Арина Зарудко – Туда, где небо чистое (страница 13)

Мистер Торндайк был сегодня в веселом расположении духа. Он элегантно выглядел, его голубые глаза выказывали восторг от собственного творения и от обстановки, в целом. Возможно, он играл хорошо отрепетированную роль, кто знает. Он взглянул на Эви, и никто не мог сравниться с ней в его глазах. Как шло ей это платье, как прелестно обрамляло ее шею это колье, как красивы и изящны ее руки. Теперь он мог рассмотреть ее губы, похожие на бутон распустившегося пиона, родинку на щеке, янтарь ее волос, изящный изгиб бровей. Что-то царственное было в этой девушке, недоступное всем остальным в этой зале и в этом мире. С какой грацией она двигалась, как держала спину и голову – все в ней казалось ему чем-то невероятно притягательным и утонченным. Много позже он сравнит Эвелин с глотком хорошего вина.

– Мисс Кренингтон, вы прекрасно выглядите. Не могу выразить, насколько я ослеплен вашей красотой, – он поклонился и впился в нее глазами.

– Благодарю, мистер Торндайк. Ваше торжество затмило все наши ожидания, – улыбнулась Эвелин.

Торндайк, не спуская с нее своих страстных глаз, продолжил:

– С превеликим удовольствием представляю вам моих добрых друзей: мистер Джаред Дэвидсон и мисс Вивиан Дэвидсон.

Эвелин снова поймала на себе вдумчивый взгляд мистера Дэвидсона и окончательно смутилась, но ни коем образом этого не показала. Он, в свою очередь, также не мог не обратить внимания на ее слегка озадаченный и испуганный взгляд и на потрясающее умение скрыть всякую тревогу, которая явно очерчивалась в ее глазах.

– Джаред не любитель балов! – оправдала неучтивость брата Вивиан. – К тому же у него какие-то неприятности… Вечные дела, которые не позволяют ему развеселиться.

– Вив! – мистер Дэвидсон одернул сестру.

Он немного изменился в лице, выдавил учтивую улыбку и с поклоном произнес:

– Прошу простить мою грубость, миледи. Я весьма рад нашему знакомству. Полагаю, ваше пребывание здесь несколько скрашивает этот вечер моему доброму другу.

Эвелин попыталась улыбнуться, мистер Торндайк похлопал друга по плечу и вставил:

– Мисс Кренингтон, вы – поистине желанная гостья в моем доме. Я надеюсь, вам и вправду весело?

– О да, все просто замечательно!

– Вы облегчили мое существование! – он широко улыбнулся.

– Как вы поживаете, Ленни? – обратился мистер Дэвидсон к старому знакомому.

– Благодарю, Джаред, более чем хорошо! Расскажите лучше о ваших делах?

– Я недавно прибыл из Ирландии. Очередная деловая поездка, после которой мною завладела какая-то совершенно непреодолимая тоска, что и побудило меня принять приглашение моего верного друга. Вивиан согласилась сопровождать меня.

– О да, – подтвердила Вивиан. – Летом я нахожу брата в особо понуром состоянии. Мне следовало сделать все, что было в моих силах. Вы, должно быть, любите Блутаун, мисс Эвелин? – с добрейшей улыбкой обратилась к Эв мисс Дэвидсон.

– Безмерно. А как вы находите наши места, мистер Дэвидсон? – спросила вдруг она, совершенно не понимая, зачем.

Он вновь обратил к ней свой живой взор, но она сумела выстоять и не опустила глаз.

– Я не бывал здесь раньше. Посему не могу разделить вашей любви к этому месту, мисс Кренингтон, но, несомненно, здесь дивно, хоть и душновато.

– Солнце здесь и вправду прямо-таки жарит! – поддержала брата Вивиан. – Однако город мне безумно понравился. Тем более, я встретила стольких знакомых, это меня приятно удивило, – она взглянула на брата.

– Как долго вы пробудете в Блутауне? – обратился к Дэвидсонам Ленни.

– Полагаю, не слишком долго. Может, с неделю или с месяц… – отрезал Джаред. – Словом, не могу ручаться, так как обстоятельства владеют мной всецело.

– Кстати, Джар, Ленни располагает некоторыми идеями насчет проведений бегов, где может пригодиться наша компетентность. Но об этом после, сейчас не время и не место говорить о делах! – с торжественностью в голосе заявил мистер Торндайк.

– Бал чудесный! – отвела тему мисс Дэвидсон. – Стоит благодарить вас, Рэдмонд.

Тот, поцеловав руку Вивиан, ответил немного жеманно:

– А вы – главное украшение этого вечера, дамы.

– Я так завидую вам, Эвелин! Вы имели счастье танцевать, к тому же, с братом! – игриво выдала мисс Дэвидсон.

– Что же вам мешает, Вивиан?

– Ох, что вы, мой брат настолько нерадивый в этом вопросе! Его решительно невозможно принудить танцевать!

– Неужели? – обратилась Эви к мистеру Дэвидсону. – Отчего же?

– Моя любимая сестра имеет склонность все преувеличивать, поверьте, – улыбаясь, оправдался он. – Не танцую я только оттого, что не считаю себя достойным партнером.

– Вы не верите в свои способности, мистер Дэвидсон? – продолжила Эвелин.

– Я не обладаю этими самыми способностями, миледи.

– Он лукавит! – с возмущением в голосе воскликнула Вивиан. – Все дело в его настроении.

– Вив, это не более чем твои догадки.

– Ах, если бы… – Она нежно провела веером по его руке.

– Не говори, что вовсе не планируешь сегодня танцевать, приятель? – оторопел Торндайк.

– Я решу это позднее, – отрезал тот.

– Он дико упрям, – добавила шепотом Вивиан.

– Что ж, остается верить в то, что какая-нибудь из присутствующих барышень окажется достойной партнершей и расположит вашего брата к себе, он не устоит и с радостью поддастся искушению, – заключила Эви.

– Вы, верно, любите танцы? – поинтересовался мистер Дэвидсон у Эви, обратив на нее горящий, испытующий взгляд.

– Мне они по душе, – просто ответила она с холодным выражением лица.

Ей не хотелось прослыть оторопевшей гусыней, что потеряла дар речи при виде привлекательного и состоятельного джентльмена, и отныне она решила совладать с собой и своими странными чувствами, неутихающе бурлившими в ней.

– Вы относитесь с благоговением к балам и танцам, как и все ваши сверстницы, – внезапно заключил ее оппонент. – Смею заметить, что ваше расположение к ним, миледи, является не более чем желанием молодой леди проявить самое себя, и это нормально в вашем возрасте. Мне же подобные развлечения начинают докучать. Хотя в ваших летах я, как вы выразились, только и делал, что поддавался искушению.

В Эвелин проснулось возмущение. Она казалась самой себе побежденной. Что это значит? На что он намекает? Неужели он решил, что она, рассудительная, обладающая здравым смыслом юная леди, является одной из тех дурочек, которые, обмахиваясь веером, хихикают и заискивают в присутствии кавалеров? Нет уж, она не такая! У нее есть достоинство, и демонстрация себя вовсе не является целью ее присутствия на балу. Ей просто нравятся танцы. И наряжалась она не для того, чтобы произвести фурор! Как он может извергать столь необоснованные доводы, полные до краев предубеждением, ведь он даже не знает ее и не поинтересовался, чем же ее пленяют танцы? Она несколько вскипела, но твердо решила отстаивать то, что было для нее свято – свое достоинство и индивидуальность.

– Смею с вами не согласиться. Поскольку танец для меня – не просто вид развлечения, а нечто большее.

– И что же? – в Дэвидсоне проснулся интерес.

– Это искусство, но никак не способ показать себя. Танец может помочь изучить партнера и понять, насколько резонно продолжать с ним знакомство.

– Вот как? И у вас это выходит? – Его немного изумил ее ответ.

– Почти всегда. Да и почему танец не может быть просто способом получить заряд удовольствия и радости? Не все танцуют на балах только ради того, чтобы обратить на себя внимание публики, некоторые делают это исключительно ради самого танца. – Все четверо смотрели на нее и молчали. – Так что, уверяю вас, сэр, ваше суждение относительно моих стремлений ошибочно.

– В таком случае, горячо прошу меня извинить, – он произнес это ровно и уважительно, взгляд его обратился на танцующих.

Пока они вели беседу, прошел еще один танец. Гостям было безумно весело. Среди них была и Розалин, которая готовилась танцевать уже третий танец с Мэтью. Эти двое не переставали о чем-то с жаром толковать и звонко смеяться. Торндайк решил прервать прения, им было замечено некоторое напряжение, возникшее между Эвелин и его другом.

– Что ж, раз так, не позволите ли мне быть вами изученным, мисс Эвелин? Будете ли вы так любезны? – Он протянул ей свою руку.

Она взглянула на мистера Дэвидсона, поклонилась и подала руку Рэдмонду.

Ленни в свою очередь пригласил Вивиан на танец. Мистер Дэвидсон же занял уединенное место и оттуда наблюдал за танцующими. Иногда его взгляд обращался к Эвелин и Торндайку, иногда он следил глазами за сестрой. Он словно не переставал о чем-то думать, его вид позволял окружающим понять, что этот джентльмен не расположен к пустым разговорам. Когда кто-либо проходил мимо него, он учтиво кланялся, справлялся о настроении гостей или о том, как они поживают. Джаред Дэвидсон стал одной из главных тем для обсуждения этого вечера, по большей части, для дам.

Эвелин, танцуя с мистером Торндайком веселый танец «кантри», время от времени поглядывала на загадочного мистера Дэвидсона. Она была взволнована и обескуражена, так уж он запал ей в голову. Дэвидсон показался ей умным, но отстраненным от мира. Было ощущение, что этот мужчина предпочитает одиночество подобным шумным мероприятиям. А почтил своим присутствием этот бал, только выказывая уважение другу. Внезапно вызванные его замечанием недовольство и возмущение немного поутихли, так как Эвелин смогла рассмотреть в Дэвидсоне опытного и мудрого человека, имевшего несчастье разочароваться во многих вещах. Наверняка, он видел в жизни больше, чем она, и успел сделать обо всем определенные выводы, посему грех обижаться на то, что у него имеется своя точка зрения. Вероятно, в глубине ее души родилось теплое, дружеское сочувствие к этому человеку.