Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 23)

— Уходи. Нам не о чем с тобой говорить.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом иду в дом, надеясь закрыть перед ним дверь, поставить между нами хоть какую-то преграду.

Но в тот момент, когда я хватаюсь за дверную ручку, он движется быстрее. Я практически захлопываю дверь перед его лицом, но он выставляет ногу, не давая ей закрыться. Я замираю, сдавленно вскрикиваю, когда дверь распахивается и он входит в мой дом.

Я отступаю назад, но он уже внутри. В моём доме. Ян спокойно захлопывает дверь за собой, как будто ничего особенного не происходит. Как будто он имеет на это право. Как будто он здесь хозяин.

— Какого чёрта ты творишь? — я задыхаюсь от злости и страха. — Я вызову полицию.

Он скептически хмыкает, осматриваясь по сторонам.

— Звони. Но мы все равно с тобой поговорим. Прямо сейчас.

Он наступает на меня. Я упираюсь спиной в стену.

Бежать некуда.

Я прижимаюсь спиной к холодной стене, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой, болезненный узел.

Ян нависает надо мной, заполняя собой всё пространство. Его тело слишком близко, его присутствие слишком давящее. Воздуха не хватает.

Мой организм реагирует быстрее, чем разум. Ладони вспотели, дыхание сбивается. Паника подкатывает волной, накрывает с головой, парализует.

Я снова там. В темноте. В запертой комнате. В ловушке.

Перед глазами вспыхивают обрывки воспоминаний, яркие, болезненные, как раны, которые никогда не заживут.

Я сжимаюсь.

— Нина, — его голос звучит иначе. Тише.

Но я не слышу. В голове только одна мысль: беги! Я отшатываюсь в сторону, но он движется быстрее. Ян поднимает руку, и я вздрагиваю так сильно, что сердце ударяется в грудную клетку. Он замирает.

Между бровей пролегает глубокая складка. Он смотрит на меня… иначе.

Ян делает шаг назад.

— Что с тобой?

Я не отвечаю. Просто тяжело дышу, вцепившись пальцами в край стены, будто она может меня защитить.

Его взгляд изучает меня. Я вижу, как напряжены его плечи, как крепко он сжимает челюсти. Он недоволен. Раздражён.

Но потом… что-то меняется.

Напряжение в его теле ослабевает. Голос становится мягче, глубже.

— Я не причиню тебе вреда, — медленно говорит он, будто старается не спугнуть меня. — Я здесь действительно для того, чтобы поговорить.

Я сжимаю зубы.

Он лжёт.

— Мне плевать, что ты там собираешься или не собираешься делать, — я поднимаю голову, пытаясь выглядеть сильной, но голос всё равно выдаёт страх. — Выйди из моего дома.

Ян не двигается.

Его взгляд снова скользит по моему лицу. Потом он прячет руки в карманах брюк, как бы невзначай спокойно спрашивает:

— Ты одна?

Вопрос сбивает меня с толку. Я моргаю.

— Что?

— Ты здесь одна? В доме есть кто-то еще, кроме тебя?

Мой разум судорожно перебирает варианты. Если я скажу «да» — это даёт ему преимущество. Если скажу «нет» — он поймёт, что я вру.

Я молчу.

Ян снова смотрит по сторонам, осматривает гостиную, в его глазах что-то оценивающее, внимательное.

— Значит, одна, — делает он вывод.

И почему-то в его голосе я слышу облегчение.

Несколько безумно долгих секунд мы молча смотрим друг на друга. Все мое тело пронзает электрический разряд от этих пронзительных глаз, которые я так часто видела во сне. Порез на его щеке почти зажил. Волосы аккуратно уложены. Он выглядит идеально. Красивый мужчина снаружи и безумно прогнивший изнутри. Когда-то я хотела обратить на себя его внимание и посмотрите чем это все закончилось!

— Предлагаю успокоиться, — его голос звучит ровно, но в нем проскальзывает что-то новое. Тонкая, едва уловимая нотка… сожаления? Или это мне просто кажется?

— Я не хотел тебя пугать, Нина.

Мое имя из его уст звучит как-то неправильно. Я издаю короткий, нервный смешок.

— Ну да. Твой приход посреди ночи в мой дом — это совсем не страшно. Или ты думаешь, что время стерло мои воспоминания?

Ян хмурится, но не отвечает. Вместо этого кивает в сторону дивана.

— Садись.

Он ведет себя так, словно он хозяин в этом доме, а не я. Я не понимаю почему я еще не рванула к охранной панели и не нажала тревожную кнопку. Вместо этого я стою на месте и не двигаюсь.

Он смотрит на меня. Спокойно. Выжидающе. Как человек, привыкший к тому, что его слушаются.

Ноги подкашиваются, страх продолжает сковывать каждую клеточку тела. Я знаю, что должна сопротивляться. Должна снова сказать ему, чтобы убирался. Должна сделать хоть что-то…

Но вместо этого я послушно иду к дивану.

Как механическая кукла, на негнущихся ногах.

Ян следует за мной, его шаги бесшумны. Он опускается в кресло напротив.

Несколько секунд в комнате стоит напряженная тишина.

Я крепко сжимаю пальцы в кулаки, почти втыкаю ногти в ладони, лишь бы хоть как-то держать себя в руках. Пульс грохочет в висках.

— Я сказал Кате, что её мать умерла при родах, — ровным голосом произносит он.

Внутри всё холодеет. Я прикусываю губу, чтобы не выдать себя, но он уже смотрит на меня внимательно, словно хочет поймать каждую мою эмоцию.

— И я предпочитаю, чтобы так и осталось.

Мои пальцы сжимаются сильнее. Вот, значит, для чего он здесь. Но почему-то я чувствую в этот момент какое-то странное облегчение от того, что другая женщина не стала для Кати матерью. Если верить файлу Леонида, Бессонов ни разу не был женат. Он отец-одиночка, воспитывающий дочь.

— Поэтому, — продолжает он, — не приближайся к ней.

Он говорит это спокойно, но я все равно могу распознать скрытую угрозу в его голосе.

Я чувствую, как во мне всё сжимается. В груди вспыхивает горячая, жгучая боль, но я не даю ей вырваться наружу.

Я заставляю себя выровнять дыхание, хотя внутри всё пылает. Ян смотрит на меня внимательно, выжидающе, будто надеется увидеть какую-то реакцию. Ожидает сопротивления. Возмущения. Но я только горько улыбаюсь.

— Я не собиралась ничего предпринимать, — мой голос звучит тихо, но твёрдо.

Ян не меняется в лице. Лишь слегка приподнимает бровь. Словно не верит моим словам.

— Тогда прекрасно, — кивает он, откидываясь в кресле. — Рад, что мы поняли друг друга с первого раза.