Арий Родович – Эхо 13 Забытый Род (страница 45)
Распоряжение о распределении степеней риска для гвардейских выпусков. Он поставил подпись, добавил сноску: «Выравнивать состав классами экипировки, не допускать дисбаланса «старых» комплектов в одном дивизионе».
Отчёт по Академии: спор преподавательницы‑магессы и наставника пути силы. Он усмехнулся. В академии вечная война: что равнее — удар кулаком или слово заклинания. Он черкнул под итогом: «Выдать лаборатории дополнительную квоту расходников, тренировочным залам — обновить эхо-метки». Равновесие покупается не аргументами, а железом и мелом.
Письмо от старого герцога, любителя длинных лент. Три страницы о «падении нравов» и «жадности купцов», две — о «великой миссии благородства», и лишь в самом конце — просьба продлить льготы на вырубку дубовой рощи «для восстановления фамильной усадьбы». Он повернул перо и каллиграфически вывел: «Льготу не продлевать. Для усадьбы — использовать материалы из фонда восстановления».
Записка купеческого дома: жалоба на налоговую инспекцию. Он не любил читать жалобы, в которых больше красноречия, чем смысла. Но в конце была таблица. Он проверил диагональ — и нашёл. Не там, где мечут глазами те, кто пишет запросы, а в столбце «мелкие сборы». Он поставил рядом крючок, добавил одно слово: «Переучёт». Иногда достаточно сдвинуть один камень, чтобы звук изменился по всей арке.
Краткая сводка по всплескам Эхо в окраинных губерниях. Три случая за неделю. Малые. В одном — затихло само, в другом — церковники успели сжечь очаг до прибытия дружины, в третьем — выпадение из реальности на двенадцать секунд в радиусе сада. Он отметил зону — вероятно, локальный прорыв разлома, придётся ставить пост.
Он поймал себя на том, что не торопится к последнему конверту. Не по суевериям — он отучил себя от них столетия назад. Просто знал: хорошие новости не приходят с чёрным сургучом. Плохие — тоже не всегда. Но важные — почти всегда.
VI
Часы на стене отбили половину. Он провёл ладонью по столешнице и только после этого взял в руки конверт. Сургуч треснул так, как трескается ледок на лужах ранней осенью — звонко и сухо.
Листы — один, второй, третий. Подкопчённые, как будто их держали близко к лампе, проверяя водяные знаки. Он прочёл первый абзац и не удивился: дублирование канала, отметка об уровне допуска, привычные подписи.
Второй — сухие формулировки: обзор ситуации в столице, оговорка о «необычно высокой активности в северных провинциях» (северные всегда «необычно высокие», даже когда спят), ссылка на закрытый отчёт о поставках артефактных клинков в два частных дома (он знал — в один клинки так и не доедут).
Третий — заметка от Академии, но из серии «всё равно вы захотите знать»: маг, проявивший рост вне канвы, «не соответствует описанию известных линий». Такие приходят раз в десятилетие. И такие редко доживают до второго.
Он переложил листы так, чтобы край не цеплялся, и вернулся к первому. В самом низу — приписка: «Имеется дополнительный лист. Передан курьером. Открыть лично, без свидетелей».
Он поднял глаза — и увидел, что дежурный уже стоит в проёме, как тень.
— Здесь, — сказал тот негромко и положил тонкий, почти невесомый лист с двойной печатью.
Император кивнул. Пальцы автоматически прошли по краю, проверяя не плетение — печать. Иногда старые методы надёжнее новых. Он сломал ленту.
Слова были простыми. Как ножи. Без затей, без лишних витков.
Он прочёл их до конца и молча положил лист на стол.
Кабинет — тот же, но тише. Чай — остыл, как будто давно. На улице под окном крикнула птица — и замолчала. В глубине дворца едва слышно качнулся маятник.
Он провёл ладонью по краю стола, словно проверяя, не дрогнул ли мир. Не дрогнул. Мир редко дрожит от слов — он дрожит от того, кто умеет ими пользоваться.
Мысли не побежали — они встали на свои места спокойно, по накатанной. Он вспомнил пустую ячейку на старой карте. Вспомнил голос, сказавший тогда:
Иногда прошлое возвращается вежливо. Иногда — без стука. Это возвращалось с бумажного шелеста и тонкой линией в самом низу, где обычно не пишут ничего, кроме подписи.
— Ну конечно, — сказал он вполголоса, даже не улыбаясь. — Всё идёт так, как было сказано.
Он взял перо, приподнял верхний лист и ещё раз прочитал последние строки. Пальцы не дрогнули.
Тринадцатый род.
Преемник найден.
Родовая сила — подтверждена.
— Я и не сомневался, что так и произойдёт, — произнёс Император и приложил печать.
Глава 21
Мотор пикапа заглох, и тишина у заводских ворот показалась странно плотной. Не той, что бывает на пустой дороге, а настороженной, напитанной ожиданием. Я открыл дверь, шагнул на потрескавшийся асфальт и сразу упёрся в стену из людских спин.
Толпа сгрудилась плотным полукругом у центральных ворот. Первые ряды — военные в камуфляже, стоящие плечо к плечу, за ними — журналисты с камерами, штативами, микрофонами и планшетами. Объективы тянулись вперёд, выискивая лучший ракурс. Разговоров почти не было — только глухой фон перешёптываний, из которого невозможно выхватить ни одного слова.
Я сделал пару шагов вперёд и сразу понял — пробиться сейчас невозможно. Даже если бы захотел, пришлось бы буквально проталкиваться через строй, а каждый шаг попадал бы в чей-то кадр.
— Максим Романович, что это вообще? — спросил я вполголоса.
— Не знаю, — он чуть склонил голову, уголки губ дрогнули в намёке на усмешку. — Но предполагаю… сейчас будет весело.
В этот момент в центре толпы, прямо перед воротами, я заметил наспех сколоченный помост из поддонов. Сырые доски, свежие сколы, кое-где торчали гвозди — делали в спешке, лишь бы успеть к началу. На него поднялись трое.
Двух я узнал мгновенно. Барон — Игорь Иванович Румянцев и граф — Сергей Петрович Корнеев — имена, знакомые по контракту, который я недавно читал. Шесть лет назад они взяли завод в долгосрочную аренду и с тех пор держали его на полном ходу, вытягивая из него всё, что можно. Сейчас стояли бок о бок, словно два победителя на пьедестале.
Третий выглядел иначе — в нём не было ни намёка на аристократическую выправку. Лицо узкое, глаза мелкие и круглые, как бусины, бегали из стороны в сторону, выдавая привычку всё оценивать и прикидывать на ходу. Надменность во взгляде выдавала не меньшее самомнение, чем у барона и графа, но иного сорта — чиновничьего, пропитанного запахом взяток и мелких интриг. В руках он держал пухлую папку с бумагами, прижимая её к боку так, будто та стоила больше, чем всё вокруг.
Граф шагнул к самому краю помоста, ладони развёл в стороны, взгляд уверенно скользнул по толпе:
— Дамы и господа, мы собрались здесь, чтобы сообщить вам великую новость. За многие годы здесь не происходило столь значительных событий. Да, шесть лет назад у нас был крупный прорыв, — он повернулся к барону, — но тогда это были монстры второго, третьего, четвёртого ранга. Их было много, но ни один не стоял рядом с тем, что произошло сейчас.
Он сделал паузу, дождался, когда тишина стала почти осязаемой, и продолжил:
— На этот раз мы столкнулись с чудовищем восьмого ранга. И общими силами войск графа Сергея Петровича Корнеева и дружин барона Игоря Ивановича Румянцева мы смогли его одолеть.
Эхо вокруг дёрнулось, словно его резко ударили. У Максима Романовича оно звенело низко и холодно, у Толика-Кабана — грубо, как натянутая до предела струна, готовая лопнуть. Остальные дружинники тоже не скрывали внутреннего напряжения.
Я знал, что их бесит. Эти двое вообще не были там. Не видели боя. Даже не собирались туда приходить. Если бы хоть кто-то донёс им, что в том разломе падала восьмёрка, они бы ворвались и смели мою армию с дороги, только чтобы заполучить тушу. Потому что сорок пять тысяч просто так на земле не валяются.
Толпа взорвалась гулом. Журналисты начали наперебой спрашивать:
— Что это за монстр?
— Где именно он появился?
— Как вам удалось его убить?
Граф поднял руку, возвращая себе внимание:
— Все подробности вы получите после нашей пресс-конференции. Их предоставит императорский оценщик, который принимал тушу и оформлял выкуп.
В этот момент я уловил сбоку тихое, почти неслышное бормотание Максима Романовича:
— А теперь понятно, зачем ты мне сказал это взять с собой…
Он явно не думал, что я это услышу. Но услышал. И мне хватило одного взгляда на его лицо, чтобы понять — продолжение будет.
Граф выдержал паузу, оглядел толпу и понизил голос, будто делился важным и личным:
— Вы все понимаете, какой угрозой мог быть монстр восьмого ранга. Такой противник способен уничтожить не только наш маленький регион, но и нанести непоправимый урон деревням, городкам… Даже столице нашего края, Красноярску.
Барон кивнул, вставляя нужный акцент:
— Представьте: он дошёл бы до Красноярска, и тогда бы мы говорили уже о разрушениях, которые восстанавливались бы годами, если не десятилетиями.
— Но мы этого не допустили, — вновь взял слово граф. — Вместе, мы как истинные аристократы, смогли обеспечить безопасность всего региона. И мы хотим, чтобы эта победа вошла в историю. Потому что в Красноярске, если и появлялись монстры восьмого ранга, то это было… — он сделал вид, что задумывается, — …пару веков назад.