Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 18)

Мне нужно что-то сделать. Но что? Стать под домом Веры и кричать, что она последняя мразь, убравшая у меня мужа? Как жалкая, униженная жена, которая только сейчас узнала, что её муж двадцать лет жил двойной жизнью?

Нет.

Но прежде чем я успеваю обдумать, что делать, я уже встаю, натягиваю халат поверх пижамы и беру ключи от машины.

Я даже не знаю, куда еду. Просто хочу проветрить мозги. В доме слишком неуютно и тихо.

А потом…

Я приезжаю к ее дому.

Зачем?

Я не знаю.

Я остаюсь в машине, выключаю фары, смотрю на темные окна.

Все тихо, безмятежно.

Не могу себе объяснить, почему я здесь, почему не разворачиваюсь и не уезжаю. Может, потому что

Ян Бессонов — моя отправная точка? Моя первая ошибка.

Может, потому что если бы не он, я бы не оказалась в такой заднице?

Может, потому что моя дочь живет в этом доме и даже не догадывается, что я так близко?

Я не знаю.

Но я остаюсь.

Сижу в машине и смотрю в темноту и думаю о своей жизни. Позволяю себе немного помечтать.

Подумать о том, какой была бы моя жизнь, не встреть я Яна. Или Кирилла. Даже если бы та роковая встреча с Бессоновым произошла, я могла бы сейчас жить тихой спокойной жизнью с Катей. Боль осталась бы прежней, но по крайней мере я не посвятила бы жизнь не тому человеку.

И тут же, как ножом по сердцу, режет мысль: а как же Василина? Если бы не Кир, ее бы у меня не было. Она ведь не виновата в том, что ее отец такой расчетливый подонок.

Я откидываюсь на спинку сиденья, нужно ехать отсюда. Глупо снова сюда приезжать. Пальцы касаются кнопки «Пуск», когда в глаза ударяет свет фар. К дому подъезжает такси. Дверь распахивается, и из него выходит Катя.

Я смотрю на нее, затаив дыхание. Что она делает в такое время? На часах почти два ночи.

Она выглядит усталой, копается в сумке, явно ищет ключи. Но прежде чем я успеваю подумать о чем-то еще, мое внимание привлекает второй автомобиль.

Черный внедорожник.

Он появляется сразу после такси. Останавливается в нескольких метрах от дома. Катя не замечает этого. Она опускает голову, продолжая искать ключи.

Я напряженно всматриваюсь в темноту, сжимая пальцами руль. Какое-то неприятное чувство щекочет нервы. Как только такси отъезжает от дома, дверь внедорожника распахиваются, и из него выходят двое мужчин.

Высокие.

Широкоплечие.

Одеты во темное.

Я понимаю, что сейчас произойдет. Катя даже не успевает поднять голову, как они хватают ее сзади.

Она взвизгивает от неожиданности, пытается вывернуться, но слишком поздно. Один закрывает ей рот, второй обхватывает за талию. Она борется, пытается вырваться, но они сильнее. Они тащат ее к машине.

Я даже не думаю. Просто действую. Я выхватываю зонт с пассажирского сиденья, распахиваю дверцу и бегу. За пару секунд перед глазами вспышками мое прошлое. Когда я была такой же беззащитной, как и она. Не позволю этому случится!

— Отпустите ее!

Мой голос режет тишину, как нож. Мужчины матерятся от раздражения, один выкручивает Катину руку, чтобы заставить ее перестать дергаться.

Но я не останавливаюсь. Я замахиваюсь и со всей силы бью зонтом одного из нападавших по голове. Он отшатывается, чертыхается.

— Ты что, ненормальная?!

Но я не останавливаюсь. Бью изо всех сил, с яростью, которая копилась во мне все эти годы. Я не дам им ее забрать! Я отчаянно луплю из чертовым зонтом, визжу, пытаясь хоть что-то сделать.

— Я уже вызвала полицию, убирайтесь отсюда!

После моих слов один из них взбешенно рычит, отталкивает Катю от себя со всей силы. Она не удерживает равновесие, падает, ее голова глухо ударяется о бетонный бортик забора.

— Нет! — я бросаюсь к ней, мужчины уже прыгают в машину.

Я едва успеваю разглядеть номер, как внедорожник срывается с места и исчезает в темноте.

Я падаю на колени перед Катей. Она не двигается. Светлые волосы разбросаны по земле, глаза прикрыты. Под головой начинает расползаться алая лужа крови. Моя кровь леденеет.

— Катя…

Я хватаю ее за плечи, осторожно трясу.

— Катя, открой глаза!

Она не реагирует.

Боже.

Боже, только не это.

Я дрожащими руками достаю телефон, набираю скорую помощь. Губки слишком долго идут. Почему так долго никто не отвечает?

Пожалуйста.

Пожалуйста, только бы она жила.

— Ну же, быстрее! — я почти кричу в телефон, чувствуя, как паника захлестывает с головой.

— Скорую уже отправили, оставайтесь на линии.

Я вижу, как кровь продолжает сочиться из-под Катиной головы, ее лицо слишком бледное, грудь едва заметно поднимается.

— Катя! — я прикасаюсь к ее плечу, осторожно, боясь сделать хуже. — Ты меня слышишь? Открой глаза! Пожалуйста!

Никакой реакции.

Мир сжимается до одной точки — ее лица в свете уличных фонарей, ее неподвижного тела, этой проклятой луны над головой.

Я не знаю, что делать.

Я не знаю, как ей помочь.

Раньше у меня всегда был кто-то, кто принимал решения за меня. Отец. Кирилл. А теперь я одна. И на асфальте передо мной умирает моя дочь.

Наконец я слышу сирену.

Красные всполохи заливают улицу, в ночной тишине визг тормозов режет слух.

Из машины выбегают медики. Меня отталкивают назад, один из фельдшеров склоняется над Катей, другой подкатывает носилки.

— Без сознания, черепно-мозговая травма, потеря крови… — слышу я их отрывистые фразы, но не могу сосредоточиться.

Я просто смотрю на свои руки. Они в крови. Крови моей дочери.

— Вы кто ей? — один из медиков оборачивается ко мне, сжав в руках чемоданчик. — Сестра?