая из-за открытия. – Аннексии. Завоевательном походе. Чтобы сделать что-то менее чужеродным.

Три Саргасс взяла из рук Махит бокал с алкоголем, сделала солидный глоток, вернула.

– Мы не проводили захватнических войн с самого моего рождения.

– Знаю, – сказала Махит, – мы на станциях изучаем историю. Нам нравилось, что Тейкскалаан – мирный хищник по соседству…

– Тебя послушать, и кажется, будто мы – бездумное животное.

– Не бездумное, – сказала Махит. Лучше извиниться у нее сейчас не получится. – Ни в коем случае не бездумное.

– Но животное.

– Вы же пожираете. Разве речь не об этом? Война ради захвата.

– Это не… Пожирать – это если бы мы были ксенофобами и устраивали геноцид, а не присоединяли новые территории к империи.

«К миру». Смени произношение глагола – и Три Саргасс сказала бы: «Если бы мы не делали новые территории реальными», но Махит поняла, что она имела в виду: всё то, благодаря чему присоединение к Тейкскалаану даровало планете или станции процветание. Экономическое, культурное – возьми наше имя, стань гражданином. Говори стихами.

– Не будем спорить, Три Саргасс, – сказала она. – Не хочется.

Та поджала губы.

– Нет, будем. Я хочу понять, что ты думаешь. Это моя работа. Но можем отложить на потом. Скоро император объявит победителя конкурса, смотри.

Чтения окончились. Последние стихи Махит пропустила целиком. Ни один не потряс зал так, как Девять Маис. Теперь император поднялся, по бокам выстроились эзуазуакаты – они уже посовещались, выбрали победителя вместе? Она сомневалась, чтобы они так быстро пришли к решению, только не при участии Тридцать Шпорника, двух тейкскалаанцев, которых Махит еще не встречала, и Девятнадцать Тесло, по-прежнему великолепной во всем белом. В окружении переливающихся огней на ней отдыхал глаз.

Шесть Путь показал на поэтессу, которая не произвела на Махит ровным счетом никакого впечатления. Та удивилась этой чести не меньше зрителей, не торопившихся с ожидаемым ликованием, словно они тоже не поняли, что сейчас произошло.

– Кто это? – прошептала Махит Три Саргасс.

– Четырнадцать Шпиль, – сказала та. – Она изощренно скучна в стихосложении, всегда такой была. Никогда нигде не выигрывала.

Лицо Девять Маиса осталось бесстрастным. Махит не понимала, то ли он доволен, что им так очевидно манкировали, то ли злится; собирался ли он так бесповоротно испортить вечер. Четырнадцать Шпиль распростерлась перед императором и получила в награду цветок из бурого стекла. Снова встала. Собравшиеся придворные все же сумели прокричать ее имя, и Махит присоединилась – иначе было бы странно.

– Будешь допивать? – спросила Три Саргасс, когда шум улегся.

– Да. А что?

– Потому что я весь вечер проговорю о применении ассонанса у Четырнадцать Шпиль, а тебе придется слушать, и нам обеим нужно чуточку напиться.

– А, – сказала Махит. – Ну раз так.

Глава 8

ШЕСТЬ РАСКИНУТЫХ ЛАДОНЕЙ (ВЕРХОВНОЕ ТЕЙКСКАЛААНСКОЕ КОМАНДОВАНИЕ) – КАПИТАНУ ФЛОТА ТРИ СУМАХ, 249.3.11-ШЕСТЬ ПУТЬ, код 19 (СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО): Готовьтесь к немедленному отводу боевых групп с восьмой по тринадцатую Двадцать Шестого легиона из боев на Одилии. Девятая боевая группа остается на месте под командованием икантлоса Восемнадцать Турбина. Немедленно выдвигайтесь с группами с восьмой по тринадцатую по указанным координатам для встречи с Третьим имперским флотом и готовьтесь к немедленному переходу через прыжковые врата в сектор Парцравантлак. Выполняйте. КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ. КООРДИНАТЫ ПРИЛАГАЮТСЯ.

Станция Лсел благодарит вас за желание служить своему народу, присоединившись к нашей самой старинной традиции: космические полеты. Мы, Гильдия пилотов, с гордостью приветствуем будущих пилотов на этом информационном сеансе. Эта брошюра вкратце опишет, как правильно подготовиться к подаче заявления в Гильдию пилотов в период перед тестированием способностей. Кандидаты должны держать в уме следующие требования: математическая подготовка в классической и квантовой физике, основы химии, инженерия; физическая подготовка уровня Отлично-2 с потенциалом достижения Отлично-4 в зрительно-моторной координации; высшие отметки по способностям в ориентации в пространстве и проприоцепции; высшие отметки по способностям в групповой работе, а также в независимой инициативе…

Где-то на третьем бокале бледного напитка, который ей то и дело подносила Три Саргасс (сама она пила что-то молочно-белое под названием «ахачотия» – Махит полагала, это переводится как «гнилой треснувший плод», по крайней мере, исходя из своего понимания корней незнакомого слова, и никак не могла понять, как это можно захотеть пить, не говоря уже о том, чтобы захотеть пить в большом количестве), Махит обнаружила, что стоит на краю кружка тейкскалаанцев и наблюдает не столько за поэтическим конкурсом, сколько, как бы она выразилась, за битвой умов, проходящей исключительно в импровизированных стихах. Все началось как игра: одна из не самых блещущих умом подруг Три Саргасс взяла последнюю строчку скучной поэмы-победительницы от Четырнадцать Шпиль, сказала: «Поиграем?» – и сделала из этой последней строчки свою первую, сочинив катрен, сменив ритм со стандартного пятнадцатислогового политического стиха на что-то просто-таки под завязку набитое дактилями. А потом показала подбородком, бросив вызов другому приятелю Три Саргасс – и уже он взял ее последнюю строчку, придумав свой собственный вполне приемлемый катрен без времени на подготовку. Махит разгадала несколько его отсылок: он подражал стилю знакомого ей поэта Тринадцать Перочинного Ножа, который применял ту же схему гласных звуков, повторявшуюся по обеим сторонам цезуры.