Ария Гесс – Развод. Жизнь в новых красках (страница 5)

Я каждый день готовила нам завтрак, занималась реконструкцией картин, полностью погружаясь в процесс. Иногда даже настолько, что пропускала момент приезда Артёма и заставала его воодушевленно наблюдающим в дверном проеме.

— Тебе безумно идёт занятие любимым делом и… этот чертовски везучий карандаш на голове тебе тоже идёт, — сказал он как-то один вечер.

— Почему везучий? — удивленно засмеялась я.

— Потому что он постоянно прикасается к твоим волосам.

Я не знала, что именно меня к нему располагало, но одно могла сказать точно — этот мужчина невероятен. Мы много разговаривали, делясь своими мечтами и целями. Вместе обсуждали разные темы: от фильмов до количества лягушек, обитающих в пруду. Могли часами сидеть и рассматривать друг друга.

Он каждый вечер привозил кучу продуктов и разные подарки. Я не хотела их брать, но перспектива ходить в одних и тех же джинсах меня очень пугала. Поэтому я наплевала на юношескую гордость и, сказав «спасибо», приняла каждый из них.

А ещё… вчера, мечтательно наблюдая за тем, как он работает в своём кабинете, я забыла одну маленькую вещь — он всегда и все замечает.

Например, новый светильник возле телевизора, несколько картин на стенах, аромат зажженной свечи специально перед его приездом… Он видит каждый мой жест по отношению к нему. И я стараюсь отвечать ему хотя бы с половинной отдачей.

Вот и вчера. Нагло поймав меня за подглядыванием, он весь вечер мучал меня неудобными вопросами, из-за которых в итоге мы уснули вдвоем на диване.

Наверное, стоит отметить, что сегодня утром я проснулась в его объятиях. Его рука лежала на моем животе под футболкой, а губы находились в миллиметре от моих. Я разглядывала его спящее лицо и поражалась идеальности черт его лица.

Господи… А ведь я всего шесть дней у него, но уже так вляпалась.

***

— Я в душ, а ты пока выбери какой-нибудь фильм. Давно хочу посмотреть, но один не люблю. Составишь компанию? — говорит Артем после ужина.

Киваю, смущаясь как подросток.

Он уходит, а я иду на кухню, чтобы приготовить закуски, потому что уже знаю, какой фильм хочу посмотреть с ним — «Моё прекрасное несчастье». Я читала книгу, но вот фильм не смотрела, времени никогда не хватало из-за работы.

Быстро делаю бутерброды, режу сыр, высыпаю в чашку чипсы и беру сок. Откручиваю его и хожу по кухне в поисках бокалов. Ставлю сок на край и тянусь к верхней полке, чтобы достать стаканы, которые, как назло стоят очень глубоко.

Становлюсь на носочки, цепляю бокал и… задеваю животом сок. Он заливает всю столешницу и мое платье в области живота и бедер.

Судорожно вытираю все со стола, а потом перехожу и к себе.

Блииин.

Платье полностью пропитано сладкой жидкостью, да ещё и просвечивает теперь, неприятно прилипая к коже.

Периодически отдирая его от живота, несусь в ванную. С разбегу открывая дверь, залетаю внутрь и резко торможу, когда вижу…

Артема, стоящего ко мне спиной полностью обнаженного, вытирающего полотенцем волосы. Его рельефная спина и косые мышцы, плавно переходящие к поясу и… ягодицам блестят от оставшихся на них капель воды.

Понимаю, что нагло пялюсь на него лишь тогда, когда он ошеломленно разворачивается и встречается со мной черным, затуманенным взглядом.

Тут же отвожу глаза, но с места не двигаюсь. Кажется, меня пригвоздили к этому месту и начисто отшибли мозги, ведь в голове отчетливо стоит картина его обнаженного торса и… того, что ниже.

Умираю от спирающей воздух энергетики. Задыхаюсь от нехватки кислорода.

Краем глаза вижу, что он приближается, и хочу выбежать. Уже разворачиваюсь, но Артем успевает первым, протянув руку и захлопнув дверь ванной прямо перед моим носом.

Он стоит сзади и тяжело дышит. Я чувствую, как он прижимается ко мне и ощущаю вонзающуюся в поясницу эрекцию.

— Если ты думаешь, что после того, как сама пришла в мою ванную, я отпущу тебя, то ты либо глупышка, либо опытная куртизанка, — резко разворачивает меня, и, не дав времени на размышление, наклоняется и захватывает мои губы своими.

В этот момент мне абсолютно все равно на всё. Я здесь, я с ним. И я проживу этот момент, наслаждаясь каждой его секундой.

7

Камилла

Артем целует так остро и нетерпеливо, словно я лакомство, которое ему было недоступно, и теперь он, наконец, до него добрался.

Где-то подсознательно понимаю, что надо бы оттолкнуть, что нельзя! Но мой язык уже сплетается с его в страстном танце. Он чередует нежные почмокивания с глубокими движениями языка, и я выпадаю. Таю, растворяюсь в его руках.

Он не отпускает. Стискивает в своих объятиях, скользя по моей талии и бедрам, постепенно поднимаясь к груди. Одновременно хочу этого и не могу… Наслаждаюсь и умираю из-за внутренних барьеров!

Нехотя разрываю поцелуй и судорожно глотаю воздух.

— Ты сказал, что я должна сама тебя поцеловать, — с придыханием.

Он прикасается к моему подбородку и двумя пальцами приподнимает его.

— Я тебя обманул, — снова наклоняется и на этот раз не дает вести ни на секунду. Полностью захватывает инициативу в свои руки, которые, впрочем, нагло опускаются на мои ягодицы, сильно сжимают их, после чего подхватывают, заставляя обвить его торс.

— Ах, — стону от ощущения небольшой боли и огромного удовольствия.

— Всю неделю с ума сходил от желания это сделать.

Поймав мой стон губами, он яростно вбивается в мой рот языком и куда-то несет. Провожу ладонями по телу, исследуя каждую витиеватую жилку. Он спускается поцелуями к моей шее, позволяя вдохнуть и распахнуть глаза.

И только в этот момент я понимаю всю серьезность ситуации. Мы стоим в душе. Артем абсолютно обнажен, а я…

Опускаю голову вниз и стону одновременно от удовольствия и безнадеги. Моё платье спущено, а соски давно обосновались между его губ. Он умело посасывает их, выбивая из головы назойливые мысли благоразумия.

— Так… нельзя, — шепчу, не в силах что-то сделать. — Остановись. Прошу тебя, так нельзя, — уже громче.

Артем немного медлит, но все же отстраняется. Смотрит на меня поплывшим взглядом, будто сожрать хочет.

— Ты же не остановишь всё, когда мой член готов взорваться под тобой? — хрипит мне в грудь.

— Мы.. так нельзя. Слишком рано. И мы. Мы ведь даже не особо знакомы. И вообще. Ты думал, что я мошенница. И я, — тараторю отрывисто, едва успевая заглатывать воздух, которого критически не хватает.

А бешеное сердцебиение не дает сложить отдельные фразы в нормальное предложение, поэтому работаем с тем, что имеем.

Тем более… что он нагло прерывает мои аргументы одним своим — теплым и сладким.

Он целует меня нежнее. Понимает, что после этого уже ничего не будет, но словно не хочет прекращать. Смакует каждое движение языка.

— Ты с ума свела меня, — произносит в губы, часто дыша и уткнувшись о мой лоб своим. — Как вихрь ворвалась в мою жизнь. А я и рад. Всегда бы в таком вихре жил. Эта неделя была лучшей в моей жизни.

— Ты не знаешь о чем говоришь, — отталкиваю и спрыгиваю на пол.

Отворачиваюсь, чтобы лишний раз не соблазняться, но он как назло обнимает сзади, утыкаясь мне в шею лицом и эрекцией в поясницу.

— Так хочу тебя, Ками, — трется щетиной о чувствительную кожу.

— Я не готова, — делаю шаг к выходу, и он не идёт следом. Отпускает.

Выбегаю из ванной и несусь в свою комнату. Запрыгиваю на кровать и, повернув голову, разглядываю себя в зеркало: растрепанные светлые волосы, лицо красное, губы опухшие, шея… в засосах…

Боже-е-е. Роняю голову на ладони и хнычу.

Я даже не развелась ещё! Господи, как же ему вообще рассказать-то об этом?! Особенно теперь! Когда ответила на его поцелуй и чуть не переспала с ним!

8

Утром просыпаюсь ни свет, ни заря, чтобы по обыкновению приготовить завтрак. Смущение вчерашнего дня не отпускает ни на минуту. Думаю лишь о том, как смогу снова смотреть ему в глаза…

И каково моё удивление, когда вижу полуголого Артема в одних спортивных штанах, низко сидящих на бедрах с отчетливо выпирающей… кхм.

— Доброе утро, — улыбаются и машет мне деревянной лопаточкой.

— Доброе утро, — смущаюсь. — Ты что делаешь?

— Не видишь? — пританцовывает у плиты. —Готовлю яичницу!

Подхожу и с улыбкой наблюдаю за пригорающей желтой жижей.