Ария Гесс – Запретная для Севера (страница 11)
Возвращаться назад сложнее. Воздуха почти нет. Я задыхаюсь, но продолжаю двигаться. Я должен, чего бы мне это не стоило, вернуть ее целой и невредимой!
Перед самым выходом вижу, как дверь перекрыли объятые огнем балки.
Ставлю Серафиму на пол и берусь ладонями за горящие конструкции.
— Северин! — взвизгивает она, когда огонь переходит на моё пальто, и я начинаю гореть вместе с этим гребаным местом.
Скидываю его с себя и тушу о пол. Не давая себе времени на промедления, зверею и с грохотом откидываю балки, освобождая нам путь.
Ладони жжет так, что стреляет во всем теле. Костяшки сбиты, и кажется, словно я сейчас заживо сгорю.
Глушу агонию всеми силами. Сейчас я должен спасти ту, которая не вытерпит этой боли.
И стоит мне только представить это, как силы словно снова наполняют моё тело.
Схватив в охапку девушку, вырываюсь с ней на улицу. Полуобрушенная балка с треском рушится позади нас, и я вовремя успеваю оттолкнуть Серафиму вперёд, подставляя свою спину.
— Господи! — кричит она, падая на колени.
Скидываю с себя балку и тяну девушку за собой.
— Бегом! Серафима, черт возьми! Вставай!
Спину жжет, но радует одно: балка была обуглена, но не горела пламенем, из-за которого я мог запросто заживо сгореть.
На удивление, девушка бежит резво.
Мы запрыгиваем в машину, и я наконец яростно выруливаю из этого гребаного ада.
Твою мать… за эти годы столько людей меня хотели грохнуть, а я чуть не сдох в пожаре, спасая девчонку.
Но только мысль о том, что было бы, если бы я не побежал за ней, успокаивает мою боль и тушит злость…
Она была бы мертва.
21
Глава 8
Серафима
Не могу взять себя в руки. Меня трясет, внутренности горят, кашель непрерывно разрывает легкие.
Мама… мамочка.
— Северин, пожалуйста, позвони отцу, — умоляю мужчину, который только что спас мне жизнь. Черт, я видела, как он горел в этом доме!
Я видела, как его руки обжигались о горящие балки!
Зубы стучат, я не могу успокоиться. Меня лихорадит, передергивает от мысли, что случилось с ним и с мамой…
Он игнорирует мои крики.
— Пожалуйста!
Молчание давит даже больше, чем отказ.
— Ну позвони же уже! — протягиваю ладонь к его руке, но он отдергивает ее, переставляя на руль.
— Позже, — отрезает стальным тоном. — Ты не готова сейчас услышать новости. Ни плохие, ни хорошие. Тебе нужно успокоиться.
Успокоиться? Как можно успокоиться, будучи в неведении?
— Я смогу успокоиться, только когда услышу, что ее нашли и с ней все в порядке, — не прекращаю я.
Северин вздыхает и тянется к своему гаджету, но кто-то опережает его, поскольку раздается громкая мелодия звонка.
Он отвечает, а я, словно маньячка, слежу за каждым его словом. Говорит он редко, в основном слушает, и это напрягает ещё больше.
— Да. Понял. Риск? Есть зацепки? — его слова резкие, обрывистые, я их не понимаю.
Но когда он заканчивает разговор коротким:
— Хорошо. Со мной ее не тронут, — я цепенею от ужаса.
— Что это значит? — голос дрожит, я вся прижимаюсь к двери.
— Несколько дней проведёшь у меня в загородном доме. У твоего отца появились проблемы. Пока наши кланы с этим разбираются, в город тебе лучше не соваться.
— А как же Святослава? Мама? — мой голос звенит от нервов.
— Святослава с твоим отцом сейчас в самолете на полпути к Европе. Везти тебя туда сейчас опасно, за ними слежка. Нужно отсидеться и понять, кто из людей твоего отца оказался предателем.
— А мама?!
Северин лишь крепче сжимает руль, не смотря мне в глаза.
— Она у них.
— Что?! — взвизгиваю я, а слёзы градом заливают все лицо. — Отвези! — дергаю за ручку, но она лишь трещит под моим усилием. — Отвези меня к ней! Пусть тоже заберут!
— Сломаешь, будешь за неё отрабатывать, — раздражающе-спокойно говорит он, кажется, ни капли не расстроенный этой новостью.
— У тебя вообще сердце есть? Маму убьют! Убьют там! — не выдерживаю и бью кулаком о его руку.
В этот же момент ощущаю дикую простреливающую боль в запястье.
— Ай, — вскрикиваю и сгибаюсь пополам.
— Блядь! Ты вообще можешь просто сидеть и делать то, что тебе говорят!
Он увеличивает скорость и несется ещё быстрее.
— Потерпи, я не могу сейчас остановиться. Нам нужно доехать до моего дома, где мы будем в безопасности.
Держусь за руку, а сама плачу от того, что он снова игнорирует моё желание.
Как и все.
— Хватит плакать, — уже мягче начинает он. — Не тронут они твою маму. Иначе сразу убили бы. Она нужна для манипулирования твоим отцом. Обещаю, я сделаю все, чтобы помочь ее найти.
— Правда обещаешь? — всхлипываю, оглядываясь на него.
Потому что внутренне кажется, что если он обещает, то обязательно выполнит это.
— Обещаю, Серафима, — бросает на меня усталый, но какой-то заинтересованно-обреченный взгляд. — Потому что ещё несколько минут твоих рыданий, и у меня поедет крыша, отвечаю.
Фыркаю и отворачиваюсь, а на лице полуулыбка появляется.
Он спасет ее.
Он вернет мне мою маму. Я верю в это.
Спустя примерно час, мы подъезжаем к огромному, огражденному, как в тюрьмах, сеткой с высоковольтным напряжением, особняку.
Дом выглядит как картинка из книги — массивное здание, окруженное деревьями и садом. Вдалеке виднеется что-то вроде башни. Это что, охрана?