Арина Зарудко – Не думай. Не дыши (страница 9)
– А что? – разводит она руками. – Тонизирующее средство мне не помешает.
– Ты же знаешь, как сейчас критично общество к женщинам. Сама минуту назад об этом талдычила.
– Пфф, только сейчас, Эсти?
– Я ретируюсь.
– Мне кажется, чип не слишком-то изменил нашу жизнь. Люди продолжают думать о всякой фигне, только теперь получают за это разряд тока или штраф.
– Тори, боже ты мой…
– Я тебя умоляю! Если я перестану юморить, можно смело заколачивать крышку моего гроба. Ты выглядишь неважно. Бессонная ночь? – Теперь ее лицо приобретает серьезное и участливое выражение.
– Ничего нового, – тру красные веки. – Мы тут задумали с Фредом кое-что, что тебе бы понравилось.
– Оу! – В ее глазах загорелись фитильки. – Я должна это знать?
– Пройдемся?
Я знала, что у Тори тоже остались какие-то книги, доставшиеся ей после смерти бабушки. Она хотела их продать, но это был бы жест, противоречащий ее принципам. Ей была свойственна бунтарская беспечность, она с легкостью могла возглавить восстание, шла бы с шашкой на голо в первых рядах. Словом, можно было позаимствовать ее экземпляры для наших занятий.
– Я могу посмотреть на твои ценные реликвии, доставшиеся от бабушки? – обращаюсь я к Тори, когда мы бредем по кладбищу некогда цветущего парка: несколько оставшихся деревьев спрятаны в специальные вакуумы.
– Хм, коллекцию тарелочек с росписью? – не понимает Тори.
– Скорее то, что больше ассоциируется с деревьями и мыслями…
– Оу! – снова вскрикивает Тори, ее респиратор запотевает от учащенного дыхания. – Можем пойти хоть сейчас, но… – Тори оглядывается, – ты хочешь взять что-то для личного пользования?
– Читать не возбраняется. Это слово мы еще используем, – подколола я подругу. – Вопрос в предмете чтения. Мне нужно кое-что из черного списка…
Тори медленно кивала.
– Что бы там ни было, я за. Поедем, у меня есть отменный херес. Тебе нужно немножко сбросить напряжение.
Другого ответа я и не ожидала. Мне было доподлинно известно, что Тор никогда не лишит меня поддержки и помощи, что определенно требовалась в данный момент времени. Она не осудила бы меня, вздумай я пойти с атакой на здание правительства, вооружившись одной лишь пилочкой для ногтей. Более того – Тори стояла бы рядом со мной плечом к плечу. Авантюры и рискованные затеи – то, что воодушевляло ее, как никого из тех, кого я знаю. Не зря ее назвали в честь скандинавского бога[1]…
Мне всегда было интересно, где хранились все те книги, что остались от прошлых поколений? Литература, которая противоречила актуальной философии мироздания, была уничтожена, стерта со всех анналов, словно некогда значимые слова никогда не орошали страницы, знавшие лучшие времена. Вот он парадокс – наши предки мечтали о лучшей жизни для потомков, а мы все испаскудили. И где эта чертова геометрическая прогрессия, по определению ведущая к апофеозу счастья для всего мира?
Кто успел, запрятал книги, представляющие ценность. Кто-то быстренько выторговал за них неплохую сумму на счет – наличных денег у нас не водится по той же причине, почему умерло книгопечатное дело. А кто-то, как два идиота: я и Фред, все еще лелеют веру в невозможное. В то, что мы перестанем демонизировать все на свете и придем если не к демократии, но хотя бы к чему-то отдаленно напоминающему ее. А может, все прошлые формы правления изжили себя и пора придумать что-то новое? Вот этим только мне не хватало забивать голову. Верно говорят: голодная курица во сне просо видит. Я та самая голодная курица! Я изголодалась по нормальности. Может, нет в ней ничего дурного? Может, эта крошечная толика свободы и есть благо, которое стоит ценить и хранить, как нечто хрупкое?
Я думаю об этом по пути к Тори. И вот он, феномен Баадера-Майнхоф[2]в деле: мы проезжаем мимо центральной улице, где на углу виднеется один из немногих оставшихся книжных. Конечно, назвать его так можно разве что с натяжкой. В этом месте можно приобрести свежие издания новоявленных «талантов», поддерживающих наш никуда не годный социальный уклад. Подумали, что это прямо-таки настоящие книги? Даже эта графомания достойна более изящного воплощения, но нет. Исключительно электронный формат. Можно ознакомиться с аннотациями, заплатить, и на ваш планшет будет загружена книга. Инновации, да и только! Бред, конечно. Раньше можно было скачивать все что угодно в свободном доступе и бесплатно. Но сейчас иной мир. Цензура может похвастаться острыми клыками.
Тори наливает мне херес, пока я изучаю те немногие книги, что стали напоминанием об утерянном мире. До сих пор не возьму в толк, отчего же современная бумага, несмотря на свою новую формулу, не пригодна для книг? Хотя бы небольшие тиражи могли бы спасти нас от стремительной деградации. Бог с ним, с Ницше, Достоевским и Гессе, но есть литература, которая не несет собой чрезмерно сложной мысли, а лишь обогощает душу красотой, любовью к человечеству. Без разбора уничтожать книги – на это были способны фашисты в одну из самых страшных войн за всю историю человечества. Кажется, наша нынешняя власть не слишком далеко ушла.
– Держи, – Тор протягивает мне тоненький бокал на изящной ножке. – Нашла, что искала?
– Шекспира позаимствую? – наглаживаю шершавую обложку, которая насчитывает добрую сотню лет.
– Какие вопросы. – Пожимает плечами и усаживается рядом. Веснушчатое лицо улыбается мне.
– Ты отчаянная – держать книги вот так на виду…
– И пить херес! – смеется она.
Пышущая здоровьем Тори олицетворяла собой настоящее ирландское неповиновение. В ее крепкой фигуре, рыжих локонах до лопаток, веснушчатых щеках и ладонях бурлила родовая сила. Глаза синие, будто буйное, темное море поселило в них свои воды. Эта кельтская красота отсылала к самим истокам мироздания: когда огромные мегалиты разрезали лесные просторы, в макушках деревьев путались пташки, реки разбухали от долгих дождей, а мир был укрыт благостным покоем.
– Да уж, это все запрещенка, помноженная на запрещенку.
– Что поделать, я амбассадор всего запретного, – Тори победоносно вскинула подбородок и отхлебнула из бокальчика.
– И все-таки будь осторожнее, – кладу свою ладонь на ее руку.
– Ох, да что со мной станется. Слово «херес» мой чип никак не фиксирует. Для меня это чаек! Они думают, что обдурили нас, но надо еще посмотреть, кто кого. Думают, лишили нас привычных источников знаний, так наши мозги иссохли, – она фыркнула, – как бы не так! Мы стали еще более изобретательными и изощренными в своих попытках надурить систему.
– Ну вот, хочешь разряд тока в задницу? – Я начинала злиться такой безответственности, ко всему прочему и без того бледное лицо Тори покрылось неестественной белизной. – Тебе плохо, Тор?
– Да сейчас пройдет…
– Ну ты бестолочь! Нашла, о чем разглагольствовать! Принести воды?
– У меня есть средство…
– Что?
– Капли… в ванной… красный бутылек.
– Черт бы тебя побрал, Тор! Сейчас принесу.
Я метнулась в ванную комнату, открыла зеркальную створку, порылась на полках глазами и наконец обнаружила заветные капли. Что еще за средство такое? Спрошу об этом позже.
– Держи, – протянула бутылек, сомнительно взирая на него.
Она дрожащими руками откупорила бутылек и плеснула несколько капель прямо в свой живительный напиток. Сомнительное действие, но я даже рта раскрыть не успела. Тори опрокинула бокал с хересом и, закинув голову, принялась глубоко дышать, усмиряя колотун, что завладел ее телом.
– Ну во-от, кажется, отпустило, – выдохнула она, и ее лицо обрамило довольное выражение.
– Тори, ты чокнутая. Ты в курсе?
Я завелась из-за того, что перепугалась. Страх – лучшее топливо для гнева.
– Да забей, – она махнула рукой.
– Нет. Не забью. И часто тебя прижучивает?
– Хочешь это обсудить? – Она закурила.
– Что это за капли? – Я снова взяла флакон в руки.
– Купируют приступы. Достала у барыги на черном рынке. Там, кстати, и недурной виски можно найти.
– Я тебе поражаюсь…
– Ты лечишься одним, а я другим. Думаешь, есть разница?
– Я уже ничего не думаю…
– Дать тебе один флакончик на всякий? – подмигнула она.
Я знала, она не смирится. Никогда. Тор не откажется от той жизни, что ей близка. Она будет так же бегать на свидания без обязательств, пить херес и ирландский виски, хаять правительство, даже, если в конечном итоге ее разобьет паралич. Зато она уж точно чувствует вкус жизни, а что чувствую я?
– Не злись, ладно?
Я затянула с ответом, и Тор серьезно взглянула на меня, положив свою ладонь мне на предплечье.
– Я не злюсь. Просто беспокоюсь за тебя. Так нельзя, Тор. Слишком много реакций чипа, и может случиться страшное…
– А что может быть страшнее того, что происходит в мире сейчас? – Я опустила глаза. – То-то. – Тори цыкнула.
– Эти книги нужны для моих студентов.
Я сама не поняла, как у меня это вырвалось, но было ощущение стыда за отсутствие той смелости, коей обладала Тори. Как мы можем что-то изменить, если даже боимся говорить о жажде перемен?
Чувствую, как эта мысль прокрадывается в сознание. Вот сейчас… сейчас меня стошнит, или…
Но ничего не происходит. Значит, эту мысль чип не может постичь, слишком она расплывчатая, нет определенных контуров. И все-таки мозг – уникальная вещь!
Я вижу на лице Тори одобрение, она обновляет наши бокалы.