Аристофан – Избранные комедии (страница 59)
Кака захочешь — тут как тут, тебя несу я в сени,
Высаживаю там. А ты меня схватил за горло,
Хоть я кричал, хоть я пищал,
Хотел на двор, ты, негодяй,
Не пожалел, за дверь не снес,
Меня душил, и под себя,
У молодых стучится сердце, думаем.
Все ждут его речи.
Когда свои такие безобразия
В речах защитит он,
За шкуру стариков мы не дадим тогда
Пустого орешка.
Выдумщик, слесарь новых слов, твоя теперь забота
Такие доводы найти, чтоб правым показаться.
Наук новейших мастерством как радостно заняться
Пока все помыслы мои ристаньям отдавал я,
Трех слов связать я не умел, неловко не запнувшись.
Теперь от скачек отучил меня вот этот самый,
Сложеньем изощренных слов и мыслей я занялся.
И доказать могу, что сын отца дубасить вправе.
Лошадничай, свидетель Зевс! Уж лучше заведу я
Тебе четверку лошадей, чем от побоев сдохну!
Меня от речи ты отвлек, я к мысли возвращаюсь
И вот о чем тебя спрошу: меня дитятей бил ты?
Да, бил, но по любви, добра тебе желая.
А я добра тебе желать не вправе точно так же
И бить тебя, когда битье — любви чистейшей признак?
И почему твоя спина побоям неповинна,
Моя же — да, ведь родились свободными мы оба?
Ревут ребята, а отец реветь не должен? Так ли?
Ты возразишь, что это все — обязанность малюток.
Тебе отвечу я: «Ну, что ж, старик — вдвойне ребенок»[179].
Заслуживают старики двойного наказания,
Ведь непростительны совсем у пожилых ошибки.
А кто обычай этот ввел[180] — он не был человеком,
Как ты да я? Не убедил речами наших дедов?
Так почему же мне нельзя ввести обычай новый,
Чтоб дети возвращать могли родителям побои?
А порку, что досталась нам до нового закона,
Смахнем со счетов и простим за давностию срока.
Возьмите с петухов пример и тварей, им подобных,
Ведь бьют родителей у них, а чем они отличны
Но если петухам во всем ты подражать желаешь,
Дерьма не щиплешь почему, на нашести не дремлешь?
Ну, это, друг, совсем не то. Сократ со мной согласен.
И все-таки не бей! Потом винить себя же будешь.
С чего же?
Как теперь меня, потом тебя обидит,
Когда родится, твой же сын.
А если не родится?
Так, значит, бит я даром, ты ж в гробу смеяться будешь?
Приятели, сдается мне, что говорит он дельно.
Должны мы в этом уступить, как видно, молодежи.
И поделом, кто был неправ, пусть на себя пеняет.
Ты новый довод рассмотри!
Быть может, с тем, что претерпел, сейчас ты примиришься?