Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 33)

Катя была моей.

Я сидел в кабинете, сжимая в руках эти бумаги, и всё, что слышал, — это шум в ушах.

Я не знал, что чувствовать.

Я поехал в детский дом. Впервые увидел её. Маленькую. Хрупкую. Совсем крошку.

Катя тогда сидела в манеже в общей детской комнате, тянула в рот игрушку. Светлые волосы, большие зелёные глаза.

Мои глаза. Сомнений том, что это именно моя дочь не было.

Я застыл в дверях. Не знал, что делать.

Дочь.

Я не мог представить себя отцом. Это слово не вязалось со мной, не укладывалось в голове. Я жил без привязанностей. Никогда не думал о семье, о детях. А тут вдруг чужая судьба оказалась вплетена в мою жизнь.

Моя кровь.

Моя дочь.

Эти два слова резали слух.

Я был серьезно настроен заняться удочерением, несмотря на то, что я не был женат, она была моей родной дочерью, разве закон не должен был быть на моей стороне? Одного я не учел…

— Ты рехнулся?! — отец швырнул бумаги на стол, когда я ему обо всем рассказал. — Какая ещё дочь?!

Я смотрел на него, с трудом сдерживая раздражение.

— Моя дочь.

Он ходил по кабинету взад-вперёд, сверля меня яростным взглядом.

— Ты хочешь взять ребёнка, о котором узнал только вчера? Ты даже не знаешь, кто ее мать! Вдруг тебя обманули?! Мы только недавно одну проблему замазали, а ты подкидываешь новую? Как я объясню это общественности? Ты не из семьи слесаря, Ян, чтобы такое вытворять. Ты не можешь просто так взять и сделать её частью семьи!

— Почему? — мой голос был ледяным.

— Потому что это ошибка! Твоя ошибка! Ты хочешь, чтобы все это обсуждали? Ты исправил свою жизнь. А теперь хочешь всё перечеркнуть? Из-за кого? Из-за ребенка, о котором до этого дня даже не знал?

— Она моя дочь и я не оставлю ее там, — я был тверд в своем решении.

— Хочешт, чтобы на нашу семью указывали пальцем? Да какие вообще дети? Ты совершенно безответственный человек и без меня ни черта не можешь в жизни сделать!

Я сжал кулаки.

— Мне плевать. Если нужно, я буду сам ее воспитывать. Без твоей помощи.

Отец замер.

— Тебе плевать? Ты думаешь только о себе! Ты представляешь, что будет, если ты её заберёшь? Кому это выгодно?

Я медленно встал.

— Я заберу её.

Он долго молчал.

— Делай что хочешь, — наконец выдал он ледяным голосом. — Но ты будешь решать это сам. Я не помогу тебе ни с чем. Ни деньгами, ни связями. И если у тебя получится — можешь забыть дорогу к этому дому и о том, что ты мой сын.

— И не надо мне помогать.

Я вышел, не оборачиваясь.

На следующий день я нашел хорошего юриста и начал собирать документы. А еще я долго анализировал эту ситуацию, пытался понять кто та девушка, что залетела от меня и оставила ребенка в детском доме. Пытался понять почему именно сейчас дала мне знать о дочери? И пришел к одному неутешительному выводу…

Нанял частного детектива. Кое-что не сходилось. По документам Нина родила раньше срока и ребенок не выжил. Но это «раньше срока» приходилось на третье октября того же года, что и рождение Кати.

Все вдруг стало на свои места и я даже не мог винить ее за это. Значит, замуж за того придурка она выходила уже будучи беременной моим ребенком. Что тогда произошло? Время от времени я задавался этим вопросом, но решил что копаться в прошлом или винить ее за то, что бросила мою дочь как котенка в роддоме — не лучшая идея. У нее своя жизнь, у меня своя. Которая изменилась до неузнаваемости.

Я помню, как впервые привёз Катю домой. Она не понимала, что происходит. Она была слишком маленькая. Я безумно боялся, что не справлюсь.

Я не был готов к этому. Не знал, что делать с этим ребёнком, как её воспитывать, как вообще быть отцом.

Но это оказалось проще, чем я думал.

Я просто жил ради неё. Катя стала смыслом моей жизни.

Первые годы я спал рядом с детской кроваткой, вскакивал от каждого её вздоха. Боялся, что если моргну — она исчезнет.

Отец как и грозился больше не поддерживал меня финансово. Все свои сбережения я потратил на детектива и то, чтобы подмазать нужным людям и ускорить удочерение. Пришлось снять однушку, много работать. Мать время от времени тайком от отца присылала мне денег и этого мне хватало на няню для Кати и всякие игрушки и детские вещи.

Катя росла, и вместе с ней росло что-то во мне. Я никогда не был мягким человеком, не чувствовал привязанностей. Но ей это было не нужно. Она просто брала меня за руку и смотрела так, будто я центр её мира.

И я старался соответствовать.

Я не нашёл женщину. Даже не пытался. После того, что я сделал с Ниной, секс вообще перестал быть чем-то, что мне хотелось.

Я ненавидел себя.

Мне было противно от себя же.

Поначалу я пытался списать всё на алкоголь, на злость, на то, что Нина просто оказалась не в том месте, не в то время, но это был слабый аргумент.

Я был таким же, как мой отец.

Страшная правда, которую я пытался не замечать, но она сжирала меня изнутри.

Я избегал женщин. Не заводил романов, не втягивался в отношения. Кате не нужны были мимолётные тёти в доме, да и мне тоже.

Я занимался дочерью, работой, хирургией. Позже я начал заниматься благотворительностью. Мне казалось, что если я сделаю достаточно хорошего, это смоет мои грехи. Что если спасу достаточно людей, то перевешу на весах судьбы ту ночь, когда сломал чужую жизнь.

Лицо Нины медленно растворилось в воспоминаниях. Даже если бы хотел не вспомнил бы. Все же прошло двадцать два года, а я видел ее лишь раз на фото, не считая того вечера, когда у меня перед глазами все расплывалось, а память напрочь отбило.

И вот она снова здесь.

В моей жизни.

Я даже не знал, что это она. Пока не попросил у своих людей разузнать все о женщине, которая не побоялась броситься на помощь моей дочери. И теперь я не понимаю что с этим делать.

Я боюсь не за себя, а за Катю. Всё, что я построил, всё, что дал ей — может рухнуть в один миг.

Я не знаю, зачем Нина нашла нас. Столько лет её не было, она не искала дочь, не интересовалась её жизнью. А теперь вдруг начала копать. Зачем?

Ответ напрашивается сам собой: месть. Она хочет разрушить то, что у меня есть. И что самое страшное — она может.

Я знаю свою дочь. Катя упрямая, честная, прямая. Она не умеет видеть полутонов. Для неё есть только чёрное и белое. Если она узнает правду, если поймёт, каким человеком был её отец… Я потеряю её.

И это страшит меня больше, чем всё остальное. Мне плевать, если Нина меня ненавидит и хочет навредить моей репутации. Это её право и я честно заслужил это. Тогда я не понес никакого наказания, возможно пришло для этого время?

Но Катя не должна узнать при каких обстоятельствах была зачата. Не должна знать о том, что смерть при родах ее матери всего лишь выдуманная мной сказочка. Никаким образом она не должна узнать, что на самом деле ее бросили на целых два года. Я этого не позволю.

Если для этого нужно купить молчание Нины — я куплю. Хочет развод? Отлично. Я все организую, даже заплачу. Хочет раздавить бывшего? Ещё лучше. Я помогу.

Только бы она держалась подальше от моей семьи. Только бы никогда, ни при каких обстоятельствах, не рассказала Кате, кто она на самом деле.

Глава 30

Нина