Аристотель – Метафизика (страница 2)

6. – Античная философия также обнаруживает свою наивность в уверенном использовании разума и общей вере в то, что разум может познать реальность такой, какая она есть сама по себе. Вскоре после великих досократовских систем возникли сомнения в способности человеческого разума, и софистика уже готова была ввергнуть умы в недоверие к себе, когда появился Сократ, научивший лучше использовать мысль и более последовательный метод и указавший точную цель, к которой должен стремиться поиск, и таким образом философская спекуляция смогла вновь обрести бодрость и затем достичь ранее игнорируемых высот. Поэтому критический дух греков ставил и окончательно решал только логическую проблему или проблему теоретических методов, но не заходил так далеко, чтобы усомниться в самом инструменте познания и поставить центральный вопрос гносеологической проблемы достаточности или недостаточности человеческого разума для постижения реальности. Лишь современному субъективизму Декарта удалось, градус за градусом, четко сформулировать эту проблему, которую критически решил Эммануил Кант, отличив чисто феноменальное знание от бытия-в-себе или нумена, недостижимого для нашей мысли. Непосредственные продолжатели кантизма, таким образом, вообще отрицали реальность как таковую и решали гносеологический вопрос в идеалистическом смысле, рассматривая бытие как функцию познания, а существование реальности – как обусловленное ее отношением к познающему субъекту. Вместо этого древние бессознательно полагали, что вопрос о познании решается в реалистическом смысле (наивный реализм), настолько, что считали все знание верным отражением реальности. Действительно, они зашли так далеко по этому пути, что даже не сомневались в том, что многие объекты сознания являются (как они и есть на самом деле) продуктами абстракции и более или менее подсознательной проработки, и поэтому они тоже считались имеющими объективное происхождение, то есть точными копиями оригиналов, существующих в реальности. Таким образом, все содержание сознания мыслилось как зеркальное отражение самого бытия, но в зависимости от того, придавалось ли большее значение тому или иному элементу этого содержания, возникли следующие четыре вида реализма:

а) Чувственный реализм философов-натуралистов, признававших один или несколько материальных элементов (землю, воду, воздух, огонь) более существенными и потому имеющими причину, как, например, ионийцы, Гераклит, Эмпедокл, Левкипп и сами элеаты, которые сводили все к единому бытию, задуманному, однако, как пространственное. Но эта разумная реальность считалась живой, сознательной по своей природе и способной любить и ненавидеть (гилозоизм).

β) Математический или пифагорейский реализм, который считал принципами бытия абстрактные сущности, являющиеся объектом арифметики и геометрии, рассматривая их понятия как копии, запечатленные в нашем сознании с оригиналов, существующих в объективном мире.

y) Платоновский реализм, который в качестве сущностных принципов выдвигает вечные виды, каждый из которых составляет истинное бытие всех одноименных индивидов; они существуют сами по себе, в умопостигаемом мире, ante res, и независимо от мыслящих субъектов.

δ) метаэмпирический или субстанциальный реализм Аристотеля, ставящий всю феноменальную и в некотором роде интуитивную реальность в зависимость от метафеноменальных сущностей и причин, постигаемых только разумом, т. е. от особых субстанций, существующих, однако, в самих вещах.

8. – История греческой философии следует за постепенным переходом от эмпирического партикуляризма к всеобщему, прерываемым критическим и софистическим периодом, который, хотя и знаменует собой паузу в умозрении и почти отрицание прошлого, готовит, однако, необходимый инструмент для более высокого умозрения, начиная те исследования метода, которые впоследствии будут доведены до полного систематического развития во всех тех аристотелевских сочинениях, которые перипатетической школой были собраны под одним названием Οργανον. Сократические философы в целом отрицали значение софистического движения, но, несомненно, находились под его влиянием и, сами того не подозревая, усвоили многие его идеи и принципы. Сам Сократ, по сути, принял протагоровский принцип, согласно которому человек есть мера всех вещей, но заменил человеческий род отдельными людьми и привел знание от произвольной множественности к всесубъективному единству, с всеобщим консенсусом в качестве критерия истины. Первые спекулянты были грубыми, не имеющими определенного метода, не обладающими должным философским языком и вынужденными часто прибегать к более или менее адекватным метафорическим выражениям и конструировать те общие и чисто формальные понятия (например, понятия элемента, принципа, субстанции, причины, силы и т. д.), которые являются очень мощным инструментом анализа и которые во времена Аристотеля уже были общим достоянием (см. Мет., кн. V). Сначала разум обратился к вещам, к статичной реальности, пренебрегая становлением вообще и ища постоянное через мутации, т.е. материальные элементы (Jonici). Умозрение Эмпедокла, Гераклита и элеатов, в той мере, в какой оно учитывает изменения и их причины, знаменует собой первый прогресс, хотя каждое из трех решений проблемы становления неадекватно: решение философа из города Агридженто, ставящее каждый процесс в зависимость от любви или ненависти, является чисто антропоморфным и не имеет научной основы; гераклитовское решение – это просто констатация становления, но не его объяснение; и, наконец, элеатское решение – это только отрицательное решение, поскольку оно состоит в сведении становления к иллюзии, так как оно не может быть рационально объяснено в соответствии с принципом тождества. Следующий момент в греческой спекуляции отмечен пифагореизмом и атомизмом Левкиппа и Демокрита, чьи взгляды уже более общие и абстрактные, например, включающие понятия тела в целом, обширного и числового количества. К последнему периоду относится Анаксагор, который первым признал универсальный Разум в качестве упорядочивающего принципа бесконечных гомеомерий, то есть атомарных частиц, принадлежащих к различным видам материи, изначально смешанных и перепутанных.

9. – Платон (427—347 гг. до н. э.) был величайшим учеником Сократа, идеи которого он развил и углубил, создав великолепную систему, названную онтологическим идеализмом. Сократ говорил, что истина врождена в человеческой душе: Платон объясняет этот факт, признавая существование двух миров – умопостигаемого, где находятся вечные идеи, сущности всех существ, пред- и посмертное пребывание душ, и чувственного, рождающегося и умирающего, изображенного в виде пещеры, где заключенные души видят лишь тени реальности, вызванные светом, спускающимся извне; Теперь воплощенная душа, соприкасаясь с чувственными, несовершенными копиями истинных вечностей, вспоминает то, что она уже созерцала в умопостигаемом мире; и, действительно, то, что познание есть только воспоминание (= άνάμνησις), доказывается (говорит Платон) тем удивлением, которое вызывают в нас впечатления от внешних вещей. Развоплощенная, чисто интеллектуальная душа (= νοϋς), соединяясь с телом, занимает место в самой геометрически совершенной части, то есть в шарообразной голове, откуда, в правильно подобранном индивидууме, она осуществляет власть над телом и над двумя душами, то есть над страстной душой (ϑυμὀς), которая обитает в сердце, и над аппетитной душой (έπιθυμία).

Аналогично триотомии психики, он выделяет три класса в обществе: торговцы и рабочие, то есть те, кто обеспечивает пищу, одежду и физические потребности в целом, и они должны соответствовать аппетитной душе; защитники отечества, которые должны быть сердцем нации; наконец, правители, которые должны быть разумом, контролирующим все.

Каждой душе и социальному классу соответствует своя добродетель: Воздержание (= σωφροσύυη), которое особенно касается аппетитной души и общественного класса Пинфимы и состоит в сдерживании неупорядоченных порывов и потребностей, должно быть общим для всех; Стойкость (= άνδρεία), приличествующая страстной душе и хранителям отечества и заключающаяся в некотором благородном пыле, в некоторой консервативной энергии (= σωτηρία) законов и учреждений отечества, должна принадлежать, в особенности, двум высшим классам; благоразумию или практической мудрости (= σοφία), которой соответствует разум (= νοϋς), добродетель, приличествующая правителям; и справедливость (= δικαιοσύνη), которая понимается в распределительном смысле и заключается, с социальной точки зрения, в совершенном разделении труда, то есть в возложении на каждого только той функции, к которой он способен по своей природе и воспитанию, а с индивидуальной точки зрения – в совершенном и гармоничном функционировании трех душ, чтобы каждая из них не узурпировала то, что принадлежит другой. Такова теория виртов, которые впоследствии были названы кардиналами.

Платон различает различные степени познания: мнение (= δόξα), которое делится на эмпирическое предположение (= είκασία) и эмпирическое знание (= πίστις) [соответствующее эстетической интуиции], имеющее объектом тень реальности, чувственное, то, что трансформируется [или, в лучшем случае, материализованная идея], и научное знание (νόησις), которое может быть объектом интеллекта (= διάνοια, на немецком: Verstand) или разума (= νοϋς, на немецком: Vernunft) и занимается либо универсальными и формальными элементами чувственной реальности, такими как число, плоское и объемное пространство, астрономические движения и гармонические отношения (отсюда науки: арифметика, геометрия, астрономия и музыка), либо истинной, сущностной реальностью (= ούσία), т.е. вечными идеями (отсюда наука par excellence: диалектика или философия). По Платону не существует физических и исторических наук, потому что то, что становится, является лишь тенью истинного. (V. l. c.).