Аристарх Дуболомов – Евпатий Коловрат (страница 11)

3

– Чего они хотят? – Великий князь Владимиро-Суздальского удела Георгий вопросительно поднял бровь. Русый, высокий, стройный и могучий князь сидел на помосте у стола перед слюдяным окошком. Листал манускрипт вполуха слушая доклад. Дворовый холоп Трувор топтался перед помостом тиская шапку – Не ведаю княже точно, но дела у них плохи. Пришли не одни, приволокли татар с собою.. – поклонился ожидая приказа. Не частил, знал что князь вдумчив.

День развиднялся. Мутный свет сочился сквозь слюдяные окошечки. В каменных палатах душновато, перетопили. Кирпичные стены в два локтя надежно сохраняли тепло в лютые морозы и прохладу в летний зной. Князю нездоровилось. Георгий ходил в полюдье, и в дороге простыл. С вечера пропарился в жаркой бане. Хворь вроде как отошла, но слабость не отступала угнездившись в костях. Дворовой переступил ближе. – Срочное, говорят дело.. Головой в посольстве Юрьев брательник Ингвар, витязь Коловрат да думный боярин в подмогу..

Князь раздумывал зябко кутаясь в суконный опашень – Татары? Размести, да позови юрьевых. Надо б послушать перед тем как своих собирать. А ты позови, да не спеши уходить.. Потрись, послушай о чем меж собой остальные толковать будут.. что, мне тебя учить надо?! – слуга склонился в поклоне – Исполню государь, да только они и без того говорят что с Дикого Поля сила великая прет! В сомнении великом к тебе приехали! – Хитер, смышлен ближний слуга. За годы холопства слушал внимательно, говорил мало, стелил мягко. Князь, ценил дворового. Не терпелось узнать, с чем прибыли высокие гости? Но, чин! Георгий колебался между любопытством и гордостью.

– Говорят, от сторожевой Онузы одне головешки остались.. ить за день раскатали.. – подбросил хвороста в огонь княжеского любопытства, Трувор. Князь тяжело поднялся – Зови в книжную келью.

Великокняжеская библиотека просторна. Высокие окна. Сквозь большой ажурный свинцовый переплет щедро льется дневной свет. На длинных и мощных деревянных стеллажах рядком, стоят большие и тяжелые тома книг. Скатанные в свитки фолианты сложены в сундуках с откинутыми крышками. Кожаные переплеты рукописей украшены орнаментом, отделаны серебром, золотом, драгоценным камнем. В давние времена книги были дороги, и за Слово платили не скупясь, серебром и золотом по весу фолианта. На скамьях, вдоль подставок сидят переписчики под надзором младшего княжьего летописца, перебеляют западную латынь на русскую глаголицу.

В помещении было сухо, тепло. Книги боятся сырости, моли и грызунов. Важно ходят крысоловы - коты. Бумага – редкость, и стоит не дешевле папируса или пергамента. В простонародье же, в ходу дешевая береста или вощеные дощечки. Долговые щепы с насечками, берестяные отчеты княжеских управителей складываются в сундуки в отдельной горнице. Подобно старшему брату Константину Мудрому, Георгий Всеволодович старается все важные дела решать в библиотеке, благо здесь всегда под рукой многочисленные летописцы и каждое слово сказанное здесь, тщательно записывается, проверяется и закладывается в хранилища. Будущие поколения не должны сомневаться в мудрости Великого Князя!

Шедший впереди Трувор отворил низенькую полукруглую дверь. Встал пропуская князя вперед. Прошел следом. Громко хлопнув в ладоши, главный летописец княжества надзиравший за писцами первым согнулся в поясном поклоне. Чин во Владимире, прежде всего! Из-за подставок торопливо выбираются другие подьячие-переписчики, кланяются уткнувшись глазами в пол. Князь выпрямился, глянул поддернув длинный опашень накинутый на плечи поверх белой нательной рубахи, кивнул на выход – Все, вон!

– Мышь, Венька – в клеть, краски готовить! Евлампий на двор, свежих перьев надергать, очинить как следоват! – бойко распоряжался летописец ожидая привычного – останься. Писцы ныряли в низенький проем пряча любопытство. Князь был хмур, бледен. – Ты, тоже вон.. – князь подошел к широкому столу под окнами, тяжело сел в подставленное Трувором резное кресло. Покорно склонив голову, летописец пятился задом изумленно прикидывая - что случилось, завистливо косился на соперника, Трувора. Закрыв дверь приник ухом к крепким дубовым доскам. Георгий Всеволодович небрежно оглядел несколько свежих грамот, и зная излишнее любопытство слуги ткнул пальцем в закрытую дверь. Понятливо ухмыльнувшись, Трувор на цыпочках подкрался, ботнул кулаком в загудевшую дверь и распахнув, вытащил ошалевшего летописца за бороду – Пес шелудивый, кикимора болотная.. тебя смотреть поставили а ты подслушиваешь!? – ловко дав в душу, Трувор нагнув любопытного до нужного градуса и развернул в нужном направлении. Тяжелое колено смачно врезалось в расплющенное долгим сидением седалище. Испуганно хрюкнув, главный грамотей пролетел под действием необоримой силы, грохнулся на пол, торопливо застучал по половицам костлявыми коленками – Отец родной не губи, дверь притворял, смотрел не остался ль кто в проходе!! – Князь дернул рукой отметая прочь – Кнут по тебе плачет Лаврушка. Еще раз попадешься, не сдобровать.. Пшел вон! Трувор, зови кто там..

Рязанцы вошли. Встали, столпившись у дверей разглядывая книжную палату.

– Будь здрав великий князь! – гости враз согнулись в поясном поклоне придерживая звякнувшее оружие. Шапки скинуты, глаза угрюмые, мрачные. В душе Георгия червячком шевельнулось злорадство. – И вам того же. Присаживайтесь, в ногах правды нет. – По чину, Георгий Всеволодович должен был бы подняться да выйдя из-за стола обняв, облобызать князя соседа. Но младший из рязанских пришел с докукой, и по годам был младше. Заведенным обычаем можно было пренебречь. Гости тоже сделали вид что ничего не случилось, старой неприязни не было места. Далее, Георгий Всеволодович должен бы был поинтересоваться здоровьем рязанских князей, семьи..

Евпатий хмурился усаживаясь на скамью, поставил меч меж ног. Начало не предвещало успеха. Владимирский князь молчал холодно разглядывая соседей. Ждал.

– Как здоровье, прослышали что хвораешь? Здравствует ли великая княжна? Здраво ли твоё семейство, жить вам до ста лет.. – вежливо, с участием начал вить нить разговор Инвар Ингваревич.

– Слава Богу, и вам не болеть – неторопливо кивнул холеной бородой Всеволодович ожидая когда гость перейдет к делу. Не затем они прибыли прося с дороги встречи, не затем..

– Твои-то б слова Георгий Всеволодович, да Богу в уши! – улыбнулся в аккуратно подстриженную бородку Ингваревич.

– Плохо молитесь, значит. – Ингваревич опять невесело усмехнулся – Стараемся. Вон епископ с клиром с колен день и ночь не встают. Однако князь.. – Георгий Всеволодович молчал не сводя внимательного взгляда. – Беда над Русской землей встает..

– Беда? Что-то не слышал я про беду, брат. Поведай. – Георгий Всеволодович неторопливо перебирал грамоты, взяв костяное писало отчеркнул, подал назад – Что-то новенькое, засухи в это лето не было, а из Суздаля на недород жита жалуются! – Трувор проворно подхватил бересту, склонился – Жмутся Великий князь, а сами по несколько обозов в Новгород снаряжают! Не снижать оброка и весь сказ! – Князь кивнул – Проследи. Так ты про какую беду баешь, соседушка? Набег из степей? Так не в первой. Дружина у вас сильна, смердов много. Не понимаю я твоих всполохов, не впервой копья ломаете.

– Твоя правда князь, Рязань немало набегов отбила. До вас поганые редко доходили. – Владимирский князь молчал холодно прищурив глаз. Рязанец говорил правду, отчего его было столь неприятно слушать.

– Дружина есть, вои есть, коней хватает. Да только на каждого одного нашего по сотне поганых приходиться! Вот если бы рядом с нашей, да твоя дружина стояла.. – Всеволодович вспыхнул яростно подавшись вперед – Вот! О чем я вам говорил? – с досадой бросил писало – Если б вы меня тогда, под Липцами поддержали.. – теперь угрюмо замолчал Ингваревич.

3

Давно это было.. считай четверть века прошло как помер Всеволод Большое Гнездо. Железной рукой правил князь, своевольников бояр за бороды держал крепко. Да так, что те пикнуть не смели когда в обход всех уложений, князь младшего сына преемником назначил. От своих же братьев, сам Всеволод благоразумно избавился еще в молодые годы. Всех пригнал, вся старшая дружина из бояр локтями пихалась присягая на верность Георгию Всеволодовичу. Это потом, в Думе, горлопаны стали бородами да задницами трясти когда тятя помер.. трясти, да старое уложение поднимать..

За пятьдесят восемь годков, одних только сынов восьмерых нажил князь Всеволод. Четверых Господь в младенчестве прибрал, с остальными же земному владетелю хлопот и так хватало. Горластые, напористые, упрямые! Перешибут, чуть что не ним! Тятенькин норов, у всех. Константин, Георгий и Ярослав. Только самый младшенький, Святослав, никогда не спорил. Ладошки сложит, глаза к долу – на все де Божия воля.. Братья искренне пытались привить младшему любовь к оружию и коням. Чертова троица, как за глаза дворня звала княжичей, младшего не ставила ни во что, за что тятенька собственноручно вразумлял чад розгами при всеобщем собрании и одобрительном молчании челяди. Повзрослев, братья оставили Святослава в покое и весь пыл обрушили друг на друга. Рано меж ними свара началась. Старшего Константина, дворовые лизоблюды великим князем величать стали с младых ногтей, вся забота, вся ласка только ему! Сам ненамного старше, Константин рано привык задирать голову высоко и частенько тузил единоутробных заставляя кланяться – мол, пусть привыкают.. Второй по старшинству Георгий он же Юрий, сдаваться не собирался и скоро два младшеньких, объединив силенки били будущему великому сусалы, в кровь. Старый князь только вздыхал да хмурился когда доброхоты докладывали о семейных неурядицах. Константин от братьев с поклонами отвязался, примолк. Но обид не простил, затаил в сжатом кулачке перепачканном кровью. Как-то, после очередной стычки княжий летописец Дионисий взял за руку княжича, увел в светлую горницу с запахом книжной пыли и красок, умыл под глиняным рукомойником, раскрыл книгу с красивыми картинками. Молча, без суеты и причитаний. С того времени Константин почти все время проводил в княжеской библиотеке. Это Георгия, хлебом не корми дай с дружинниками бражничать да мечами звенеть.. готов был на коне спать! Старшая отцовская дружина тем временем тоже к будущему властителю приглядывалась. Для начала, Константина в гости пригласил Ростовский епископ. Посулил таких книг показать, что в Константинополе не сыщешь! Город Владимир был еще молод и не имел тех залежей рукописей и старинных книг веками копившихся в Ростове Великом. Константин загорелся. Батюшка с тиунами на погостах дань принимал, куниц – соболей считал, перстами в кули с зерном тыкал, виноватых порол княжеский суд верша. Так что запретить княжичу отлучки было некому. Молодой князь зачастил с поездками в Ростов. В спорах с книжниками, а споры как известно сближают, особенно когда один из спорщиков будущий великий князь, Константин многое узнал. По сердцу пришлись ростовчане с их умными рассуждениями и начитанностью. Там ему и любушку подвели, и в дальнейших делах, обнадежили. Старый князь только за бороду схватился когда все наружу выкатилось и сваты осторожные речи повели. А куда деваться если у девки скоро пузо вылезет? И девка не из захудалого рода.. как тут быть!? Теперь понятно, с чьего голоса Константин стал петь.. привадили своевольники ростовчане, Константина! Великий князь охладел к старшему сыну. Конечно, Юрий не такого ума, но к хозяйству крепок, и младшая дружина его чтит. Открытый мятеж вспыхнул через месяц после того как кликнули Юрия Великим Князем. Четыре года длилась муторная распря втянувшая в водоворот соседних и дальних князей. Дважды ходил Юрий Всеволодович на Ростов, вотчину Константина, и дважды отступал не добившись победы. Противники сошлись в 1216 году, под Липицей. Вся сила выведена в поле, несокрушимой стеной стояла великокняжеская рать! От Константина приходили послы умоляя кончить дело миром. Но неумолим был Юрий – Кто возьмет врага живым, тот сам будет убит! – И помрачнели отцовские воеводы, а самый старый, Твердята, укоризненно произнес – Не было такого при батюшке князе Всеволодовиче. Грозен был великий князь, но не жесток!