Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 71)

— Что с вами, женщины?.. — Беспомощно бормочет Ян.

Катя смеётся сквозь всхлипы, отходит чуть назад, но не отпускает мою руку.

— Всё нормально, пап, — говорит она, вытирая глаза. — Это просто… гормоны. Привыкай.

— Может мы где-то пообедаем вместе? — спрашиваю, вытирая глаза. — Или слишком много эмоций на сегодня?

— Для начала я бы хотел увидеть отца этого ребенка, — отвечает он. — И услышать его планы на будущее. Забронирую столик в ресторане, а ты, Катя, позвони ему. И ты какая-то слишком бледная. Как ты себя чувствуешь? Не нужно было так напрягаться сегодня.

Катя хмыкает:

— Только попробуй начать обсуждать витамины для беременных. Не забывай, что твоя специализация — кардиохирурги, а не гинекология и акушерство.

Мы все смеёмся. Уставшие. Разбитые. Немного сломанные. Но вместе.

Мы сидим в ресторане за большим столом, но атмосфера такая, будто мы на похоронах.

С одной стороны стола— я и Ян. С другой — Катя и Юра. Атмосфера давящая, тишина уже раздражает.

Я бросаю взгляд на Янa. Он сидит неподвижно, словно выточенная из гранита статуя. Губы сжаты, он прячет кулаки под столом, а его взгляд — острый, ледяной, вонзается прямо в Юру. Если бы он мог испепелять силой мысли, на месте Юры уже осталась бы только пыль.

Катя рядом с ним ёрзает на стуле, тоже нервничает. Но стоит Юре дотронуться до её руки, как в её взгляде появляется что-то тёплое, хрупкое. Нежность и смущение.

Я вздыхаю, ни кусочка еды в горло не лезет. Я здесь скорее номинально, по факту — мое мнение никто учитывать не будет.

Юра вдруг кашляет, пытаясь разрядить обстановку:

— Честно, не думал, что мои тёща и тесть окажутся не сильно старше меня…

Он смеётся. Катя сжимает его руку, будто предупреждая.

Шутка — явно провалилась.

Ян медленно поворачивает голову. Его лицо не меняется. Оно по-прежнему каменное, но взгляд…

— Не думал, — говорит он тихо, — что в твоём возрасте можно забыть, как предохраняться.

Катя вскидывает голову. Щёки её вспыхивают.

— Папа, ты обещал!

Я чувствую, как напряжение нарастает. Мой внутренний инстинкт говорит, что мне стоит вмешаться и сделать хоть что-то.

— В общем, мы собираемся пожениться с Кате. Свадьба через месяц. Надеюсь, что ты все поймешь, Ян. Мы оба любим ее больше всего на свете и оба желаем ей лучшего, поэтому не вижу причин враждовать.

— Что-то не вижу кольца на руке дочери, — Ян не ведется на речи друга, его вообще, кажется, будет сложно пробить.

— Оно есть, я его просто сняла утром, чтобы ты раньше времени не увидел, — застенчиво улыбается Катя и лезет в сумку, несколько секунд роется в ней и достает коробочку с кольцом. Возвращает кольцо на свое законное место — безымянный палец правой руки. — Правда, красивое? — ее глаза горят от счастья и она смотрит на меня, демонстрируя мне свое бриллиантовое кольцо.

— Оно прекрасное, у Юры хороший вкус. И не только на драгоценности, — говорю, а потом делаю глоток воды, чтобы смочить пересохшее горло.

Остаток обеда проходит за короткими фразами, потом Юре звонят, он извиняется и говорит, что ему срочно нужно ехать на работу. Катя встает вместе с ним. В итоге мы с Яном остаемся за столиком одни с полными тарелками еды.

— Ты злишься? — спрашиваю я, смотря через стекло как Юра открывает для кати дверцу машины.

Он хмыкает, даже не повернув головы.

— Пока только пробую отпустить.

Я улыбаюсь. Понимаю его.

Ян добавляет соли в свою пасту и говорит:

— Я не считаю, что он будет ей плохим мужем.

Я поднимаю бровь, удивлённая.

— Правда?

— Да, — выдыхает он. — Юра… нормальный парень. Надёжный. Упрямый. Заботливый. Он действительно её любит. Это видно. И Катя... Катя рядом с ним другая.

Он замолкает. Тянется за салфеткой.

— Просто он… знал. С самого начала знал, кто она. Знал, что она для меня значит. Она взрослела у него на глазах. Он должен был относиться к ней как к сестре. А не как к женщине, которую… жаждешь.

Я молчу. В его голосе — не злость. Боль. Ревность. Я понимаю о чем он говорит.

— Мы не всегда можем контролировать свои чувства, — говорю я спокойно, потягивая напиток из бокала. Лёд в стакане уже почти растаял. Вкус слабо сладкий, освежающий. — Иногда они контролируют нас.

Я замечаю, как он замер. Он поворачивает ко мне голову.

В его взгляде что-то меняется. Он медленно переводит взгляд с моего лица на губы, потом обратно. Я чувствую, как всё во мне замирает и между нами снова появляется то странное напряжение и томительное ожидание.

Он вдруг наклоняется он. Замирает всего в нескольких миллиметрах от моих губ.

— Можно? — выдыхает он почти неслышно,. Его дыхание касается моей кожи. Секунда, вторая. Он ждёт. Не торопит.

Я не отвечаю.

Я просто делаю последний шаг сама. Сокращаю это крошечное расстояние между нами, касаясь его губ своими. Мягко. Без спешки. Но с той же жаждой, о которой он только что смотрел на меня.

Поцелуй вспыхивает, как искра на сухой траве. Он тянется ко мне ближе, обхватывает ладонью мою шею, вторая рука ложится мне на талию. Он держит крепко. Словно боится, что я исчезну. А я — не хочу исчезать.

Мне вдруг становится плевать на то, что мы находимся в ресторане и нас кто-то может увидеть. Это сейчас не имеет значения. Впервые за долгое время — всё ощущается правильно. Так, как должно быть.

— Теперь это больше похоже на свидание, — Ян выдыхает мне в губы, слегка отстранившись. И я улыбаюсь. Искренне. Просто не могу контролировать это. И теперь уже не хочу.

Глава 62

Я стою на крыше клиники, подставив лицо прохладному ветерку. Над городом висит полная, круглая, почти нереальная луна — такая яркая, что кажется, будто её можно коснуться рукой.

Я жду.

Он снова на операции. И снова — до поздней ночи. Уже сбилась со счёта, в который раз мы так встречаемся: я прихожу на крышу, пока он — в операционной. Но мне почему-то спокойно здесь. Потому что знаю — он придёт.

Щелчок двери.

Я не оборачиваюсь — просто улыбаюсь. Уже по звуку шагов понимаю, что это он.

— Я закончил на сегодня, — тихо говорит Ян, направляясь ко мне.

— Десять вечера, давно пора бы, — поворачиваюсь к нему.

Он улыбается. Уставший, в белом халате. Немного помятый, волосы отросли и пора бы ему записаться на стрижку.

Я поднимаю с парапета второй стакан.

— Взяла тебе тоже. Кофе здесь, конечно, ужасный — но выбора у нас нет.

Он берет стакан, едва касаясь моих пальцев.

— Спасибо, — хрипло говорит. — Ты слишком заботлива.

Я не отвечаю. Просто смотрю на него. И он — на меня.

Несколько секунд — и он делает шаг ближе. Очень медленно. Почти неуверенно. Его глаза в темноте выглядят темнее обычного, а голос — тише.

— Ты знаешь… каждый раз, когда я открываю эту дверь, я думаю, что ты можешь не дождаться меня.