Арина Зарудко – Туда, где небо чистое (страница 14)

– Вы чем-то озабочены, как я вижу? Что стало причиной вашей грусти? – решил вдруг заговорить мистер Торндайк.

Примечательно, что во время танца Эви и Рэдмонда многие принялись шушукаться и обмениваться мнениями относительно этих двоих. Бал – то событие, которое подпитывает сплетников и зевак и зарождает в их умах определенного рода сенсации. Судачить о том, как какой-то молодой человек пригласил юную особу на несколько танцев к ряду, или о том, как неподобающе вела себя дочь какого-либо достопочтенного господина – было и будет целью посещения балов. Знатные дамы не обошли мимо и танец Эви и хозяина вечера. Многие после шептались о том, что он просто впивался в нее взглядом, и весь вечер галантно и обходительно за ней ухаживал.

– Не беспокойтесь, со мной все хорошо, – успокоила партнера Эви.

– Как вам мои друзья?

– Довольно приятные люди, – ответила Эви, пытаясь казаться веселой.

Во время этого танца было немного возможностей переговариваться, поэтому пара могла произносить только короткие фразы.

– Надеюсь, вам все сегодня нравится?

– Бесспорно, это лучшее торжество из всех, на которых мне приходилось бывать за последнее время.

– Тогда я выполнил свой долг.

– Вы поразили абсолютно всех, мистер Торндайк.

– Вот как? И чем же? – удивлено спросил он, при этом отлично понимая ее, но напрашиваясь на комплименты.

– За такой короткий временной промежуток вы организовали более чем достойный прием.

– Приятно слышать.

– Так думаю не только я.

Последовало недолгое молчание.

– Прошу простить моего друга. Он мог показаться резким. Но он поистине невероятный человек, пусть и задумчивый временами.

– Охотно верю. И да, он не показался мне резким. Возможно, уставшим.

– Джаред не очень любит шумные балы, к сожалению. Я так же к ним отношусь.

– Отчего? – полюбопытствовала Эвелин.

– Понятия не имею, – улыбнулся он. – Отвечу лишь, что весь этот люд слегка выматывает, вы не находите?

– Да, бывает и так.

– Поэтому теперь я стал чрезвычайно не любить балы и редко их устраивать.

– А посещать?

– И это тоже. Но вы заставили меня задуматься над предназначением танца. Это дорогого стоит! – Он одарил ее самой радушной улыбкой.

Эви улыбнулась в ответ. Она была погружена в свои мысли о мистере Дэвидсоне. Он был полной загадкой для нее. При их разговоре она испытывала странные чувства. Ей отчего-то хотелось показаться ему только с лучшей стороны, особо тогда, когда он намекнул на ее юность. «Верно, он уже наученный опытом, но это не дает ему никакого повода поддаваться ложному мнению о юных леди и их желаниях!».

Пока Эви витала где-то вне этого здания, танец был окончен. Она пришла в себя и заволновалась, вдруг мистер Торндайк что-то говорил ей, а она ничего не слышала и не отвечала. Танцующие поклонились друг другу, мистер Торндайк взял Эви под руку и повел к столу, где разливали шампанское. Она сделала несколько глотков, извинилась, поблагодарила за танец и, под предлогом того, что ей нужно найти сестру, удалилась.

– Я надеюсь, мы еще увидимся, – разочаровано проронил Торндайк.

В ответ – лишь улыбка.

Эвелин нашла сестру в более чем веселом расположении духа. Роуз любила балы, хотя по дороге ее всегда терзали переживания. Это было не то из-за ее робости, не то из-за воспитания. Но несмотря ни на что она была очень веселой девушкой, хоть и скромной, но скромность всегда лишь возвышает. В ней теплилось еще что-то совсем детское, невинное. Она пыталась принимать серьезный вид: бесспорно, она была умна и внимательна, схватывала все на лету, тем не менее, во всем этом скрывалась тень маленькой, немного сомневающейся в себе девочки, которая, делая все правильно, все-таки заботится о степени этой самой правильности.

Видимо, они с Мэтью пропустили третий танец и предпочли пообщаться тет-а-тет, а заодно испробовать мороженного.

– Волшебный вечер, верно, Эви? Мэтью столько мне рассказал! Он так интересно изъясняется! – сияя, обратилась она к сестре, которая была не в столь восторженном состоянии. – Что с тобой?

– Что? А, все в порядке, я в норме, – она пыталась стряхнуть поедавшие ее мысли, которые тяжелым грузом оседали на ее плечах. – Я очень рада, что вы пообщались, ты прямо-таки сияешь.

– Мисс Эвелин! Мисс Розалин! – К девушкам приближалась миссис Футчер.

Она была разодета в пух и прах. На ней было платье морковного цвета с воланами, лентами, и крупными складками по подолу. Корсет не мог в полной мере скрыть ее квадратной талии, в волосах ее пестрели перья, пальцы же обвивали лучшие перстни.

– Какая удача! А ведь только начало бала!

– И мы рады вас видеть, так, Эв? – с не сходящей с лица улыбкой ответила Розалин.

Эви кивнула.

– Как вам все это? Все только и говорят о незаурядности этого хозяина! Ну, еще о его самых важных гостях…

– Это еще о ком? – поинтересовалась Роуз.

– Ну как же, как же! Вчера прибыл сам мистер Дэвидсон в компании своей очаровательной сестрицы!

– Да, я имела удовольствие обменяться с ними любезностями, – призналась Эвелин.

– О, это прелестно! Они очень почетные господа…

– Объясните, в конце концов, о ком вы толкуете? – в нетерпении и неведении воскликнула Розалин.

– О мистере и мисс Дэвидсон, конечно! – Роуз по-прежнему не понимала, о ком речь. – О, детка, эти люди очень известны. Нас они почтили своим присутствием впервые, а вот в Лондоне их знает каждая собака, пардон за пошлость. Джаред Дэвидсон заправляет огромнейшим поместьем на окраине Ланкашира, недалеко от Аккрингтона. В Лондоне он ведает своим делом, отчего его состояние непомерно обогащается. Что мелочиться, ходит молва, что его годовое состояние составляет не меньше пятидесяти тысяч! Ни один из присутствующих не сможет вам этим похвастаться, ручаюсь! Его смело можно назвать богатейшим человеком не только в этой зале, но и в той части Англии, где он обитает. – Она обмахнулась веером. – К тому же какой красавец! Ему, кажется, чуть больше тридцати, но увы, он не очень-то жалует женское общество, впрочем, как и его друг Торндайк. Но они оба по праву имеют титул самых завидных женихов Англии! А Мисс Дэвидсон, к слову, занимается чем-то вроде тенниса и дивно поет сопрано под собственный аккомпанемент. Чудо, какая семья!

– Как занятно! – восхитилась Розалин. – Это тот джентльмен, который в гордом одиночестве о чем-то печалится?

– Именно он, – ответила Эв.

– По мне, он слегка меланхоличен, – оглядев его, бросила Роуз.

Через мгновение рядом оказалась Роксана, звонко кому-то смеясь и махая рукой. Поприветствовав ее, миссис Футчер феерично удалилась. Миссис Стенсфорд проводила ее недовольным взглядом.

– Ох уж эта миссис Футчер… Какая вульгарность исходит от этой дамочки! Что вы обсуждали?

– Мы говорили об этом чопорном молодом человеке. – Розалин указала взглядом на стоявшего неподалеку мистера Дэвидсона.

– Какой привлекательный мужчина! – миссис Стенсфорд принялась разглядывать бедолагу с ног до головы. – Я где-то его видела. Ах, ну что же это… Я точно знаю его…

– Его имя Джаред Дэвидсон, тетушка, – подсказала Эви.

– Как?! Ты с ним уже познакомилась? Ох, Эви, ты такая умница! Да-да-да, я припоминаю это имя. Ланкаширское поместье, если я не ошибаюсь.

– Верно.

– Дэвидсоны… Неужели собственной персоной! Я, помнится, виделась с ними на одном из светских раутов в Лондоне. Богатейший род! Нужно дерзать, Эви!

– Что вы имеете в виду? – озадачилась и оскорбилась Эвелин.

– Ты прекрасно понимаешь, – ответила та и принялась обмахиваться веером, подняв брови.

– Это совершенно не тот случай, тетушка, где следовало бы дерзать.

– Ты не права, душа моя, с чего тебя посещают столь пессимистичные мысли?

Эви не ответила, а лишь покачала головой.

– Иди, поговори с ним! Это знакомство может проложить тебе дорогу в высший свет! – настаивала тетушка.

– Я не собираюсь этого делать, – спокойно ответила Эвелин. – Гоняться за женихами – не то занятие, которое мне по душе. И к тому же мистер Дэвидсон не ищет чьего-то внимания, а я не собираюсь навязываться. Кажется, вы совсем плохо меня знаете, раз думаете обратное. – С этими словами она отошла от сестры и тетушки.

Глава X

Веселье окончательно поглотило поместье Торндайка. Бал был в полном его разгаре. Большая часть гостей танцевали и даже те, у кого не было партнеров, поддались всеобщему забвению и ритмично покачивались в такт музыки. Многие завели знакомства и коротали часы за оживленной беседой. Кто-то прибыл к середине торжества и ничуть об этом не пожалел. Словом, не нашлось человека, который не был бы в полной мере ошеломлен размахом этого события.

Уолтер Джеймс имел некую склонность к развлечениям абсолютно различного сорта. Он мог всю ночь прокутить с приятелями в борделе, а весь день проспав, забывал о намеченных планах и, как следствие, опаздывал на тот или иной слет. Балу у Торндайка не было суждено избежать этой же участи. Весь день и всю ночь Уолтер провел в подпольном казино на Фейер-стрит. В свой коттедж он прибыл к шести утра, приказал прислуге принести ему скотча со льдом и намоченное в холодной воде полотенце, но не успела та выполнить эти указания, как он забылся младенческим сном. Проснулся мистер Джеймс около пяти вечера и отдал поручение касательно его завтрака, плавно перетекающего в ужин. Поедая бифштекс, его вдруг осенило – приятель Торндайк сегодня дает бал. «Черт его дери! Понедельник! Какие балы в понедельник?» Пропустить такое, несмотря ни на что, он не имел права, иначе потерял бы статус заслуженного и многоуважаемого члена яхт-клуба, бывающего везде и знающегося со всеми. Ни к чему даже думать о том, чтобы пройти мимо этого события, ведь понаедет столько респектабельных людей! К тому же ему было известно о масштабах того торжества, на которое после своей трапезы, он принялся собираться. Накрахмаленный, расчесанный, надушенный и полный жизненной энергии он в наипрекраснейшем расположении духа сел в свой экипаж и направился прямиком к месту всеобщего веселья. Позднее пробуждение ввиду полуночничества в компании заядлых игроков привело к опозданию, характерному для этого мистера. Джеймс с порога принялся обмениваться приветствиями и любезностями с гостями, являющимися его знакомыми. К незнакомым он также обращался со свойственной ему театральностью и ярко выраженной патетикой в его приятном голосе: