Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 13)

Но выйти и отдать его? Это выше моих сил. Нам с Катей не стоит видеться, а с Яном тем более.

Я наблюдаю за ними еще какое-то время, почти не дыша.

Катя идет рядом с Яном, беспокойно осматривается, заглядывает под машины. А Ян… Он спокоен, он улыбается, он что-то говорит ей.

Со стороны они выглядят… близкими. Как отец и дочь. Как нормальная семья. Как будто он ее любит. Как будто он заботится о ней. Как будто он — хороший отец.

Но Катя не знает, кто он на самом деле.

Она даже не представляет, каким он может быть.

Каким он был.

Я сжимаю пальцы на руле, чувствуя, как холодеют ладони. Сердце стучит в груди так громко, что я почти пропускаю момент, когда Катя и Ян, наконец, отходят от машины.

Он кажется заботливым. Он кажется нормальным. Но это ложь и я знаю это лучше всех.

Я жду, не двигаясь, не дыша, пока они, наконец, исчезают за калиткой и я могу нормально дышать.

Через несколько минут из их двора выезжает черный внедорожник.

Они уезжают, а я хватаюсь за телефон. Пишу Леониду: «Мне нужна вся информация на отца Кати. Все, что возможно найти. Вплоть до любовниц и незаконных сделок. И попробуй покопать, возможно, у него были проблемы с законом».

Блокирую телефон и просто сижу и смотрю в пустоту, стараясь осмыслить происходящее.

Я перевожу взгляд на пассажирское сиденье. Котенок по-прежнему спит, свернувшись в маленький пушистый комок. Мой взгляд смягчается. Это так странно. Этот крошечный, беззащитный зверек связывает меня с дочерью.

Я провожу пальцами по его мягкой шерсти, и он мурлычет во сне. Я не могу его оставить, лучше вернуть его.

Выбираюсь из машины, осторожно прижимая Майка к груди. Я не знаю, как лучше поступить. Просто пойти, постучать в дверь и подождать, когда откроет кто-то из прислуги? Нет, не вариант. Что если в доме никого нет? Но и перебрасывать кота через забор — это безумие.

Я подхожу к калитке, раздумывая, как бы его впихнуть в небольшую щель внизу. Опускаю Майка на землю и тихо шепчу:

— Ну давай, малыш, ползи под калиткой. Твой дом там.

Котенок настороженно моргает, нюхает мои пальцы, но не двигается.

— Ну же… — подталкиваю его мягко, и в этот момент калитка внезапно распахивается.

Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Катей. Разве она не уехала с Яном? Как же так? Катя смотрит на меня, руки скрещены на груди. Взгляд враждебный, настороженный.

— Неужели совесть заиграла, и вы решили кота вернуть? — От ее голоса я на мгновенье теряюсь. И от того, как близко ко мне Катя. — Это не слишком ли низко — воровать домашних животных?

Мне нужно несколько секунд, чтобы вообще осознать, что она говорит.

Боже…

Это моя первая встреча с дочерью. Реальная. Не в мечтах, не в кошмарах, не в болезненных фантазиях о том, какая она может быть. Она здесь, передо мной. Настоящая. Живая. И… чувствует ко мне неприязнь. Как-то не так я представляла себе наше знакомство.

Голова идет кругом.

Я не сразу могу выдавить из себя хоть слово, но заставляю себя подняться, протягиваю ей котенка. Катя берет его без колебаний, крепко прижимает к себе, проводит ладонью по мягкой шерсти.

Майк сразу же начинает мурчать, тыкается мордочкой ей в шею.

— Прости, — наконец говорю я, голос срывается, хрипнет, но я делаю вид, что не замечаю этого. — Я нашла его посреди дороги. Думала, его кто-то выбросил.

Катя по-прежнему смотрит на меня настороженно.

Я торопливо продолжаю:

— Потом через окно увидела, как вы… — слова застревают в горле, но я заставляю себя закончить. — Как вы с… — Я не могу произнести его имя. Не могу сказать «отец», не могу назвать его «Ян». Сама мысль об этом режет изнутри, — с тем мужчиной что-то ищете. И поняла, что потеряшка ваш. Не знала, есть ли кто-то дома, поэтому решила его таким образом вернуть во двор.

Катя молчит, прижимает Майка сильнее. Ее взгляд все еще подозрительный. Она явно не верит мне. Я не знаю, что делать. Не знаю, как долго смогу держаться перед этой девочкой, перед своим ребенком, перед человеком, которого должна была защищать, но отказалась от нее, оставила, предала.

Я должна уйти, прямо сейчас, пока еще сильнее не усложнила всем жизнь. Хотела узнать все ли с ней хорошо? Что ж — у нее все прекрасно. Мне стоит просто обо всем забыть и жить дальше.

Глава 14

Я уже собираюсь развернуться и уйти, уже почти спасаюсь бегством, но Катя останавливает меня своим вопросом.

— Вы рядом где-то живете? — в ее голосе слышится не только настороженность, но еще и любопытство.

Я замираю.

— Не видела вас раньше. Новая соседка?

Я едва заметно киваю.

— Да. — Голос тихий, спокойный, но внутри все дрожит. — Недавно переехала.

Я вру, но что мне остаётся? Сказать, кто я? Признаться, что я та самая женщина, которая отказалась от нее сразу после рождения? Внутри все сжимается. Я не могу сказать ей правду.

— Мне пора, — выдавливаю я, отворачиваясь.

Катя не отвечает.

Я не знаю, наблюдает ли она за мной, пока я ухожу, но мне кажется, что да.

Я почти бегу к машине, открываю дверцу, сажусь за руль, но только когда резко сдаю назад и выезжаю с этой проклятой улицы, понимаю, как сильно дрожат у меня руки.

Я не должна была этого делать. Не должна была. Как теперь с этим жить? Как жить с тем, что я выбросила дочь, как того котенка?

А Ян…

Он нашёл ее. Он ее забрал. Воспитал. Он вырастил ее, защитил, дал ей дом, дал ей отцовскую заботу, семью. Я отказалась от нее, а он забрал. Так у кого из нас нет сердца?

Я не понимаю, куда еду. Дорога размывается перед глазами, я не вижу поворотов, не следую никакому маршруту. Я просто мчусь вперед, бегу от этой встречи, от ее взгляда, от собственного предательства, которое вдруг навалилось с утроенной силой.

Я не была готова к этому.

Когда, наконец, торможу, когда отключаю двигатель, когда осознаю, где нахожусь, внутри все схлопывается.

Я дома.

Шок сжимает мое горло, я не помню, как сюда добралась, не помню, почему выбрала этот маршрут, но я здесь.

Я поднимаюсь по ступенькам, открываю дверь, вхожу внутрь и ловлю на себе удивленный взгляд Кирилла. Он стоит в холле, расстегивает часы на запястье, но, увидев меня, замирает.

— Нина? — в его голосе недоумение. — Я думал, ты у Василины.

Я молчу.

Не знаю, что сказать. Не знаю, как объяснить, почему я здесь. Почему я стою перед ним, задыхаясь от боли, которая разрывает меня изнутри.

— Я почувствовала себя плохо, — тихо говорю я, сбрасывая туфли у порога. Голос выходит ровным, но пустым, как будто я произношу слова на автомате. — Поэтому вернулась раньше.

Кирилл внимательно изучает меня взглядом. Я знаю это выражение его лица. Он анализирует, что со мной не так.

— Что значит «плохо»? — его голос мягкий, заботливый, как когда-то. Именно это меня пугает. — Голова? Сердце? Или снова…

Я не даю ему договорить.

— Просто устала, Кир.

Он кивает, расстегивает манжеты рубашки и закатывает рукава. Выглядит расслабленным. Спокойным. Как будто у нас все прекрасно. Словно это не он пытается отобрать у меня все. Я видеть его не могу, но он здесь. И пока что я не могу ничего с этим поделать. Нужно дождаться, когда все доверенности будут аннулированы и я буду в безопасности. Вот тогда я смогу высказать ему все, что думаю о нем и о его Верочке.

Я прохожу мимо него, стараясь не смотреть в глаза, направляюсь в ванную. Мне нужно немного тишины, чтобы прийти в себя.