Арина Вильде – Укради мое сердце (страница 28)
Даже не представляю, как живётся жёнам и девушкам звёзд. Да им же нужна винтовка, чтобы отгонять от своего мужика всяких дамочек с сомнительной репутацией.
Мои мысли прерывает стук в окно, и сердце от страха пропускает удар. Я натягиваю повыше одеяло и прислушиваюсь к каждому шороху. Стук повторяется, и меня заполняет ужас, потому что я ужасная трусиха. У нас на окнах нет решёток, и какой-нибудь маньяк или вор с лёгкостью может разбить стекло и пробраться внутрь.
Я медленно встаю с кровати и на цыпочках иду в сторону импровизированной кухонной зоны. Нахожу на столе нож и вздрагиваю от очередного стука. Поворачиваю голову в сторону окна, и сердцебиение в груди ускоряется в несколько раз, в висках стучит, а ноги и руки начинают дрожать.
Чёрный силуэт в капюшоне находится прямо по ту строну стекла. Я подкрадываюсь ближе, радуясь, что в комнате выключен свет и через занавеску меня не увидеть. Застываю в шаге от незнакомца, наблюдаю, как он пишет что-то в телефоне (сообщнику?), и вздрагиваю, когда на моей кровати короткой мелодией взрывается мобильный и освещает комнату.
Я быстро подбегаю к кровати и накрываю телефон одеялом. Крепко сжимаю в руке нож и решаю не ждать, когда станет поздно. Нужно вызвать полицию, а ещё лучше — выбежать к вахтерше и попросить найти дежурных парней.
Но сделать что-либо так и не успеваю. Незнакомец толкает ладонью створку окна, и она открывается. Я не повернула ручку на раме до упора, чтобы закрыть его! И теперь в мою комнату пробирается вор!
На меня накатывает паника, дыхание становится прерывистым, а по телу пробегает дрожь.
Бежать слишком поздно, да и от страха я не могу сделать ни шагу. Наблюдаю, как ловко парень пролезает в окно, и вскидываю перед собой нож, готовая в любой момент обороняться.
Надо кричать. Да, точно, нужно закричать, чтобы соседи услышали. Или же затаиться в надежде, что он меня не заметит в темноте?
Я вся дрожу от страха, чувствую, как вспотели мои ладони, и понимаю, что, даже если меня будут убивать, не смогу воспользоваться ножом. Я слышу, как стучит пульс в висках, а еще до ушей доносится тиканье секундной стрелки настенных часов. Я напряжена до предела. Вот незнакомец отодвигает занавеску, закрывает за собой окно и спрыгивает на пол, прижимая что-то к груди. Все. Мы с ним один на один.
— Ник, ты здесь? — вздрагиваю от тихого шепота, и от переполняющего меня ужаса не сразу доходит, что голос маньяка мне прекрасно знаком.
— Рома? — удивленно выдыхаю и расслабляюсь, когда яркий свет телефона освещает комнату и в незнакомце я различаю Рому. А уже через мгновенье набрасываюсь на парня с обвинениями. — Какого черта ты делаешь? Я чуть от страха не умерла! Кто вообще так поступает? Ты идиот, ясно? Боже, как же я тебя ненавижу! Придурок!
Я бы могла еще долго высказывать свое мнение насчет его умственных способностей, но Рома делает шаг навстречу, сгребает меня в свои объятия и затыкает поцелуем.
Наши поцелуи давно перестали быть робкими и неуверенными. Рома властно накрывает мои губы своими и проталкивается языком. Из моего рта вырывается то ли вздох, то ли стон, и я включаюсь в игру. Он слишком хорошо целуется, я тянусь к нему на носочках и обвиваю его шею свободной рукой.
— Это, кстати, тебе. — Он протягивает мне что-то в полутьме, и по запаху я понимаю, что это розы. Большая охапка роз.
— Спасибо. — Пытаюсь понять, куда бы пристроить букет. Мне в жизни не дарили такой красоты.
— Это что — нож? — удивлённо спрашивает парень, наткнувшись взглядом в полутьме на средство самообороны, которое я все ещё крепко сжимала в руке.
— Я думала, ты маньяк, — возмущаюсь, отбрасывая нож на письменный стол, и аккуратно кладу рядом букет.
— Скучала? — Он обхватывает меня за талию и разворачивает к себе лицом.
— Ты знаешь ответ, — дразню его, проводя языком по шее. — Что ты здесь делаешь?
— Увидел у Оли в инсте, что она на выходные уехала домой, и решил: а почему бы мне не навестить свою девушку? Она ведь там, наверное, плавится от одиночества.
Рома хватает рукой мой затылок, зарываясь пальцами в волосах, и от этого прикосновения по позвоночнику пробегает дрожь.
— Как насчёт заценить мягкость твоей кровати? — хитро спрашивает он.
— Могу с уверенностью сказать, что твоя лучше. Или ты не веришь моему экспертному мнению? — Но в противовес своим словам делаю шаг назад и натыкаюсь на узкую деревянную кровать.
— Предпочитаю убедиться сам, чтобы исключить твоё предвзятое отношение к кроватям небольшого размера.
Как по мне, то мы городим полную чушь, но я так нервничаю из-за того, что может произойти этой ночью, что кажусь самой себе «Мисс Остроумие».
Рома толкает меня на пружинистый матрац и забирается следом. Проводит холодной рукой вдоль моей ноги, и только сейчас я вспоминаю, что нахожусь в одних трусиках и маечке.
— Холодно, — говорю едва слышно, замерев в его руках.
— Я могу согреть. — Его горячее дыхание щекочет шею, и, несмотря на мой страх, на то, как быстро бьется сердце в груди, я тянусь к молнии его мастерки, чтобы избавить Рому от лишней одежды.
Он в спешке стягивает футболку, а потом и мою маечку и накрывает губами мою грудь. Играет языком с моими сосками, а я вся дрожу.
Так далеко мы ещё ни разу не заходили.
Мне так страшно от того, что будет дальше, но тепло, которое медленно расползается по телу и собирается внизу живота, подначивает меня двигаться дальше.
Я горю и плавлюсь от его прикосновений и, кажется, согласна, чтобы это случилось. В конце концов, Рома ведь наверняка опытный любовник и не сделает мне больно. А ещё с ним мне хорошо. И приятно.
В перерывах между поцелуями он шепчет всякие приятности, а я стону от удовольствия. И вот на мне лишь тонкие кружевные трусики, а на нем боксеры. Я чувствую бедром его твёрдый член под тканью и то, как его пальцы поддевают резинку моих стрингов. Последняя преграда между нами.
Кажется, я не дышу. Никто еще не прикасался ко мне там. А еще я очень рада, что в комнате темно, иначе сгорела бы со стыда под пристальным взглядом Ромы.
Мое сердце грохочет так сильно, что вот-вот выскочит из груди. Я закрываю глаза, когда Рома медленно стягивает с меня трусики, и вздрагиваю, когда его пальцы накрывают мои губки.
— Скажешь, если я зайду слишком далеко, и я остановлюсь. Не бойся, — охрипшим голосом говорит он, будто чувствует мое настроение.
— Хорошо, продолжай. — Мне хочется свести ноги вместе, закрыться от него, но я пересиливаю себя. Ещё ничего не происходит. Он просто ласкает меня.
Рома подтягивается ко мне, одной рукой гладит меня между ног, играя с чувствительной точкой, а вторую запускает мне в волосы. Он снова целует меня, давая забыться в новых для меня ощущениях. Его пальцы блуждают по моим складочками в опасной близости от входа, и из моего рта вырывается очередной всхлип наслаждения. Я выгибаюсь под ним, обхватываю плечи руками, исследую накачанный торс и хочу чего-то большего. Намного большего.
Внезапно Рома прерывает наш поцелуй и перемещается вниз. Подхватывает меня за бёдра, слегка приподнимая, и заставляет развести ноги в стороны. Я удивлённо вскрикиваю, когда чувствую прикосновения его языка там. Он делает несколько круговых движений, распаляя меня ещё больше, и помогает себе пальцем. В этот момент все мысли выветриваются из моей головы, оставляя меня наедине со своим неудовлетворенным желанием.
Девочки в клубе часто говорили, что мужчины не любят дарить женщинам оральные ласки. Что лишь те, кто заботятся об удовлетворении своей женщины, делают это. И если сейчас это не высшая степень заботы, то что тогда?
— Ты такая сладкая, моя Ника, — урчит Рома довольным голосом, захватывая губами мои складочки.
Глава 27
Я умирал. Если это не случится сегодня, то я превращусь в Спящую красавицу и впаду в долгий коматозный сон. Потому что уже несколько недель хожу с эрекцией в штанах, после которой все болит. Я хочу Веронику. Всю и полностью. Хочу почувствовать, как это — быть в ней. Хочу подарить ей наслаждение и дать понять, что мне можно довериться.
А ещё я боюсь. Боюсь, что после нашего первого секса все чувства, которые вдруг вспыхнули между нами, внезапно рассеются. Боюсь оплошать и выставить себя нетерпеливым юнцом. Боюсь, что моя симпатия к Ромашкиной — лишь желание заполучить ее в постели, а потом я не буду знать, как отделаться от девушки. Все эти страхи постоянно перед сном кружат в моей голове, несмотря на то, что я и сам прекрасно понимаю, как глупо это звучит.
Я ревную ее, я хочу оберегать ее, боюсь потерять ее. А значит, моя любовь к ней настоящая.
Любовь…
Я ещё ни разу не говорил ей об этом. Не так-то просто произнести такое вслух, к тому же прошло меньше месяца, как мы начали встречаться. Разве можно полюбить кого-то за такой короткий срок?
В мое сознание врывается очередной стон Ники, и я не могу думать ни о чем больше, кроме ее обнаженного тела и влажных складочек между ног. Я волнуюсь и не хочу выставить себя несдержанным неумелым подростком, поэтому, несмотря на свое желание поскорее пробраться в ее узенькую дырочку, умело вылизываю ее языком, пытаясь расслабить ее и подарить наш первый совместный оргазм.
На самом деле, когда я ехал к Ромашкиной, я вовсе ни на что не рассчитывал. Просто соскучился и не мог уснуть без нее. Проезжал мимо цветочного магазина и понял, что ни разу еще не дарил ей цветы. Нужно было срочно исправить это упущение.