Арина Вильде – Отец с обложки (страница 25)
И мне страшно.
- Тебя интересует утвердил я ее проект или же учел твои правки? – усмехается Леон.
Я замедляю шаг, отстаю от него немного. Леон что-то говорит, но я почти не вдумываюсь в смысл его слов. Сердечко в груди стучит громко-громко, голова начинает кружиться от нахлынувшего волнения. Не сразу замечаю, что Леон идет не к стоянке. Он сворачивает и идет по дорожке мимо могил. Я замираю, не зная что делать, но решаю следовать за ним.
Туфли погружаются в грязь, здесь скользко и идти сложно. Эта часть кладбища почти не ухожена.
Леон, кажется, даже не заметил что я не отвечаю ему. Судя по всему он целенаправленно куда-то идет. В его руке все еще зажата одна роза.
- Слушай, может я тебя подожду у маши… Ай!
Внезапно я поскальзываюсь на небольшом спуске, нога едет вперед и я падаю, не сумев сдержать равновесие.
Руку пронзает жуткая боль. Клянусь, я услышала хруст костей в этот момент. Я стараюсь дышать ровно, но воздуха все равно не хватает. Перед глазами все чернеет. В глове ни одной четкой мысли.
- Ксюша? Ксюш! – прорывается голос мужчины в затуманенное сознание, потому что боль настолько сильна, что я, кажется, теряю сознание.
Глава 24
Я прихожу в себя, не понимая где нахожусь и почему все тело словно одеревенело. Взгляд все еще расфокусирован, по ушам бьет звук сирены. Стон вырывается сам по себе. И чем быстрее я прихожу в себя, тем больше простреливает боль в руке.
Я пытаюсь пошевелиться, но становится еще хуже.
- Ксюш? Ксюша ты как? – доносится до меня взволнованный голос мужчины.
- Что произошло? Где я? – с трудом выговариваю я.
- Ты потеряла сознание и скорее всего у тебя перелом руки. К счастью, на всякий случай для похорон вызвали скорую, чтобы дежурила, поэтому мы сейчас едем в клинику, - торопливо объясняет Леон, взгляд его скользит по моему телу. Он встревожен и взволнован.
- Сядьте на место, пожалуйста, мне нужно осмотреть девушку, - женщина отодвигает Леона в сторону, все ее внимание приковано ко мне.
У меня из глаз брызгают слезы, сдержать их не получается. Такой боли я ещё не чувствовала в своей жизни. Хочется вернутся обратно в забытьё.
В считанные минуты мы доезжаем до частной клиники, Леон пытается прорваться в кабинет к доктору вместе со мной, но его вежливо и настойчиво просят остаться в холе и не мешать.
- Нужно сделать рентген… — начинает мужчина в белом халате, имени которого я даже не запомнила, потому что из-за боли в руке не могу ни на чем больше сфокусироваться.
- Нет! — резко прерываю его. — Я… я… я беременна. Беременным же противопоказано.
Мужчина тяжело вздыхает, не отрывая от меня взгляда.
- Не волнуйтесь, с ребенком все будет хорошо. Мы оденем на вас защитный фартук.
- А без рентгена никак? — опускаю взгляд на свой живот. Безумно страшно, что ребёнку это может повредить.
- К сожалению, нет.
- Хорошо, тогда давайте рентген.
Через час я уже лежу в палате с гипсом на руке и пытаюсь понять как такое вообще могло произойти. Придется позвонить маме и попросить какое-то время пожить у меня. Мне с гипсом ходить около двух месяцев. О работе тоже можно забыть. Хотя я и так собиралась уволиться.
- Господи, за что ж мне все это? – вздыхаю, пытаясь найти удобное положение. Хорошо хоть не правую руку сломала.
Меня решили оставить здесь до завтра на всякий случай из-за беременности, но я бы предпочла уехать домой.
Внезапно дверь резко открывается и в мою палату входит молчаливый и злой Вересов. Я сразу же напрягаюсь. Выражение его лица говорит о том, что хорошего ждать не стоит. Непонятно на кого обращено его недовольство: на меня или персонал клиники?
Он молча расхаживает туда-сюда, меряя шагами небольшую комнату. Страшная догадка пронзает меня и сразу же хочется испариться отсюда. Неужели ему все известно? Кто-то из медперсонала рассказал?
- Почему ты мне не сказала? – я вздрагиваю от его громкого голоса, Леон направляет на меня свой гневный колючий взгляд, подтверждая мои догадки.
Он обо всем узнал прежде, чем я успела лично рассказать.
Я отвожу взгляд в сторону, горло пересыхает и пульс зашкаливает. Вот и настал момент истины, вот только Вересов не выглядит счастливым папочкой. Скорее как кто-то, получивший неприятные известия.
- Ну, я… я… не знала как это сделать. Это ведь непросто…
- Не просто? — он делает выпад вперёд, сокращая между нами дистанцию, но тут же замирает. От его взгляда по всему телу ползет озноб. — О чем ты вообще думала? Я потратил столько времени на обучение нового сотрудника, чтобы ты через несколько месяцев в декретный отпуск ушла? — его лицо багровеет от злости, он кричит на меня не сдерживаясь. — Вот поэтому я предпочитаю работать с мужчинами.
- Что? – растерянно моргаю, пытаясь понять что происходит. Он зол из-за того, что ему придется искать новую помощницу, а не из-за того что я внезапно забеременела от него?
- Это безответственно, Ксения. Мне теперь снова придется искать личную помощницу. На одну проблему больше.
Я шокировано смотрю на него, не веря тому что слышу. Мне становится обидно и больно. Хочется расплакаться, но приказываю себе успокоиться.
- Тебя только это волнует? Твоя работа? — спрашиваю резко, завожусь вместе с ним.
- А что меня еще должно волновать? Какого пола у тебя будет ребёнок или как его назовут?
Я опешила от таких слов. Едва слышно произношу:
- Ну, например то, что ты скоро станешь отцом.
Долгая пауза, во время которой я, кажется, забываю как дышать. Леон же начинает громко смеяться.
- Плохая шутка, Ксюша, — качает он головой.
- Какая шутка? Я беременна! Беременна! От тебя! — взрываюсь, не выдерживая. Не так я себе этот момент представляла.
- Ты за идиота меня держишь? — он подходит ко мне ещё ближе, практически нависает надо мной, словно коршун. — Неделя прошла с тех пор, как мы вместе были. А у тебя срок больше двух месяцев.
Из моего горла вырывается громкий стон.
- А ты не забыл наше небольшое приключение перед тем, как я пришла к тебе работать? — спрашиваю с вызовом, выдерживая его тяжелый испепеляющий взгляд.
Леон криво улыбается, медленно делает шаг назад, отстраняясь от меня. Он смотрит так, словно разочарован во мне, хотя никаких поводов я не давала для этого.
- Я был о тебе лучшего мнения, Ксюша. Не знаю зачем ты затеяла эту игру, но отцом твоего ребенка я быть не могу. Я оплачу все больничные счета, потом что чувствую себя виноватым в том что произошло. Но больше в стенах своей компании видеть я тебя не желаю.
- Знаешь, я чувствовала что не стоит тебя искать, но сглупила, решив быть честной и рассказать тебе о ребенке. Сейчас я очень об этом жалею. Ты не достоин быть отцом моего ребенка.
- Мне кажется, тебе стоит поискать отца в каком-то другом месте. Потому что ещё раз повторю — я не могу быть им. Если у тебя кроме меня были еще мужчины, то обратись к ним. Если же это какой-то хитрый расчет на то, чтобы привязать к себе богатого мужика, то ты немного ошиблась. Потому что я не дурак, Ксюша.
- А так сразу и не скажешь. Что не дурак.
Кто бы знал сколько сил мне сейчас понадобилось, чтобы разговаривать с ним холодно и безразлично. Не выдать всех тех чувств, которые бурлят внутри меня.
- Всего хорошего, - бросает Леон с раздражением на последок и выходит из палаты, не забыв громко хлопнуть дверью.
Я остаюсь совершенно одна в полной тишине. Нет смысла сдерживать слезы, меня уже никто не увидит. Боль, которую я чувствую сейчас, намного сильнее чем несколько часов ранее при переломе руки.
На следующий день меня выписывают из клиники. Я выхожу на улицу с гипсом на руке и никто меня не встречает. Утром мне пришло короткое сообщение от Нины, что мою машину пригнали к дому, а личные вещи из офиса отправили курьером.
Леон так и не позвонил и не написал.
Я все еще не верю в происходящее. Неужели у него вообще нет сердца? Он казался мне таким… таким… добрым, а оказалось я ошиблась.
Мой автомобиль и в самом деле припаркован у дома. К счастью, сумочка с ключами со мной. Я поднимаюсь в лифте на свой этаж, захожу в квартиру. Слишком уж тихо дома, хотя еще вчера я мечтала об этой тишине.
Вчера всю ночь я проплакала, сегодня собираюсь заняться тем же. С надеждой сжимаю в руках телефон, сама не знаю чего жду. На душе так плохо. Ужасно узнать, что твой ребенок никому кроме тебя не нужен. Но, возможно, это даже к лучшему.
К концу дня я окончательно извожу себя, поэтому чтобы не погрузится окончательно в депрессию я звоню подруге и прошу ее приехать.
- Это что такое? – она ошарашенно пялится на мою руку.
- История будет долгой. Проходи, - я закрываю за ней дверь и иду в кухню. Разливаю по чашкам чай. Одной рукой управляться безумно неудобно, не знаю как проживу вот так еще два месяца.
- Я жду объяснений. Господи, кто это с тобой сделал? И почему ты мрачнее тучи? Лицо опухшее, глаза заплаканные, гипс на руке. На тебя что кто-то напал?