Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 10)

Но было ли?

Кир был бы в ярости, если бы узнал об этом. У нас была Василиса. Милая, красивая малышка, которой уже был год на тот момент. Она только-только сделала первые шаги. Исцелила меня после стольких лет кошмаров. Я должна была думать о них, а не гнаться за прошлым. Поэтому я отступила. Заперла под семью замками существовании Кати и даже начала жить счастливо. До недавнего времени….

Глава 11

Время утекает, как песок сквозь пальцы. Я больше не могу ждать, не могу сидеть сложа руки и надеяться, что всё как-нибудь решится само собой. Нужно действовать.

Сразу после возвращения в отель я связываюсь с юристом и требую выписки из реестра недвижимости. Мне нужно точно знать, чем мы владеем, что было куплено в браке, а что досталось мне по наследству. Каждая деталь теперь имеет значение, каждая мелочь может решить мою судьбу.

Но даже после того как я отправляю запрос, даже когда юрист заверяет, что займётся этим немедленно, тревога не отпускает. Напротив, она растёт, накрывает меня с головой, душит. Я ворочаюсь в постели, не могу заснуть, не могу перестать думать.

Как я могла доверять человеку, который всё это время врал мне в лицо?

Если бы не случайность, если бы не эта чертова машина, которую пришлось отвезти в сервис, потому что по ночам уличный кот прыгал на капот и будил нас сигнализацией, я бы так и жила в сладком неведении.

И что тогда?

Кирилл дождался бы, пока я сама передам ему акции, подписала бы все документы, а потом выставил бы меня за дверь?

Двадцать лет брака. Двадцать лет жизни.

И всё это ничего не значило?

Я сажусь на кровать, закрываю лицо руками и заставляю себя дышать ровно. Сейчас не время для эмоций. Если я хочу спасти хоть что-то, я должна думать, а не страдать.

Рано утром телефон вибрирует на тумбочке. Я хватаю его так резко, что он едва не выскальзывает из рук. Юрист прислал первую часть отчёта.

Сердце колотится, пока я открываю файл и листаю страницы. Загородный дом оформлен на нас обоих. Квартира в центре — моя, куплена до брака. Коммерческая недвижимость — принадлежит компании, значит, формально Кирилл пока не мог к ней подобраться.

Я перевожу дух, но слишком рано.

Дальше начинается кошмар.

Три квартиры, купленные в браке, и которые мы сдавали в аренду, были проданы пол года назад.

Я перечитываю несколько раз, проверяю даты.

Когда? Как?

Я никогда не подписывала документы на передачу недвижимости! При сделке потребовалось бы мое согласие, как жены!

Меня бросает в жар, потом в холод.

Доверенность. Черт! У него же есть доверенность! Нужно срочно отозвать ее. Как же я не подумала об этом раньше? Но разве она распространялась на отчуждение имущества? Я в этом совершенно ничего не понимаю! Всем всегда занимался отец, а после его смерти — Кир. Я даже не пыталась в это лезть. Я занималась волонтерским центом, дочкой, а по вечерам вышивала перед телевизором, чтобы расслабиться.

Я сжимаю телефон так сильно, что костяшки белеют.

Я вскакиваю, обхватываю себя руками, стараюсь не паниковать.

Нет.

Я не позволю ему довести меня до этого. Я не дам ему выиграть.

Я быстро набираю сообщение Родиону Станиславовичу.

«Мне нужно встретиться с вами.»

Ответ приходит мгновенно.

«Это срочно?»

«Срочнее некуда.»

Я кидаю телефон на кровать и закрываю глаза.

Кабинет Родиона Станиславовича встречает меня тишиной. Рабочий день окончен, поэтому можно не остерегаться любопытных глаз и лишних ушей.

— Нина, что случилось? — спрашивает он, после того как я опускаюсь в кресло перед ним. — Ты запросила столько документов. Отчеты по доходам компании, выплаты дивидендов…

Я открываю папку, стараясь держать лицо.

— Просто хочу убедиться, что всё под контролем.

— Ты никогда не интересовалась финансами, — замечает он.

— Решила, что пора.

Он кивает, но я вижу сомнение в его глазах.

Я углубляюсь в документы и чувствую, как леденеет кровь. Мои дивиденды всегда выплачивались Киру, как доверенному лицу. Потом он переводил деньги на наш общий счет. Я понятия не имела, что компания приносила такие огромные деньги, но отчет не может врать.

Вот только сумма выплат очень сильно разнилась с той, что Кир переводил на наш счет. Я конечно понимаю, что он распоряжался нашими активами, мог куда-то инвестировать деньги, тратить, но не такие огромные суммы!

Еще немного, и Кирилл полностью бы меня обчистил.

— Я хочу приостановить все процессы передачи акций моему мужу, и отозвать все доверенности, — голос мой звучит твёрдо, без колебаний. — Все до одной. И чтобы мои дивиденды больше не выплачивали Кириллу.

Родион поднимает брови. В его взгляде читается удивление.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Он молчит пару секунд, а потом наклоняется ближе.

— У вас с Кириллом что-то происходит? Он обидел тебя?

Я киваю.

— Да. Я собираюсь развестись. Но пока ему не нужно об этом знать. Мне нужно время, чтобы привести финансовые дела в порядок, иначе он сможет отобрать у меня слишком много.

Он изучает меня ещё несколько секунд, но в конце концов кивает.

— Хорошо. Я сделаю так, как ты сказала.

Я глубоко выдыхаю.

— Спасибо. Можете мне предоставить всю документацию по выплатам за последние три года? До этого акционером был мой отец, Кир никак не смог бы что-то сделать. Но за эти три года, мне кажется, он присвоил себе часть моего дохода. Хочу использовать это в суде, как и то, что эти деньги были потрачены на другую женщину.

— Конечно. Я пришлю тебе все отчёты завтра утром, — спокойно отвечает Родион, но его взгляд становится жёстче, холоднее.

Он хочет что-то сказать, но сдерживается. Впрочем, спустя несколько секунд он всё же решается:

— Ты уверена, что справишься одна, Нина? — его голос звучит не как вопрос, а как предупреждение. — Ты ведь знаешь, у тебя нет ни авторитета, ни влияния. Если Кирилл захочет, он сделает так, что ни один адвокат в стране не возьмется за этот развод. Прости, что говорю тебе это, но ты должна понимать реальный расклад: тебя не воспринимают всерьез, все знают о твоих частых нервных срывах и о том, что ты никогда ни капли не интересовалась делами и никогда не появлялась в компании.

Я сжимаю пальцы на папке.

— Мне не оставили выбора.

Он кивает, но я вижу, что его что-то беспокоит.

— Если Кир заподозрит, что ты начала копать под него, он не оставит это просто так.

— Я знаю.

— Он опасный человек, Нина. Я не говорю о физической угрозе, хотя и этого исключать нельзя. Он хитёр, расчетлив. Если почувствует, что ты ускользаешь из его рук, он сделает всё, чтобы этого не допустить.

Я смотрю на бумаги, но вижу перед глазами совсем другое. Как Кирил держит за руку своего сына. Как смотрит на Веру. Как заботливо поправляет ей волосы.