Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 22)

— Я, конечно, знала, что мир жесток, но чтобы настолько? Она специально начала ходить на йогу туда же, где и я. Притворилась такой милой и доброй девушкой. Мы дружили несколько месяцев. Шопинг, завтраки, отдых — везде ходили вместе. Но я даже представить не могла, что муж, о котором она постоянно рассказывала на самом деле мой Кирилл.

— Этого я и представить не могла… — Стеша все еще пребывает в полном в шоке. Я едва сдерживаю довольную усмешку. Стеша ужасная сплетница, слухи разлетятся быстро. Могу поспорить она и пяти минут не продержится, чтобы не сообщить об этом кому-то.

Все пойдет по цепочке — клубы, благотворительные вечера, закрытые приемы. И очень скоро Вера и ее «муж» станут темой для пересудов. Мне только на руку.

— Так и знала, что здесь что-то не чисто, — качает головой Стеша. — А я говорила Алене, жене Богомольцев, ну, ты поняла, что не может это быть правдой. Я же с тобой столько общалась, ты нормальная, адекватная женщина. Но такого я даже представить не могла! Думала, это клевета со стороны репортеров!

Я подхожу к ней ближе. Смотрю по сторонам, словно проверяю не подслушивает нас ли кто-то.

— Мой муж оказался опасным человеком, Стеша. Ты даже не представляешь насколько. Те две недели что меня не было… — Я сглатываю, наигранно вздыхаю, выдавливаю из себя скупую слезу. — Он отправил меня в психушку. Хотел показать мне, что будет, если я еще раз посмею ему перечить и не дам развода. Я теперь домой боюсь возвращаться. Даже не знаю, что будет, Стеша. Вот так живешь с человеком двадцать лет, а потом появляется какая-то молоденькая сучка и вертит им как хочет. Не представляю как она мозг ему промыла, чтобы он до такого опустился. У нас ведь дочь общая. Так что если он где-то с этой Верой появиться, держись от нее подальше. Она такая дрянь, что подставить может, хотя в глаза улыбается.

Глаза Стеши расширяются еще больше от этой информации. Она кладет руку мне на плечо.

— Ты держись, Нина. Если что-то нужно — дай знать. Я готова поддержать тебя. Ой, я так испачкалась, черт. Сейчас руки помою и вернусь. А ты… держись! — Она сжимает руку в кулак, давая понять что мы — сила. И сбегает.

Я усмехаюсь. Что ж, даже пяти минут не прошло. Ее ж разорвет, если она сейчас же не поделиться с кем-то этой новостью. Прекрасно, просто чудесно. Нужно испортить репутацию Кира как можно быстрее.

Глава 21

На улице прохладно, но воздух свежий, пропитанный осенней влажностью. Я глубоко вдыхаю, выходя на стоянку перед детским центром.

Свое дело я сделала, теперь пора домой.

Стеша, судя по всему, даже успела посвятить в подробности моей личной жизни персонал центра. Иначе как объяснить, что настороженные взгляды превратились в жалостливые, а повар тетя Нюра предложила бахнуть по сто грамм после работы.

Достаю ключи, пиликаю сигнализацией, машина отзывается коротким звуком. Но прежде чем я успеваю открыть дверь, за спиной раздается голос:

— Нина Романовна?

Я вздрагиваю, разворачиваюсь. Передо мной стоит незнакомый мужчина. Высокий, крепкий, в темном дорогом пальто. На вид лет сорок.

— Кто вы? — спрашиваю я, настороженно прищуриваясь.

— Меня зовут Михаил. Я приехал от Яна Бесонова.

Внутри все сжимается. Какого черта? Я делаю шаг назад, крепче сжимаю ключи в руке.

— Зачем?

Михаил остается невозмутимым.

— Ян Сергеевич приглашает вас на встречу.

— Встречу? — я едва не смеюсь от нервозности. Он хочет со мной встретиться? Я не знаю, чего ожидала, но точно не этого.

Это какой-то сюр, честное слово. А может встретиться с этим подонком? Напомнить ему о том, какие ужасные вещи он творил в прошлом? Высказать все, что накопилось за эти года? Но нет, мне смелости на это не хватит. Я бы предпочла больше никогда не видеть и не слышать ничего об этом мужчине.

— О чем речь? — Стараюсь не показывать то, насколько меня поразили эти слова.

— Он хочет отблагодарить вас за спасение его дочери.

Я сдавленно выдыхаю, качаю головой. Вот, значит, в чем дело. А я уже решила, что к нему память вернулась.

— Это ни к чему. Я сделала то, что сделала бы любая на моем месте.

— Тем не менее, он настаивает.

Голос Михаила остается спокойным, но в нем звучит явное предупреждение. Это не просьба со стороны Бессонова, это приказ. Я смотрю на него устало.

— Нет, правда. Передайте ему, что благодарность не требуется.

Михаил остается на месте, чуть склоняя голову набок.

— Ян Сергеевич не любит отказов.

Я ощущаю, как по спине пробегает холодок.

— И ждать он тоже не любит.

Меня бросает в дрожь. Я не хочу видеть его. Я не хочу находиться с ним в одном помещении. Я не могу. Я смотрю Михаилу прямо в глаза, пытаясь говорить равнодушно:

— Передайте ему, что незачем меня благодарить. Я уверена, Ян Сергеевич занят не меньше моего? Я быстро сажусь в машину, захлопываю дверцу. Михаил не двигается, просто пристально смотрит вслед моей машине. Но внутри остается неприятное ощущение. Что-то мне подсказывает, что он не оставит меня в покое.

Дом погружен в тишину. Я заказываю доставку. Есть особо не хочется, но мне нужно заставить себя съесть хотя бы салат.

Когда курьер приносит еду, я неожиданно осознаю, насколько непривычно ужинать в одиночестве. Странное ощущение пустоты, но, пожалуй, это даже лучше. С уходом Кирилла моя жизнь не очень-то и изменилась. Просто странно осознавать, что в доме теперь только я.

Я медленно пережевываю кусочек помидора, потом откладываю приборы и выдыхаю. Я встаю из-за стола, мою руки и направляюсь к шкафчику. Там стоит мясная консерва. Я беру ее, достаю из ящика мисочку и направляюсь к двери. Где-то здесь должен быть рыжий уличный кот.

Я захлопываю дверь за собой, выхожу на прохладный ночной воздух. Я присаживаюсь на корточки у забора, открываю банку, высыпаю содержимое в мисочку.

— Ну где ты, малыш? — тихо зову, оглядываясь. Этот кот уже несколько месяцев ошивается по ночам у нашего дома. Пришел к нам худым и голодным, а сейчас хорошо так отъелся. Правда приручить его так и не удалось. Я даже домик ему купила, он так и пустует в саду.

Я вздыхаю, похоже, сегодня увидеть его не получится. И вдруг, совершенно неожиданно, передо мной появляются два начищенных ботинка.

Я резко замираю. Пульс вскипает, дыхание застревает в горле. Я медленно поднимаю голову. И замираю.

Ян Бессонов.

Кровь леденеет в жилах. Как он здесь оказался? Как вошел во двор? Почему я даже не услышала его шагов? Что ему нужно?

Меня поражает ужасная мысль: ночь, я здесь одна, он может сделать со мной все, что пожелает!

Я срываюсь с места, но ноги не слушаются, и я падаю на задницу прямо на холодную сырую землю. Ян спокойно смотрит на меня сверху вниз. В темноте его глаза сверкают, на лице нет ни тени эмоций. Я всхлипываю, дрожащими руками пытаюсь оттолкнуться от земли. А он просто протягивает мне руку. Я смотрю на нее, даже не думая прикоснуться к нему.

— Тут поговорим? — Спрашивает низким, ровным голосом. — Или пригласишь в дом?

Глава 22

Я смотрю на него, и внутри всё сжимается. Он здесь. Настоящий. Живой. Оживший кошмар, который я похоронила в прошлом.

— Идём в дом, — произносит он спокойно, но в этом спокойствии столько властных ноток, что меня бросает в дрожь.

Я отступаю назад, чувствуя, как сердце застряло где-то в горле.

— Нет.

Ян смотрит на меня, как на ребёнка, который устраивает истерику. Будто я не имею права ему отказывать.

— Я не причиню тебе вреда, Нина.

Я горько усмехаюсь, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Фраза достойная такого мужчины, как ты.

Я поднимаюсь с земли делаю шаг назад, не решаясь повернуться лицом к этому монстру. Я чувствую себя так, словно попалась в клетку к хищнику. Он пришел сюда посреди ночи и это не сулит ничего хорошего. Он знает мое имя, значит просто притворялся, что не узнал меня.

— Ты в безопасности.

На этот раз я смеюсь громче. Но смех получается истеричным, сумасшедшим. Я смотрю на него, и вдруг вся злость, вся боль, все двадцать два года этого ада вспыхивают с новой силой.

— Ты серьёзно? — я смотрю прямо в его чёрные глаза, без страха, без сомнений. — Двадцать два года назад я тоже так думала.

На секунду он застывает, словно я нанесла ему удар. Я ловлю это выражение на его лице — секундное замешательство.

А потом… ничего. Его глаза остаются пустыми.

Как же я его ненавижу. Этот голос, взгляд. Я хочу ударить его, хочу закричать. Но вместо этого выдавливаю сквозь зубы: