Ария Атлас – Клятва мёртвых теней (страница 26)
Я поникла. Если другие ведьмы не сумели разгадать таинственные записи Миноса и найти Империальную звезду, то какие шансы были у меня? Чего могла добиться ведьма, которая провела всю жизнь вдали от магии и едва ли осознает свои силы?
Моррисон словно прочел мои мысли и отвел глаза.
А что, если гвардейцы и Киара с Ратбоуном вовсе не верили в успех этой миссии и ожидали, что все скоро закончится? Даже надеялись, чтобы я быстро проиграла. Ведь их послали со мной, словно нянек.
– У меня нет выбора. Я не могу повернуть назад, – тихо призналась я. – Мы обязаны хотя бы попытаться.
Я рыскала взглядом в поисках поддержки, но мои спутники избегали смотреть мне в глаза.
– Мы попробуем, – наконец сказала Киара.
В ее взгляде читалось сочувствие, но уверенностью и не пахло.
В носу защипало. Я сконцентрировалась на книге, уговаривая глаза сдерживать слезы. Ветер трепал бумагу, и я разгладила рукой страницы, задержавшись по краям, чтобы они не разлохматились.
– А что вот здесь написано? – спросила я и указала на надпись в левом углу.
Слова частично скрывались от меня все это время, прячась у сгиба разворота.
–
Затем он вскинул брови, смотря куда-то вдаль, словно чему-то удивился.
– Означает «первый ингредиент», – пояснил он.
Поезд сдвинулся с места. Кровь заклокотала.
– И ты сам прочел? – удивилась Киара.
Ратбоун закатил глаза. Между ними началась бессловесная перепалка.
– Если это первый ингредиент, следовательно, нам нужно собрать их все, чтобы произвести ритуал, – сказала Киара и отвернулась от Ратбоуна.
Чуть более воодушевленные, мы отправились искать. Но обойдя все деревья, росшие в парке, вокруг площади и по дороге к гостинице, мы не нашли ничего похожего. Листья каких-то деревьев были слишком круглыми на концах, какие-то чересчур острые, как у крапивы. Кое-где листва выглядела точь-в-точь как на изображениях, но кора и размеры веток разительно отличались.
Через час все деревья стали казаться нам грустными. Свесив к земле ветви, они угрюмо покачивались на легком ветерке. Страницы на нужном нам развороте пожелтели от лучей солнца, и уже приблизился закат, но никаких подсказок в книге не было.
В тот момент я старалась не унывать, потому что во время поисков мне пришла идея. В книге Миноса были упомянуты ценные предметы. Например, если мне удастся разыскать хотя бы кол из исцеляющего дерева, его вполне можно будет обменять на информацию. Я могла бы получить сведения о тюрьме, вердикте, который светил маме, или о других заключенных и их семьях. Хотя я мало знала об этой стороне мира, сомнений не было – ведьмы говорят.
Стоило вспомнить ужин в Доме крови, и у меня холодели жилы. Как легко Минос воспользовался мною, как унизил потехи ради. Зачем? Чтобы я знала свое место? Хотелось надеяться, что не все маги такие жестокие, как Минос. Поговорив с членами других домов, я могла бы узнать больше.
Вдруг найдутся иные способы спасти маму из тюрьмы Синклита?
10
Бледнокровка
Я пила маленькими глотками воду со льдом, будто навороченный коктейль, и пялилась на покосившуюся коридорную дверь. Кушетка подо мной приятно прогнулась, в комнате пахло старыми книгами. Киара ворочалась, и сон вновь ускользал.
Я много думала о маме.
В тот вечер бессилие закопало меня в землю. Утром необходимо было восстать из могилы, чтобы двигаться дальше. Я боролась с желанием подняться с кушетки и броситься бежать куда-нибудь. К маме. Не сидеть на месте, а в ту же секунду предпринять что угодно, лишь бы ускорить встречу с ней.
Но что я могла сделать?
Я понятия не имела куда бежать, даже чертово дерево из книги не сумела найти. Поэтому все, что мне оставалось, – покачивать бокал в руке, слушая, как бряцают кубики льда. Пока и это не надоело. Я отставила бокал и начала грызть ногти на пальцах.
Снова полистав книгу Миноса, я рассмотрела другие изображения на страницах: карманные часы и компас. Зная короля крови, циферблат, конечно же, был обрамлен золотом. Но как часы помогут мне найти артефакт? Я отбросила книгу на кушетку.
Перед тем как выйти в коридор, я посмотрела в зеркало на свои глаза. Их мерцание означало, что источник был рядом. Они горели не так ярко, как у Киары или Ратбоуна, но их свечение доказывало, что и во мне теплилась магия. Как бы я ни отрицала этот факт.
Сон по-прежнему не шел ко мне, и я отправилась изучать погруженный в тишину отель. Одна из дверей вела в крошечную библиотеку. На единственном столе виднелась запыленная лампа и присохшие к поверхности остатки воска. Темноту слабо освещали керосинки, и толком ничего рассмотреть не удалось. Вдоль стены тянулся книжный стеллаж. Я прошлась пальцами по ближайшему ряду и стерла слой пыли. «Большая кулинарная книга» – гласила надпись на одном из корешков. Под названием были небрежно нацарапаны ручкой символы, похожие на те, что периодически встречались на острове. Я пообещала себе вернуться при свете дня и рассмотреть книги, старинные часы в углу и лепнину у потолка.
Поднимаясь по лестнице к своей комнате, я наткнулась на Ратбоуна. Он сидел на верхней ступеньке, и вид у него был неважный. Я списала все на игру света.
– Нам пора перестать вот так встречаться, – ухмыльнулась я.
– Понятно, почему
Этого вопроса я и опасалась.
– Не могу спать, пока мама… там. Представляю, каково ей может быть, – всхлипнула я, удивив себя. – Как она страдает.
Ратбоун робко молчал, но на лбу у него пролегла знакомая складка. Он протянул ко мне руку, но тут же отпрянул, будто я могла ненароком шарахнуть его током.
– Тебе стоит поторопиться, – равнодушно сказал он.
Разинув рот, я несколько мгновений переваривала его слова. Парень был начисто лишен такта.
– У тебя сердце умерло вместе с телом? – рявкнула я и побежала прочь, сгорая от стыда.
Я едва не разревелась перед ним, а он даже не потрудился произнести хоть какие-нибудь утешающие слова. В такие моменты я забывала, что он не совсем человек.
Ратбоун догнал меня у двери в нашу с Киарой комнату.
– Прости, если я как-то задел твои чувства.
Я отчаянно пыталась уловить в его тоне искреннее сожаление, но пришлось признать, что Ратбоун, судя по всему, был не способен на настоящие эмоции. К слову, испытывали ли воскрешенные тот же спектр чувств, что и живые? Раздражение он определенно ощущал.
В таком случае меня не должна мучить совесть за попытку вытянуть из него нужную информацию.
– Прощу, если расскажешь больше о том, что с тобой случилось, – обернулась к нему я. – Как ты стал… тем, кем стал.
Он склонил голову так, как делал, когда хотел избежать ответа. Его губы недовольно скривились, будто он осознал, что я им манипулирую.
– Ратбоун… – взмолилась я, хлопая ресницами.
Ох, как мне хотелось знать больше.
– Хорошо, – напряженно вздохнул он.
Я сдержала радостный писк.
Мы двинулись дальше по коридору, в сторону их с гвардейцами комнаты. Дверь со скрипом открылась. На кровати с балдахином задорно храпел Арнольд и хмуро сопел Моррисон – им определенно снились совершенно разные сны. Во сне Арнольд выглядел почти ровесником своего молодого напарника.
Стоило мне приоткрыть рот, чтобы спросить, как мы собирались разговаривать в спящей тишине, Ратбоун приложил палец к губам. Он провел меня в глубь спальни к балкону. В нашей комнате его, к сожалению, не было. Впрочем, ребятам приходилось ютиться втроем, поэтому это казалось справедливым.
– Каждую ночь я сажусь здесь, свесив ноги, – сказал Ратбоун и, скривившись, добавил: – Чтобы не слышать этого отвратительного храпа.
В его голосе сквозило возмущение. Я тихонько хихикнула и пожаловалась, будто мы соревновались:
– Киара пинается по ночам.
– Знаю.
– Ох.
Внезапно мои руки стали такими интересными, что я разглядывала их, точно впервые.
– Так что именно ты хочешь знать?
Хороший вопрос. С чего начать?
– Почему ты не спишь? – сказала я первое, что пришло на ум.
– Я думал, мы уже это проехали?
– Ну… Ты сказал, что не спишь потому, что потому. Это мне ничего не объясняет. Все воскрешенные не спят?
– Да.