Аристарх Дуболомов – Евпатий Коловрат (страница 9)

– Спасибо за службу – князь встал. – О семействе не беспокойся. Проси что хочешь.

– Поступай княже как нужным сочтешь. Убережешь княжество, и мы не пропадем. Ну а нет.. – Коловратий угрюмо отвернулся.

Мороз. Стылые звезды глядели на припорошенную первым снегом землю. В непроглядной предутренней темени гремели воротные цепи. Визжащий сочленениями мост медленно, рывками опускался на ров. С протяжным скрипом отворились могучие половинки ворот и несколько всадников с грохотом миновав мост промчалась в ночь. Следом выскочила еще группа забирая в сторону глухой муромы. Из чрева воротной башни показалось несколько саней-кошевок. Визг полозьев на утреннем морозе. Обоз сопровождали дружинники. Шелестели кольчуги под овчиной. Рыжий огонь факелов воротной стражи отражался на лезвиях копий. – Пошли родима-аи! – звучно чмокнул передний возница щелкнув вожжами по гладкому крупу. Могучий жеребец выгнул шею перейдя на походную длинную рысь. Снег с копыт ударил в передок.

– Где погань? – Евпатий придержал коня возле боярской усадьбы. – Эвон.. – махнул хлыстом дружинник. От темной кучки чужаков возле высокого тына отделился всадник. – Наши пути меняются, рус. Половина идет с тобой, половина возвращается обратно.

– Ты чего-то узнала? – в голосе вельможи проскользнула еле заметная насмешка. Алия не ответила толкнув пятками конька. Монголы влилось в отряд отдельной каплей. Чужие не вступали в разговоры, смотрели коротко переговариваясь.

Приподнимались и опускались седоки в такт скачки, глухо стучали копыта, визжали полозья саней. Колонна уходила под светлеющее небо втягиваясь в лесной тоннель, затихали звуки.. лишь стая голодных волков с поджатыми хвостами вышла их черного леса и жадно втягивая воздух нюхала остывающий навоз.

4

Посады просыпались. С кряхтением вставали мужи нашаривая ногами лапти, если это был обычный дом. Где побогаче, одевали чауши, это тапки такие мохнатые из овчины набитой на дощечку. Земляной ли, досчатый, пол был ледяной.. в полумраке запаленных от лампадки перед образами лучин, накинув громадные теплые платки или грубую понёву прямо на белеющую рубашку, жонки раскладывали поленья в зеве печей. Припасенное смольё жадно вспыхивало обнимая поленья. Выстывшая за ночь домина наполнялась теплом, светом огня. Печные трубы далеко не в каждом доме. Дорого.. За печкой возились телята, на печи кряхтел старый дед переворачиваясь и норовя спуститься. И только детвора лежавшая рядком с дедом не шевелилась, крепок детский сон. Сладкие сны.. привстав дед поправил дерюжное одеяло со стриженым овчинным подкладом на разбросавшем руки-ноги, внуке, спустился. Нужду в помойную шайку справляли только младшие. Изба заполнялась вставшими людьми.

В кружале к тому времени тоже закончилась гулянка, и хозяин притона проторчавший за прилавком всю ночь во избежание, довольно считал сколько ему задолжали забулдыги. Гуляли на Фроловы. Разбитной стражник обобрал таки упавшего степняка когда тот упал, и помогая ему подняться, срезал тугой кошель. В сутолоке тому было не до того, а когда стали разбираться да в порядок себя те и другие приводить, это как-то забылось и пропажа была обнаружена только по прибытии на Крутов двор, что отвели им для постоя. Ругаясь самыми грязными словами которые только знал, степняк пожаловался командиру отряда. Тысячник только спросил, много ли было завязано в кошеле? Тот длинно выругался, и начальник только сочувственно покивал головой – Бывает.. потерпевший не был простым нукером, и знал что такое не только серебряные, но и золотые монеты. Сотник, далеко не бедный человек в передовом чамбуле, и десятники разведдозоров добычу сдавали ему. А уж он..

В просторной пятистенной избе с высоким потолком было душновато и воняло пролитой брагой. По углам, в центре и над прилавком в подвешенных ставцах горели толстые сальные свечи. Жар исходил от бока топящейся печи в которой постоянно что-то варили, жарили или пекли. Гуляки подъели почти все, и через перегородку доносился дух чего-то свежее жаренного. Звонко перекликались стряпухи поднося опару к поду печи, гремели сваленные поленья, со второго жилья вот-вот должны были спускаться гости, ночевавшие в кабаке. Горячий сбитень с заедками и кому куда. Кто на майдан, кто по торговым делам.. до рассвета надо сделать много!

Два ряда широких столов на десяток каждый из мощных досок, с такими же богатырскими скамьями. За одним таким сооружением и собралась вся дежурная стража державшая ворота, когда повезло Фролу. И не повезло степняку. Торопа сморило, и он уткнувшись лбом в положенные руки, дремал. Гуляли вместе, вместе и выходить. Авдей и пара стражников доедали стопку блинов, макая их в топленое сало, тройка других громко стуча ложками по ендове, это такая большая и глубокая деревянная чашка с ручками, добивали щи с мясом. Горячая и острая похлебка снимала похмельную одурь. Один из едоков приостановился и наступив, покачал лежавшее под столом, тело – Эй, Ванька! Хорош дрыхнуть-то, вставай.. выходить пора! Похлебай щец-то.. – Под столом завозились, рыкнули – Мне-то оставьте проглоты! – Ванька отпихиваясь от обутых ног проворно вылез из-под стола как червяк, устроился на скамье. Одуловатое после попойки рожа, заплывшгие глаза, волосы торчат лохмами, борода как старая метла.. только глаза поблескивают голодно и жадно. Достав подвязанную ложку, споро присоединился, вклинившись в очередь черпающих варево из посуды. Блаженно закряхтел – Хороши, ой хороши щти-то..

– Вчерашние.. – вставил Авдей и все дружно захохотали. Присказку – хочешь вчерашних щей? А то! Приходи завтра.. – знали все.

У прилавка меж тем, нарастала склока.

– Это ты чегой-то мне тут насчитал? – Фрол отбросил пару вишневых косточек на нитке, висевших как бусы меж двух дощечек – Ты это зачем две куны набросил, за пирог то с потрохами?

Кабатчик бросил две косточки обратно – Потрохов к тому времени не было ужо, с зайчатиной пришлось подавать, а это четыре куны, не две! Ай не помнишь?- Фрол промолчал, не помнил, правда.

– Да пять кун за пиво ячменное, две ендовы. Пять, браги.. да десяток полтей курицы, копченых, еще шесть кун..

– Не было копченых, не лги душегуб! – взвился Фрол и указующе ткнул – Снимай одну куну!!!

– Ай в самом деле не было? – схватился за бороду кабатчик – Не было, не было.. – загудели голоса гуляк от стола – Вареные то были, с рассолом!

– Ну да ладно.. – не стал спорить кабатчик и откинул косточку назад. – Мисы с капустою, квашеной. С хреном и брусникою.. десяток да две, подавали, пять резан за то. В резане же десяток кун? – испытующе уставился на Фрола. Тот убито кивнул.. денег было жалко. – Анастасию, за зад хватал да хлопал по нему когда она вам хлеба выносила, ты за позор обещал отдариться, когда она тебя побить хотела, забыл?

– Кто я? – вытаращил глаза Фрол, да на кой ляд.. ладно б за манду..

– Ах ты козлина безрогий?! Да что б у тебя глаза полопались! – от кухонного прохода шла поддергивая рукава верхнего платья могучая Анастасия, груди шарами распирали туго натянутую ткань, могучий корпус уверенно скрипел по доскам. В руке торчала крупная скалка.. широкое, круглое и белое лицо краснело от гнева. Рассерженные широко расставленные синие глаза метали молнии – Как за зад хватать, так это помнит, девушку безвинную позорить.. – Кабатчик закхекал гляда на Фрола, за столом тоже оживились. Настя могла не только пол подтереть или стол, вышибала из кабака мужиков и покрупнее Фрола. Сейчас все было хуже. Фрол, задолжал.. Двигалась женщина быстро и расторопно. Не успел Фрол сообразить, как скалка приложилась к спине. Умело, между прочим.. удар у Анастасии был поставлен. Сзымальства при кружале состоит, знает как с кем обращаться. Второй раз бить не стала, поднесла раскрытую ладонь - Нну?! Переминаясь плечами, Фрол без разговоров сунулся в развязанный и лежавший тут же кошель, и вытащил серебряную чешуйку. Копейка, или резан серебром. Это было много.. четверть всего, что они тут нагуляли. Серебрушка обладала бОльшей стоимостью чем такой же резан, но медный. Рука исчезла в складках и завязках, а лицо расплылось. На щеках появились круглые ямочки, а злая маска сменилась широкой доброй улыбкой. – Ты мой хорошенький-то.. – переложив скалку подмышку, женщина прижала голову должника к могучей груди – А ты смотри в другой-то раз, кого лапаешь.. я ить и обидеться могла..

Завязав потощавший кошель, Фрол напоследок опрокинул ковш медовухи и вместе со всеми вышел на широкое крыльцо. Утренняя полоска алой зари растянулась на восходе, мрак рассеивался. Звякнули колокола на главном городском храме, подхватили колокольца на посадских церквушках. Ватага закрестилась скинув шапки – Слава те хоссподя, новый день!

– Куда? – спросил Фрол остановившегося в задумчивости Торопа. Тому явно не хотелось в гридницу, он все еще был отроком, а значит его ждали посылки, конюшня, внутренний караул. Своей крыши у отроков не было, не по чину. Тороп пожал плечами – Не знай..

– Айда ко мне, печку натопим, да у меня чем опохмелиться есть. Ни бабы, ни скотины. Места всем хватит и ворчать никто не будет.

– Пошли..

Владимирский чин.

1

Глухие чащобы стоят стеной по над тоненькой ниточкой дороги. Редкие поляны стиснуты вековым лесом. Деревеньки, с их густым собачьим брехом да волчий вой средь заснеженных еловых лап. Широко разлеглась древняя Русь.. Редкие путники торопливо сворачивали прочь с тревожным любопытством разглядывая чужой отряд в середине походной колонны. Воот они, степные волки! Волки вели себя высокомерно, но смирно, изредка перебрасывались короткими словами да крутили головами разглядывая дорогу. Рязанцы в разговоры тоже не ввязывались, гнали лошадей и через двое день старший монгол, недовольно моргая голыми веками потребовал остановки для отдыха.