Аристофан – Избранные комедии (страница 128)
Владыка золы,
Земли кимолийской, песка,
Щелочи, шаек, мочал
И грязных обмылков,
Не проживет уже долго. И вот почему:
Он мира не любит
И ходит с дубинкою всюду, чтоб одежек
Вор с него не сдернул.
Часто кажется, что город граждан и сынов своих,
Как старинную монету и сегодняшний чекан.
Настоящими деньгами, неподдельными ничуть,
Лучшими из самых лучших, знаменитыми везде
Среди эллинов и даже в дальней варварской стране,
С крепким правильным чеканом, с пробой верной, золотой
Мы не пользуемся вовсе. Деньги медные в ходу,
Дурно выбитые, наспех, дрянь и порча, без цены.
Так и граждан благородных, славных домом и умом,
Справедливых, безупречных, убеленных сединой,
Выросших в хорах, в палестрах, знающих кифарный строй,
Подлых и отродье подлых, ловких новичков из тех,
Кто на виселицу прежде пригодился бы едва.
Хоть сейчас-то измените свой обычай вы, глупцы,
Верьте тем, кто стоит веры, сразу все похвалят вас.
Если ж и случится злое, так не попусту, не зря,
А на дереве хорошем[366] и повеситься не жаль.
ЭПИСОДИЙ ЧЕТВЕРТЫЙ
Свидетель Зевс, мужчина благороднейший
Хозяин твой.
Еще б не благороднейший!
А странно, что тебя не изувечил он,
Когда ты, раб, назвал себя хозяином.
Попробовал бы только!
Это сказано,
Как слугам подобает. Так и я люблю.
Ты любишь?
Да, себя царем я чувствую,
Чуть выбраню исподтишка хозяина.
А любишь ты ворчать, когда посеченный
Идешь к дверям?
Мне это тоже нравится.
А суетиться попусту?
Еще бы нет!
Подслушивать?
Люблю до сумасшествия!
И за дверьми выбалтывать?
И как еще!
Мне это слаще, чем валяться с бабою.
О Феб! Так протяни мне руку правую,
И поцелуй, и дай поцеловать тебя!
Но ради Зевса, во плетях нам общего,
Скажи мне, это что за крик ужаснейший
И ругань?
Еврипид с Эсхилом ссорятся.
Да ну?
Дела, дела пошли великие.
А что?