Ария Гесс – Запретная для Севера (страница 12)
Подъехав ко входу, Северин выходит, обходит машину, а потом открывает мне дверь и протягивает большую обгоревшую ладонь.
Бросаю на него короткий взгляд, показывая, как мне жаль, что с ним это произошло, но он отводит свой и берет меня за талию, поднимая вверх и ставя на землю.
— Идём, — холодно произносит и идёт вперед.
Тянусь следом за ним через просторный холл со стенами оттенка кофе, с мягко подсвеченным приглушённым светом мимо массивной лестницы.
Везде идеальный порядок. Хотя чего ещё я ожидала от него?
— Вот здесь кухня, — показывает на вход в светлое помещение. Несмело вхожу и наблюдаю, как он достает из шкафа аптечку и ставит на стол. — Давай свою руку.
Молча подхожу ближе и протягиваю ладонь.
Он снова касается меня, будоража рецепторы. Его пальцы нежно трогают меня в районе сгиба, несильно нажимают, а затем он достает эластичный бинт и мастерски накладывает на ладонь.
— При ударе запястье на изгиб пошло, ты его потянула. Пару дней, и должно пройти, — заключает он, закончив с перевязкой.
Я в этот момент на лицо его смотрю. На длинные светлые ресницы, на четкую линию подбородка, на губы…
Он замечает мой взгляд и начинает проделывать то же самое.
Моя рука все ещё в его ладони. Он мягко перебирает мои пальцы, скрещивая со своими и поглаживая их большим пальцем. Я застываю в этом противоречивом моменте. Глаза в глаза. Голова откинута, и я вижу, как он смотрит на мою вытянутую оголенную шею…
Мне хочется сделать шаг вперёд, но я совершенно точно боюсь последствий. Это желание меня очень пугает, потому что вызвано неизвестностью. Почему меня тянет к нему? Возможно, я просто слишком благодарна за спасение? Или потому что он первый, кто поцеловал меня? Или…
— Ты немного успокоилась? — отрывает меня от мыслей своей хрипотцой.
Киваю. Вряд ли смогу сейчас что-то сказать. Когда он так близко, так… рядом.
Слышу его тяжелое дыхание. Чувствую, как он тяжело сглатывает… Как его мощный торс поднимается вместе с плечами, а потом опускается…
— А ты нервничаешь? — вырывается у меня бесконтрольно.
— А должен?
Его рука поднимается выше, скользя по моему локтю, предплечью… и останавливаясь на шее.
Большим пальцем он очерчивает линию моего подбородка и задевает губы.
Моё дыхание учащается, а тело плавится.
Он делает шаг вперёд, и я ощущаю, как моя грудь упирается в его накаченный пресс.
Между ног горит, тело дрожит, а в голове полная каша.
Северин медленно наклоняется ко мне, и единственное, что я сейчас хочу — его губы на своих.
Еще раз… Хотя бы ещё раз.
22
Но именно в этот момент в моей голове возникают мысли о том, что это будет точкой невозврата. Больше не будет объективных причин этому безумию, не будет возможности договориться забыть об этом и дальше жить так, словно мы незнакомцы, не будет возможности смириться с тем, что единственный, у кого будет законное право прикасаться ко мне — его брат.
Я не выдержу этого. Не смогу.
Отворачиваю голову почти в миллиметре от его губ. Я слышу его дыхание. Чувствую кожей его негодование. Уж лучше она, чем глаза. Они этого не выдержат.
— Я очень устала, — говорю шепотом, потому что его лицо все ещё близко к моему.
В одно движение мужчина отстраняется.
— Я отведу тебя в твою комнату, — с виду совершенно спокойно говорит он. Мне даже в глаза смотреть ему не надо, чтобы понять его настроение. Одного взгляда на руку, что до белых полос на пальцах сжимает столешницу, все понятно.
А когда он все же разворачивается ко мне спиной и идёт в сторону лестницы, я выдыхаю, хватаясь за грудь. Сердце так сильно бьется, что я слышу его отголоски у себя в голове.
Спустя несколько секунд отмираю и следую за ним.
Пройдя по коридору, Северин молча открывает дверь одной из комнат. Захожу внутрь и отмечаю, что там очень красиво. Минималистично, со вкусом, светло и уютно.
— Отдохни. Здесь безопасно. За пределы особняка какое-то время выходить не сможем, — говорит он, ни на секунду не отрывая от меня взгляд.
Я не понимаю его… Понятно же, что я чувствую неловкость. Не может же быть, что это происходит только у меня одной?!
— Хорошо, — присаживаюсь на кровать и утыкаюсь взглядом в светлый паркет. Слышу, как он выходит и закрывает за собой дверь, после чего откидываюсь на кровать и закрываю лицо руками.
Господи, да что же творится?!
И мысли о маме не перестают беспокоить.
Свернувшись калачиком, закрываю глаза и моментально засыпаю.
Моё сердце бешено бьётся, задавая ритм хаосу в мыслях. Нахлынувшие образы сна не дают покоя: огонь, треск падающих балок, лицо мамы, ее крик о помощи... А ещё... Северин. Его взгляд. Как он смотрел на меня в том аду. Железный, бессмертный, но при этом взволнованный…
Вижу его лицо, а потом ладони в ожогах, из которых сочится кровь.
—
Я просыпаюсь в холодном поту. Мои конечности дрожат, а тело походит на вату. Отвратительное ощущение головокружения и тошноты сопровождает недуги, делая букет полным и незабываемо ужасным.
Я поднимаюсь с постели и иду умываться.
Тишина в комнате начинает терзать меня. В голове рой мыслей, страхов и переживаний, что, кажется, я схожу с ума.
Решаюсь выйти на кухню и выпить травяного чаю. Почему-то кажется, что в этом доме есть все…
Эхо моих босых шагов пугающе разносится по коридору. Я бегом спускаюсь по лестнице, но останавливаясь у входа на кухню. Меня внезапно привлекает звук воды. Обернувшись, замечаю прозрачные двери с выходом на веранду.
Осторожно иду в их сторону и не ощущаю холода. Хотя вижу, что дверь открыта…
И когда выхожу на веранду, понимаю, почему…
Огромный, наполненный горячей, испускающей пар в морозный воздух водой бассейн. Это место… резких перепадов температур будоражит.
Как и он…
Ночное небо обволакивает все пространство, и лишь несколько светильников, освещающих пространство и глянцевую кожу сидящего у кромки бассейна мужчины служат проводниками в этой темени.
Задерживаю взгляд на обнаженном торсе Северина… Я знала, что он огромный. И даже видела мельком вчера, но сейчас… сейчас я могу разглядеть во всей своей мощи разлет его плеч, огромные бугристые накаченные мышцы, ведущие к сужению в талии.
Не замечая меня, он облокачивается на локтях назад, окуная в воду лишь ноги… А когда вижу, как он отводит назад кисти, понимаю, что он не может войти в бассейн полностью из-за ожогов.
Чувство вины накрывает с головой. Кажется, я приношу одни неприятности… Одно лишь радует: за всеми последними, нелогичными с моей стороны, решениями я ещё не растеряла чувство такта, сочувствия и, главное, искренней благодарности.
Разворачиваюсь и на носочках бегу на кухню. Подцепив аптечку, возвращаюсь обратно.
— Заботишься о других, а о себе забываешь? Очень самоотверженно, — говорю, присаживаясь рядом и опуская ноги в теплую воду. Тело сразу же отпускает дрожь, и по нему прокатывается некая легкость, удовольствие…
Северин оборачивается. Его спокойный и даже немного отстраненный взгляд сразу впивается в меня.
— Почему не спишь? — спрашивает резким тоном, почти в упрек.
— Страшно спать, — отвечаю честно. Мой голос звучит тише, чем хотелось бы. – Ужасы снятся, не могу это больше видеть.
— Тебе не стоит ничего бояться, пока ты рядом со мной, — раздается хриплое, когда я уже не ожидаю от него ответа.
Цепляя пояс на своем платье, сдерживаю колотящееся сердце. Не смотрю на него, не выдержу.
— Я… думаю, что это одна из причин, почему мне страшно… — признаюсь и зажмуриваюсь.