Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 11)

Этот человек когда-то любил меня? Или он всегда был таким?

— Я не позволю ему оставить меня ни с чем, — мой голос твёрдый, но в груди сжимается страх.

— Хорошо. Тогда я займусь этим. Попробую найти человека, который захотел бы потягаться с адвокатами Кирилла. Но если что-то пойдёт не так, ты должна мне сразу об этом сказать.

— Обязательно, — киваю я.

Я выхожу из кабинета, чувствуя, как меня накрывает усталость. Голова гудит от всех цифр, документов, фактов, которые только что прошлись по мне катком.

Глава 12

По дороге домой я чувствую, как телефон вибрирует в кармане. Достаю его и смотрю на экран.

Кирил.

В груди все сжимается. Несколько секунд я просто смотрю на имя, которое ещё недавно вызывало во мне тепло, а теперь оно вызывает только отвращение.

Я нажимаю на кнопку «отклонить», возвращаю внимание на дорогу. Поворачиваю на светофоре и телефон снова начинает вибрировать, но в этот раз это Леонид.

Я принимаю вызов, не раздумывая.

— Что-то нашёл?

— Отправил тебе новый адрес Кати.

Я замираю.

— Так быстро?

— И её фотографию, — продолжает он. — Если тебе нужна дополнительная информация, могу прислать данные о её приёмных родителях, месте учёбы, всё, что захочешь.

Я закрываю глаза.

Я столько лет говорила себе, что мне достаточно знать, что с ней всё в порядке, но теперь, когда эта информация буквально в моих руках, мне страшно.

Я делаю глубокий вдох, сердце всё равно колотится слишком быстро.

— Нет, — отвечаю я, голос чуть дрожит. — Этого достаточно.

Я понимаю, что так сильно копаться в ее жизни не хочу. Я собираюсь помочь ей издалека, если у нее есть какие-то финансовые проблемы. Даже если этот развод отберет у меня большую часть активов, я все равно буду способна о ней позаботиться.

Леонид молчит пару секунд, а потом спокойно говорит:

— Понял тебя. Если передумаешь — звони.

Я отключаюсь и несколько секунд просто держу телефон в руках.

В сообщениях уже горит уведомление. Там её фотография.

Катя.

Моя дочь.

Грудь сдавливает так, будто меня ударили. Я столько лет убеждала себя, что мне не нужно знать больше о ней, что я не хочу знать, как она выглядит, но теперь я не уверена, что этого для меня достаточно. Сейчас нет ни одной причины, почему я не могу увидеть ее, помочь ей. Если бы сделала это раньше — Кир убил бы меня. Если бы кто-то узнал о моем прошлом, о том, что я дочь оставила в роддоме — акции компании обвалились бы, мы потерпели бы убытки. Вокруг нашей семьи случился бы огромный скандал. Это не тот поступок, который действует на пользу имиджу. Мы теперь не никому неизвестные бизнесмены, отец поднял с нуля фармацевтическую компанию, каждое действие может повлиять на наше положение. Если бы это просочилось раньше, Кира даже могли снять с поста генерального!

А теперь… Теперь я могу позволить себе делать, что хочу, не оглядываясь на желания других.

Я паркуясь на обочине, ставлю машину на аварийку, и смотрю на экран телефона, на фотографию.

Девочка лет восемнадцати — хотя я конечно точно знаю, что ей сейчас двадцать, — стройная, высокая, с длинными светлыми волосами, которые отливают золотом на солнце. У неё тот же овал лица, что и у меня, те же высокие скулы, мягкая линия подбородка. Она похожа на меня. Как младшая сестра или… дочь.

Только глаза…

Глаза не мои. Зелёные. Точно такие же, как у него. Как у Бессонова.

Как только я это осознаю, внутри что-то замерзает, а горло сжимается так, что трудно дышать. Я не хочу видеть это. Я не могу видеть это.

Перед глазами вспыхивает его лицо, лицо, которое я хотела бы вычеркнуть из памяти.

Чёткие скулы, холодный взгляд, пронзительный, тяжёлый. Я помню его слишком хорошо, словно мы не виделись всего пару дней. И теперь я вижу его в своей дочери.

Меня бросает в дрожь.

Пальцы сами нажимают кнопку блокировки, и экран гаснет. Я прижимаю телефон к груди, сжимаю его до боли в пальцах. Слёзы жгут глаза, но я не плачу.

Мне нужно просто ехать куда-то, чтобы не сидеть на месте, не тонуть в этих мыслях, не раскручивать спираль боли, которая уже стянула меня со всех сторон.

Я завожу машину и жму на газ.

Дорога размывается перед глазами. Я не думаю, куда еду. Просто давлю педаль и следую за потоком машин, пока что-то внутри меня не приводит туда, куда на самом деле меня тянет.

Останавливаю машину только когда понимаю, где нахожусь.

Частный сектор.

Тихий район, узкие улочки, высокие заборы. Здесь расположены таунхаусы, уютные, с ухоженными дворами, с машинами, припаркованными у въезда.

И один из них — ее дом.

Катин дом.

Судя по тому, что она живет здесь -- проблем с деньгами у нее нет. Моя помощь ей вряд ли нужна. Мне стоит уехать, правда ведь? Но я не делаю этого.

Я выключаю двигатель, но не выхожу. Просто смотрю на дом перед собой. В груди странное ощущение, теплое и ледяное одновременно. Я столько лет пыталась затолкать мысли о ней глубоко внутрь себя, но иногда представляла себе нашу встречу. А сейчас, сидя в машине в нескольких метрах от неё, я не знаю, что делать.

Я не знаю, хочу ли я увидеть ее.

И самое страшное — я не знаю, что скажу, если она увидит меня первой. Я ведь не могу раскрыть свою настоящую личность. Представиться дальней родственницей? Глупо. Сделать вид, что заблудилась? Господи, да с чего я вообще взяла, что смогу встретиться с ней. Вдруг она вообще в другом городе живет, просто по этому адресу зарегистрирована.

Я сижу в машине уже целую вечность, по крайней мере, мне так кажется. Часы на приборной панели показывают, что прошло всего двадцать минут, но внутри ощущение, будто я застряла во времени.

Я не знаю, зачем приехала сюда.

Что я хотела? Что ожидала увидеть? Катю? Но я не уверена, что готова к этому.

Я прикрываю глаза, опираюсь лбом о руль и глубоко дышу, пытаясь хоть немного унять мысли в голове. Но ничего не помогает. В груди тяжесть, в висках пульсирует тревога.

Я тяжело вздыхаю, сжимаю пальцами руль, перевожу взгляд с дома на дорогу и внезапно замечаю маленький комок шерсти на самой середине дороги. Крошечный котёнок, пушистый, белоснежный, с тёмными пятнышками на ушах.

Он сидит, жалобно прижавшись к асфальту, и дрожит, его лапки едва заметно подёргиваются. На улице холодно, наверняка он замерз, бедняжка!

Я резко выпрямляюсь. Как он здесь оказался? Котёнок явно породистый. Кто-то его потерял или просто выбросил его?

Я оглядываюсь, но вокруг никого.

Дорога здесь не оживлённая, но если кто-то поедет быстро, кроха просто не успеет убежать.

Не раздумывая, я распахиваю дверцу и выбираюсь из машины. Холодный вечерний воздух хлёстко ударяет в лицо.

Котёнок по-прежнему сидит на месте, будто боится двинуться. Я подхожу к нему медленно, осторожно, чтобы не спугнуть. Присаживаюсь, протягиваю руки.

— Эй, малыш… Что ты тут делаешь?

Он смотрит на меня огромными голубыми глазами-пуговками, и в груди у меня что-то сжимается. Я осторожно поднимаю его, чувствую, как громко у него стучит маленькое сердечко.

И в этот момент за спиной, в нескольких метрах от меня, открывается калитка и слышен звук шагов.

Я замирю.