Ария Гесс – Развод. Жизнь в новых красках (страница 3)

Не в силах повернуться, стою ещё несколько секунд, успокаивая дыхание.

— Сварить тебе кофе? Какой любишь?

Медленно поворачиваюсь и ставлю цель смотреть только в глаза. Не сметь опускать взгляд ниже!

— Если можно, я сварю в турке, — стараюсь улыбнуться, но выходит с натягом.

— Эмм, слушай, у меня даже была где-то, — принимается рыться в ящиках, а я в это время раскладываю приборы.

— Нашел! — подходит ко мне вплотную, нежно касается руки, поднимает ее и кладет на ладошку турку. — Подойдет? — хрипит, смотря на мои губы.

Инстинктивно закусываю верхнюю, и его глаза тут же темнеют. Выражение лица меняется на сосредоточенное.

Хватаю турку и отворачиваюсь к плите, при этом все также отчетливо ощущаю жжение в области затылка. Кухня пропитана его энергетикой… он заполняет ею все пространство, заставляя вспоминать о нём, даже когда дышу.

Ощущение, словно у меня овуляция. Потому что такого притяжения я сроду к мужчине не ощущала. И уж тем более к Славе!

Стараясь немного отвлечься на кофе, делаю заученные ежедневной практикой движения и ставлю готовый ароматный напиток на стол.

Артём уже сидит за ним и, облизываясь, смотрит на блины.

— Приятного аппетита, — улыбаюсь уже увереннее и ловлю то же самое в ответ.

— И тебе, Камилла. Аромат блинчиков с самого утра… Что вообще может быть лучше?

Он за два раза уплетает омлет и переходит к блинам. Обильно поливая сгущенкой, откусывает и закатывает глаза, издавая стон наслаждения.

— Божественно… Спасибо, Ками.

— На здоровье.

Ками… А мне нравится. Напряжение медленно уходит, и я присоединяюсь к завтраку. Внутри теплится приятное ощущение.

Впервые в жизни меня поблагодарили за приготовленный завтрак.

— Как твоя нога? — спрашивает в перерывах между жеванием.

— Сегодня гораздо лучше.

— Врач всё равно приедет и осмотрит тебя, поэтому даже не думай свинтить сегодня.

— Спасибо, что приютили, но мне нужно найти работу. Я приехала сюда, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Артём вопросительно смотрит на меня, но, к счастью, вопросов по этому поводу не задает.

— Чем ты занимаешься? Возможно, я бы помог тебе с трудоустройством?

Прошли времена молодости, когда я включила бы гордячку и сказала бы, что ни в какой помощи не нуждаюсь. Когда тебе тридцать, ты уже осознаннее все понимаешь и принимаешь помощь везде, где только теплится надежда ее получить.

— Я много лет работала на ненавистной мне работе, поэтому здесь хотела бы заниматься тем, чем люблю. Тем, на что отучилась. Я — профессиональный художник-реставратор…

Анализирую его реакцию, и на последнем слове его выражение лица меняется, а глаза загораются. На лице появляется заговорщическая ухмылочка с этой незаконно красивой ямочкой на щеке.

— Иди сюда, — не успеваю даже испугаться, как он берет меня за руку и быстрым шагом ведёт куда-то. Нога снова начинает ныть, и я тихо шиплю.

Он останавливается, словно обдумывая что-то, а потом снова берет меня на руки.

— Не надо, я дойду, — произношу рядом с пульсирующей венкой на его шее.

— Тсс, — шипит он, пока несет меня в какую-то комнату на первом этаже. — Иначе покусаю.

Смеюсь и немного отворачиваюсь. Смотрю на роскошную дверь комнаты, возле которой он останавливается и осторожно ставит меня на ноги.

— Проходи, — открывает дверь, выпуская аромат старинных книг.

Делаю шаг внутрь и открываю в изумлении рот… А когда ощущаю за спиной его теплое крепкое тело, совсем забываю как дышать…

4

— Это — раритетные картины семьи, передающиеся из поколения в поколение. Они очень хрупкие, поэтому я бы очень хотел, чтобы ты бережно их восстановила. Справишься?

Завороженно смотрю на стены, увешанные огромными старыми картинами, каждая из которых хранит в себе целую историю. Их величественные рамы, покрытые патиной времени, кажутся мне настоящими окнами в прошлое.

Я делаю шаг вперед, почувствовав лёгкое волнение, и ощущаю, что он тоже делает его за мной.

Стараюсь не думать о нашей близости и сосредотачиваю взгляд на полотнах – их цвета, их детали – они требуют внимательного изучения. Я представляю, как каждую из них предстоит вернуть к жизни, и внутри всколыхает огонь.

Артем

Не могу оторвать от нее взгляда, словно завороженный. Эта девушка, в прямом смысле нагло влетевшая в мою жизнь, второй день не дает моему сердцу покоя.

Словно загнанное в угол, оно бьется о стены, силясь вырваться, прыгнуть ей прямо в руки, но я понимаю, что могу напугать ее.

Ощущение ее на своих руках встрепенуло прежние, давно забытые ощущения влюбленности.

Хмыкаю.

Неужели в тридцать пять все ещё можно влюбиться?

Однако когда смотрю на неё и завороженно разглядываю черты ее лица, изгибы тела, не могу отрицать очевидного.

Особенно теперь… Я очень ценю эту комнату и ее нахождение рядом с реликвиями моей семьи добавляет в этот момент особую магию.

Каждый штрих на картинах кажется более ярким и живым, когда я осознаю, что не один – рядом стоит та, кто понимает и разделяет моё восхищение.

— Это просто… Невероятно, — разворачивается, озаряя тёмное пространство комнаты своей улыбкой.

Ее длинные чёрные ресницы, обрамляющие большие красивые глаза, так невинно хлопают, что хочется потрогать… поселиться на одной из них и видеть мир с ее ракурса.

— Когда мне можно начать? — воодушевляется Камилла, немного подпрыгивая на здоровой ноге от нетерпения.

— Сегодня, — хрипло, — с одним условием.

Она вопросительно хмурит свои красивые брови.

— Ты будешь жить здесь, пока не закончишь. Плачу по миллиону за реставрацию каждой.

Камилла

Рот растягивается в новом удивлении.

Чего?

Жить у него? Миллион за картину? Это что такое вообще?!

— Я…мне… нет! — наконец, выдаю то, что должна была сказать сразу же.

— Да, — улыбается наглец.

— Что? Я сказала нет!