Арина Вильде – Отец с обложки (страница 26)
- Что? Нет! – разворачиваюсь к подруге. – Просто… просто…
Я не могу договорить, просто позорно плачу.
Следующие несколько часов Ирка успокаивает меня, а я в красках рассказываю ей о произошедшем и реву.
- Я его уничтожу! – вспыльчиво говорит она.
- Нет, ничего не нужно делать. Пусть себе радуется жизни подальше от нас с малышом. Не хочу ни видеть его, ни слышать о нем. Отныне имя Леона Вересова в моем доме запрещено.
- Хорошо, хорошо, только успокойся, пожалуйста. Что будешь дальше делать?
- Работать, жить как раньше. Переделаю комнату под детскую как хотела. Буду готовится к появлению малыша. Только сначала нужно пережить смутные времена, - указываю на свою руку в гипсе. – До сих пор не верю, что настолько неудачлива, что умудрилась упасть и заработать перелом.
- Это все вина Леона.
Я бросаю на нее предостерегающий взгляд.
- Ой, прости, забыла что его имя нельзя упоминать.
- Останешься сегодня у меня?
- Я и не собиралась уходить. Давай уберу со стола. Тебе стоит к родителям на время переехать или домработницей обзавестись. У тебя и так никогда не было порядка, а теперь вообще квартира в мусорную свалку превратится, - ворчит подруга.
- Эй, у меня все по фен-шуй, - выдавливаю из себя улыбку. – Спасибо, Ира. Ты всегда готова меня поддержать и прийти на помощь. Иногда мне кажется, что я недостаточно выражаю свою благодарность.
- Не бойся, у тебя еще будет шанс вернуть мне должок. Темные дни рано или поздно у всех наступают, - хмыкает она и отправляет меня отдыхать.
Следующие несколько недель невероятно сложные в моей жизни. Иногда мне кажется, что это никогда не закончится. Рука чешется, токсикоз каждое утро, слабость и сонливость не покидают. Я ничего не говорю родителям. Ни о беременности, ни о гипсе. Не могу признаться в том, что мужа у меня не будет. А ребенок будет. Родители этого не поймут. Из-за этого и оттягиваю момент признания. А если мама узнает о переломе руки, то сразу же примчится ко мне и быстро догадается что за недуг меня преследует каждое утро.
- Все наладится, - не забываю повторять себе, надеясь, что боль, пронзающая сердце, очень скоро пройдет.
*****
Я стою в кондитерском отделе, пытаясь выбрать что-то сладенькое. Глаза разбегаются от ассортимента. У меня уже и так полная тележка вкусненького, но эклеры, фруктовые корзинки с заварным кремом и шоколадные тортики так и манят.
- М-м-м, дайте мне пожалуйста две корзинки и четыре эклера, - наконец-то определяюсь с выбором и поглядываю на время. Обещала себе на ночь не наедаться, но ничего не могу с этим поделать, маленькая крошка заставляет меня превращаться в обжору.
Я кладу в тележку боксы со сладким и иду к кассе самообслуживания. Пробивать товары и складывать их в пакет не так то просто, когда у тебя может быть задействована только одна рука. Я бурчу себе под нос, пытаюсь не допустить того, чтобы коробка с порошком вывалилась из пакета, но вместо коробки на пол падают шоколадные батончики.
- Черт, - устало вздыхаю, хочу нагнуться, чтобы поднять их, но меня опережают.
Мужская рука попадает в поле моего зрения.
- О, спасибо большое, - улыбаюсь, поднимаю взгляд на мужчину и застываю. Потому что передо мной Леон.
Глава 25
Первый мой порыв – сбежать прочь. Видеть этого мужчину сейчас хочется меньше всего. Но я заставляю себя удержать безразличную маску на лице, чтобы он не заметил как сильно я взволновала этой встречей.
Пребывая в каком-то трансе, я наблюдаю за тем, как он медленно разгибается и протягивает мне батончики. Медлю, прежде чем забрать их и сразу же бросаю в пакет, отвернувшись от мужчины. Не благодарю, вообще никак не реагирую, мечтая чтобы он поскорее убрался отсюда. Зачем вообще пошла в супермаркет, который расположен в торговом центре, вместо того чтобы заглянуть в магазинчик у дома? Ах, точно, во всем виноват кондитерский отдел.
Дрожащими руками пробиваю товары на кассе самообслуживания, всем своим естеством ощущаю присутствие мужчины. Уверена, что он смотрит только на меня, у меня горит все лицо. Хочется нагрубить Вересову, но полный игнор обычно куда действенней.
Коробку с тортом одной рукой поднять неудобно, Леон, кажется, не выдерживает моих мучений – отодвигает меня в сторону и сам принимается пробивать мои товары и складывать их в пакет. Я даже не могу выдавить из себя слова возмущения.
Зря я поленилась постоять в длинной очереди на кассе, тогда этой встречи можно было бы избежать.
- Оставь, - раздраженно произношу, когда Леон достает свою банковскую карту, чтобы расплатиться за
Я достаю из сумочки наличку, просовываю в купюроприемник, молясь, чтобы он быстрее уже зажевал деньги. Забрав чек, поднимаю пакет с покупками, поражаясь его тяжести. Господи, ничего такого ведь не взяла, а ощущение, словно кирпичи несу.
Я быстрым шагом устремляюсь к выходу, не замечая ничего вокруг. Несколько раз случайно врезаюсь в идущих навстречу людей. Только когда оказываюсь на улице, наконец-то могу сделать вдох полной грудью. В лицо ударяет прохладный ночной ветер, тело пробирает дрожь, но не потому что я замерзла. Это из-за Леона. Не успевшие зажить раны внутри сердца начинают саднить. Воспоминания о его жестоких словах воскресают, пробуждая переживать все снова, и снова.
Я делаю глубокий вдох, потом выдох. Пытаюсь успокоить разбушевавшееся сердечко. Наконец-то нахожу в себе силы сделать шаг. Прогуляюсь до дома. Нужно мысли проветрить. Успокоиться. Пакет тяжеловат, но я справлюсь. Сейчас не это главное.
Но я не успеваю даже на десять метров отойти от торгового центра. Кто-то отбирает у меня пакет и подстраиваться под шаг рядом. Один взгляд на обувь мужчины и ком застревает в горле. Я не сбавляю шага. Впереди светофор, мне нужно перейти на другую сторону улицы и я намерена сделать именно это.
- Можешь забрать себе продукты, так уж и быть. Только за мной не иди, - говорю зло и ускоряю шаг. Вересов не отвечает. Упрямо следует за мной.
- Твоя квартира далековато отсюда, почему бы нам не вернуться к стоянке? - спокойствие в его голосе раздражает. Как и его внезапный порыв заботы. - Я бы тебя подвез. Пакет слишком тяжелый, чтобы ты в одиночку с ним шла будучи беременной, да еще и с гипсом на руке.
- А ты мне кто чтобы указывать что делать? – резко поворачиваю к нему голову, прожигая взглядом. Все настроение испортил.
- Если верить твоим словам – то я отец твоего ребенка. Поэтому вполне имею право указывать тебе что делать.
- Но ты мне не веришь. Поэтому я была бы благодарна, если бы ты отдал мне пакет и ушел.
Светофор загорается зеленым и я, не раздумывая, делаю шаг вперед. Почти бегу по пешеходной зебре.
- Будь внимательней, - Леон хватает меня за локоть и тянет к себе в момент, когда какой-то малыш на самокате практически врезается в меня.
Меня обжигает от его прикосновения, по всему телу бегут мурашки, такая реакция моего тела на мужчину безумно злит. Мне должно быть все равно. Я дергаюсь и он разжимает пальцы. Моя рука снова свободна. А потом я пытаюсь вырвать у него свой пакет. Между нами завязывается небольшая борьба прямо посреди пешеходного перехода, поэтому когда светофор переключается на красный, а нам начинают сигналить водители, я лишь громко стону и сдаюсь.
Если игнорировать Леона, то совсем скоро он исчезнет.
Через несколько минут молчания я чувствую как начинаю закипать. Резко останавливаюсь посреди тротуара и поворачиваюсь к мужчине.
- Что тебе нужно? – спрашиваю, заглядывая ему в глаза. – Ты ведь не просто так за мной пошел? Что еще? Мне казалось, ты ясно дал понять, что не желаешь меня видеть, а если случится так, что мы когда-то встретимся, ты сделаешь вид, что мы незнакомы.
Я не беспокоюсь о том, что мой голос звучит слишком громко, привлекая к нашей парочки прохожих.
- Просто решил помочь. Не смог смотреть, как ты одна тащишь такую тяжесть. Где отец ребенка? Почему он не помогает тебе?
- Хах, очень хороший вопрос. Я бы даже сказала с каплей самоиронии! – хмыкаю я и мои губы кривятся в подобии улыбки.
- Было бы проще, если бы ты согласилась сесть в мою машину. Не волнуйся, проведу тебя и сразу же уйду, - его черты лица ожесточаются, моя шутка ему явно не понравилась.
Дальше мы идем в полном молчании, я держу дистанцию в несколько шагов между нами. Вересов идет впереди, а я не могу оторвать взгляд от его спины. Не видела его несколько недель, а словно целая вечность прошла с тех пор.
Эти двадцать минут кажутся мне настоящей мукой. Поэтому когда в поле моего зрения наконец-то появляется родная многоэтажка, я готова танцевать от счастья.
- Все, дальше не нужно. Отдай пакет, - останавливаю Леона.
Он медлит несколько секунд, вздыхает, но сдается. Тяжесть вкусняшек переходит в мои руки. Прощаться не вижу смысла. Благодарить или обмениваться любезностями – тоже. Поэтому просто прохожу мимо, желая как можно быстрее оказаться за дверью своей квартиры, чтобы можно было не сдерживать эмоции. Почти у двери в подъезд не выдерживаю: оборачиваюсь, чтобы удостовериться что Леон ушел. И он действительно ушел. Как раз скрылся за углом соседнего дома.
Несколько минут стою на месте, подняв взгляд на ночное небо. Чувствую как без причины по щекам скатилось несколько слез. Черт, даже стереть их не могу, так как единственная моя рабочая рука занята. Из-за этого еще более грустно становится.