Арина Власкалич – Грэйс (страница 2)

Голди, которая вот уже неделю ночами спала, хоть и не спокойно – сидела в небольшом, пыльном кабинете вместе с Саттоном и Шериданом и пыталась создать видимость, что её не колотит от страха. А теперь и вовсе имела серьёзные сомнения насчёт верности своего решения. Одетая в строгое чёрное платье, с полностью убранными в пучок волосами, она больше походила на ученицу старших классов.

– Не волнуйтесь, терра Баф. Главное помните: старайтесь не пререкаться ни с обвинителем, ни с присяжными заседателями, как бы сильно этого вам не хотелось, – давал последние наставления Саттон.

Голди предполагала, что вместо судебного процесса будет цирковое представление, а само дело будет сфабриковано, однако реальность превзошла все ожидания. Весь зал совета был… единым и непобедимым. Все лорды заседатели любезно, но агрессивно пытались задавить единственного изгоя в общественном пруду – Саттона. Тот, надо отдать ему должное, с нечитаемым каменным лицом продолжал гнуть свою линию:

– Милорды советники-присяжные, прошу вас ознакомиться с отчётом специалиста из Ворштратта. В котором он по результатам своих многолетних исследований, приходит к выводу о том, что светлая магия, вне зависимости от её количественной и качественной характеристик не приемлет насильственного изъятия и физически неспособна к принудительному отчуждению. А, как всем нам известно, драконья магия – магия света.

– Господин Саттон, следует ли понимать, что вы подвергаете сомнению работу вашего коллеги Эндрю Барелла, заключившего на месте преступления магический фон Аарона Дормера и драконьей магии?

– Я лишь говорю о том, что данное заключение требует доработки и привлечения альтернативных специалистов. Кроме того, для принятия решения по данным господина Барелла, нужен хотя бы один прецедент, которого на сегодняшний день не существует, в отличие от многочисленных исследований, однозначно дающих понять, что созерцательная природа света не позволяет ему изымать магию живого существа, в отличие от разрушительной природы тьмы, которая способна поглощать чужеродную магическую энергию. По классификации империи существует лишь три типа колдовства, относящихся к чистой тёмной материи без примесей – это некромагия, иными словами магия смерти, магия, созданная непосредственно из энергии тёмной материи магами-проводниками и утерянная на сегодняшний день магия пожирателей. Таким образом остальные пять типов, относящиеся к полярному свету, а именно – стихийники, лекари, акромаги, размуные магические создания и драконы – не способны к изъятию, так как полярность света настроена на создание и неприспособлена к разрушению.

– Спасибо за лекцию по истории, господин Саттон. Но хочу заметить – вы полагаетесь на исследования какого-то сомнительного заграничного специалиста, совершенно не принимая в расчет исследования собственных коллег, которые, к слову, ничуть не хуже. Доказательства косвенные. Лорд Дормер не был лично исследован вашим специалистом, – вмешался обвинитель.

– Принято, – согласно кивнул милорд старший советник и, по совместительству, судья Уолш.

– Я вызываю на допрос в качестве свидетеля терру Голди Баф, – снова с нечитаемым лицом продолжил Саттон.

Голди, у которой от страха и волнения взмокла спина и похолодели руки, очень неуверенно прошла к трибуне.

Саттон ободряюще улыбнулся и начал допрос.

– Представьтесь суду.

– Мена зовут Голди Баф.

– Кем вы приходитесь лорду Аррону Дормеру?

– Служанкой. Я работала в его особняке каминщицей.

– При каких обстоятельствах была окончена ваша работа в поместье милорда Дормера.

– Милорд уволил меня за то, что я не успела разжечь камин до его прихода.

– Когда это произошло?

– Это произошло во вторую седмицу вересковика, – медленно отвечала Голди.

– У Вас есть документы о расторжении контракта и расчете?

– Да, вот они, – сказала девушка и протянула папку.

– Всё верно. Девятый день вересковика, – подтвердил Саттон и протянул бумажку старшему советнику, – Что входило в ваши обязанности, терра Баф?

– Протестую! – прервал обвинитель, – Мы уже опросили пятерых слуг. Чем могут помочь показания ещё одной служанки?

– Тем, что она работала непосредственно в жилых помещениях лорда Дормера и имела возможность лично наблюдать его посещения домашнего особняка вечером, во временной период совершения преступлений, – спокойно объяснил Саттон.

Несколько мгновений судья Уолш колебался, а затем со скучающим видом ответил:

– Продолжайте.

– Итак, терра Баф, что входило в ваши обязанности в особняке лорда Дормера?

– Обслуживание и растопка каминов в помещениях хозяйского и гостиного крыла, – ответила Голди.

– Вы должны были топить камин хозяина дома каждый день или в зависимости от его посещений?

– Каждый день, – кивнула девушка, которая потихоньку начала успокаиваться, – Милорд не предупреждал, когда появится дома.

– Можете ли вы припомнить, как часто лорд Дормер ночевал в особняке в вересковик и себлей? – продолжал допрос Саттон.

– Каждый день, – не задумываясь отвечала Голди.

– К какому времени камин в хозяйских жилых помещениях должен был быть растоплен в вересковик и себлей?

– К девяти вечера, чтобы за час спальные комнаты успели прогреться, – всё увереннее отвечала Голди.

– Значит вы лично заставали хозяина вечером в эти месяцы?

– Да.

– И именно поэтому вы были уволены?

– Нет. В тот вечер милорд Дормер был огорчён чем-то и вспылил, – немного сымпровизировала Голди и услышала, как по огромному залу заседаний совета пошёл снисходительный шепоток.

– Протестую, – снова вмешался обвинитель, который торопливо листал какие-то бумажки, пытаясь отыскать что-то, – Назовите ваше полное имя, данное вам при рождении, – приказал он.

К этому девушка была готова и спокойно отвечала:

– Грэйс Мария Баффлстоун.

– Почему же вы представляетесь достопочтенным лордам советникам не своим именем? – нарочито изумлённо вопросил обвинитель.

– Я сменила имя на законных основаниях и имею для этого все необходимые документы, – спокойно ответила Голди.

– Так почему вам пришлось сменить имя? Вас вышвырнули из семьи? – нанёс неожиданный удар обвинитель.

– Меня… не вышвыривали… – растерялась девушка, – Я отказалась от имени сама.

Обвинитель снисходительно улыбнулся, а затем повернулся к присяжным и сладким голосом нараспев заговорил:

– Нам предлагают поверить словам лгуньи, которая представляется не своим именем, и от которой отказалась собственная семья. Её слова против слов нескольких дюжин достопочтенных лордов и леди, которые не скрывают свои имена и личины.

Совершенно обескураженная таким поворотом событий Голди, неожиданно начала крепко злится, и, забывшись, заговорила без разрешения судьи:

– Я представилась своим настоящим именем. Я дееспособная, дипломированная, совершеннолетняя магичка и могу принимать решения о своей судьбе сама!

Обвинитель снова снисходительно улыбнулся и указывая на Голди рукой сказал:

– Ну, теперь мы понимаем, почему терра Баффлстоун была изгнана из семьи. Можно ли верить словам лгуньи и женщины, заявляющей, что все остальные свидетели – лжецы? В ведь правильно понял, терра Баффлстоун?

– Протестую, – заявил Саттон и уже готовился выдать в ответ собственную тираду, когда Голди в порыве ледяной ярости подняла руку и подала сигнал о том, что ей есть, что сказать. На что Саттон предупреждающе покачал головой. А вот обвинитель, наоборот радостно предоставил ей слово, надеясь поймать её в новый капкан:

– Говорите, Терра Баффлстоун. Вам ведь есть, что сказать.

Коса нашла на камень. Голди не просто не принимали в серьёз как свидетеля, но и в целом как человека. Всё то, что она всю свою жизнь отстаивала, было снова разжаловано и обесценено, и Голди понимала, что обвинитель сознательно уничтожает её, как личность и женщину, и в этот момент дело лорда Дормера стало её личным делом. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Голди насколько возможно, громко заявила:

– Я даю своё согласие на полное ментальное сканирование. В защитники и свидетели я призываю господина Шеридана Уотта и миледи Кларису Трокпорт.

Полное ментальное сканирование давало право сканируемому взять с собой до пяти свидетелей, но Голди было просто некого звать. Шеридана она позвала, так как должность ему позволяла и он был заинтересован в чистоте процедуры, а Кларису Трокпорт – старушку герцогиню, что жила по соседству с городской резиденцией Дормера – просто потому, что она всегда ей нравилась и вела себя со слугами крайне тактично.

Лицо обвинителя вытянулось и потемнело:

– Протестую! – выкрикнул он.

А вот пришедший в себя Саттон, дабы не упустить момент громко объявил:

– Свидетель добровольно предложил полное ментальное сканирование. По законам королевства, мы обязаны провести его. В случае игнорирования свидетельских показаний и запрета на ментальное сканирование – я призываю в судьи магию! Если обвиняемый на плахе – невиновен, пусть все обвинители погибнут вместе с ним. – Неожиданно над головами почти всех советников в зале зажглась и погасла красная искра, – Слово сказано. Слово принято. – резюмировал Саттон.

– Ты пожалеешь об этом, Лестер, – сказал старший советник, подскочивший со своего места и неожиданно вспотевший.

– Полное ментальное сканирование назначено на завтра. Заседание объявляю закрытым!