Арина Вильде – Нас больше нет (страница 39)

— Нет.

— Тогда зачем в аптеку?

— Ты не догоняешь, да? — немного повышая голос, шиплю я. — От того, что случилось между нами, вообще-то бывают дети. Езжай прямо сейчас и купи таблетки экстренной контрацепции. Я не собираюсь ждать до утра, — начинаю истерить я. Потому что из-за нашей неосторожности может произойти конец света.

— Лер, — мягко произносит он, протягивая руку к моему лицу.

— Нет, Давид. — Перехватываю за кисть его руку и с силой впиваюсь в кожу пальцами.

— Успокойся, — в его голосе проскальзывают властные нотки. — Не стоит травить свой организм этой дрянью, хорошо?

— Нет, не хорошо. Я не готова, ясно? И не хочу быть с тобой чем-то связанной. А ребенок — он же на всю жизнь, — быстро тараторю я. Мне страшно представить, что я могу забеременеть. Даже три года назад, когда безумно любила его и слепо верила, была не готова к детям, а сейчас тем более.

— Перестань паниковать. Какой у тебя сегодня день цикла?

— Зачем тебе? — напрягаюсь я.

— Будем мыслить рационально и подсчитывать риски. Итак, простой вопрос: какой у тебя день цикла? — его голос звучит спокойно, тихо, но я уверена, что это напускное.

Я прикусываю губу, пытаясь подсчитать. У меня складывается впечатление, что он просто тянет время, пытается меня запутать.

— Кажется, сорок третий или сорок седьмой. Я не уверена.

Теперь очередь Давида напрягаться.

— У тебя задержка? — недоверчиво спрашивает он, нависнув надо мной. Мы все еще обнажены, и его кожа прикасается к моей.

— Это сбой. Стресс, плохой сон. В последние года два не помню, чтобы мой цикл был регулярным, — признаюсь ему честно.

— Почему ты не обратишься к доктору? Это не шутки, Лер. Ведь когда по-настоящему захочешь детей, может оказаться, что ни черта не получится.

— Говоришь так, словно знаток в этом деле, — нервно усмехаюсь я. Нужно было соврать. Сказать, что середина цикла, самые опасные дни, и заставить отправиться в эту чертову аптеку.

— Просто есть пример. Так что останавливает тебя от похода к гинекологу? Ты их боишься? Хочешь, я попрошу сестру с тобой сходить? У нее есть хороший врач, она вела ее беременность.

— Нет, — глухо отвечаю я. А сама вспоминаю, что именно его поход с сестрой в женскую консультацию положил начало конца.

Тогда его бывшая любовница прискакала ко мне и сказала, что у Давида есть другая и она ждет ребенка. Я повелась, словно дура, проследила за ним, чтобы удостовериться. Вот только понятия не имела, что беременная девушка, с которой он обнимался и пришел на прием к гинекологу, — его сестра. Потому что Давид никогда не считал нужным делиться со мной хоть чем-то. Недомолвки, недосказанности, вранье и страсть — то, на чем был построен наш брак. Он даже с друзьями и родными меня не познакомил. Только родителей его и знала. Хоть на этом спасибо.

— Объясни, почему нет? — тяжело вздыхает он, легко касаясь губами моей шеи.

— Просто… — я замолкаю. Не могу выдавить правду из себя.

— Просто?

— Пойти на прием к гинекологу означает раздеться перед ней. Оголить свои шрамы. Я не хочу видеть в глазах людей отвращение, жалость. Не хочу этих участливых вопросов: ой, а что случилось? Понимаешь?

Давид скатывается с меня. Долго молчит. А потом его рука касается моей ноги, ведет вниз. Я вся леденею. Пытаюсь вырваться, но он усиливает хватку.

— Шрамы — это такая мелочь, Лер. Ты знаешь, я тогда чуть не сдох, когда услышал не самые хорошие прогнозы на твой счет. Хотел доктору в лицо заехать — правда, злился не на него, а на себя. Что допустил это. Я уверен, все не настолько плохо, как ты себе навыдумывала. Покажешь мне?

— Не надо, прошу. Не хочу об этом говорить. — Отворачиваюсь от него, а потом поднимаю с пола одеяло и накидываю на ноги. Чтобы у него не было лишнего соблазна включить свет. — Таблетки, Давид, — холодно напоминаю я.

Матрас пружинит, когда Леонов поднимается с кровати. Он шарит по полу, и я думаю, что он ищет свои вещи, чтобы одеться. Этот разговор получился тяжелым, убил все послевкусие после секса, и я хочу, чтобы он скорее ушел.

Но Давид возвращается обратно. Все так же голый. С телефоном в руках. Яркий свет от экрана бьет в глаза, Леонов тут же ставит подсветку на минимум, что-то печатает. Я лежу и не двигаюсь.

— Вот, почитай, — тычет мне в лицо свой телефон.

— Что? — с недоумением смотрю на него, потом забираю смартфон.

Листаю вниз страницу.

— Ты что, ввел в поисковике «страшные последствия экстренных контрацептивов»? Не уверена, что стоит верить россказням на форуме.

— Зато это отражает полноту картины. Почитай и подумай, стоит ли игра свеч. На сорок седьмой день цикла точно никакой беременности не наступит, поэтому не стоит принимать эту дрянь, — сквозь зубы цедит он.

А потом встает с кровати, оставляя меня наедине с ужасными рассказами девушек, у которых вылезла побочка от принятия таблеток, а сам же идет к окну. Открывает раму, садится на подоконник, достает сигарету из пачки и прикуривает.

— Ты бы хоть прикрылся. Есть вероятность, что твою голую задницу сейчас лицезрит охрана через камеры наблюдения, — качаю головой, откладывая в сторону телефон.

Давид криво усмехается, делает глубокую затяжку и стряхивает пепел в окно. Потом вдруг говорит:

— У меня в квартире вещи твои остались. Альбом с фотографиями и все такое. Может, там есть что-то нужное? Не хочешь забрать?

— Я думала, ты все выбросил. — Сажусь в постели, придерживая одеяло на груди, и удивленно на него взираю.

— Все на месте.

— Три года прошло.

— Это не повод выбрасывать твои вещи.

Глава 28. Лера

Я не знаю, когда Леонов покинул мою комнату. Я уснула, а он все сидел на подоконнике и курил. То, что эта ночь мне не приснилась, доказывает боль в мышцах и пара черных мужских носков на полу у письменного стола.

Я совсем из ума выжила. Поддаюсь на его провокации, даже не пытаясь оказать сопротивление. Прикасаюсь пальцами к шее, где в отражении зеркала алеет засос. Это плохо. Очень плохо. Особенно учитывая тот факт, что мне завтра с Дамиром встретиться нужно.

Я одеваюсь не торопясь. Если б организм не начал требовать еды, вообще предпочла бы весь день в своей комнате провести. Но приходится спуститься. При этом предварительно прикрыв волосами шею. На случай, если кого из домашних встречу.

Гостиная встречает меня тишиной. Дом словно вымер. Я прохожу на кухню, достаю из холодильника ветчину, сыр и масло. Щелкаю кнопкой на чайнике. Пока ем, листаю новостную ленту, но смысл прочитанного ускользает от меня на третьем слове. Все мысли сейчас занимает Давид. А еще сомнения насчет того, стоит в аптеку поехать или нет.

Я все еще злюсь на него из-за этого. Хотя сама тоже хороша. Всего одно прикосновение — и поплыла. Закрываю глаза, вспоминая, за чем именно меня вчера Давид застал. Сейчас вдвойне стыдно становится.

Стоит мне о нем подумать, как телефон оживает. Я не спешу брать трубку. Смотрю на телефон, как на ядовитую змею. Хочется бежать подальше от Давида. Он как зыбучие пески: чем сильнее сопротивление, тем больше тебя затягивает. Еще несколько недель в таком темпе — и не выберешься.

— Да? — все же принимаю вызов, решая, что избегать его будет глупо. Тем более охрана наверняка доложила, что я уже проснулась.

— Привет, Лер. Как дела?

— Ты будешь задавать глупые вопросы или скажешь, в чем дело? — как обычно, не в силах удержать в себе девочку-язву, спрашиваю я. Отчего-то рядом с Леоновым у меня вырастают колючки и появляется потребность перейти в нападение.

— Это всего лишь вежливость, — ровным голосом отвечает он.

— Опустим ее. Так в чем дело?

— Мы ведь вчера о твоих вещах говорили, — вздыхает он, и я четко могу представить его сейчас. Скорее всего, с трудом сдерживает себя, чтобы не нагрубить в ответ. — Ну, которые в моей квартире остались. Если хочешь, можем за ними поехать.

— Прямо сейчас?

— Я в домике для охраны. Как будешь готова, позвони, — ровным тоном говорит он.

— А, ясно. Хорошо, тогда через полчаса у ворот встретимся. — Подношу чашку к губам и делаю глоток. Где-то внутри голосок нашептывает, что зря согласилась. В ту квартиру мне лучше никогда не возвращаться. Слишком много связывает меня с ней. Но если бы я всегда поступала по уму, то вряд ли сейчас распивала бы чаи на кухне в доме отца и по телефону с Давидом беседовал.

— Договорились, — произносит он и сбрасывает вызов первым.

Я заставляю себя завтракать медленно, чтобы не осталось времени на выбор одежды и глупые мысли перед зеркалом. Прихорашиваться ради Леонова не стоит. Только не для него.

Я поднимаюсь на второй этаж, проверяю, на месте ли кошелек и документы, закидываю на плечо рюкзак. Через окно замечаю мужскую фигуру у ворот: Давид уже ждет меня рядом со своим внедорожником.

Спускаюсь вниз и не спеша пересекаю двор. Давид в солнцезащитных очках, куда направлен взгляд — не поймешь, но отчего-то уверена: смотрит прямо на меня. Выглядит свежо, словно это не он до утра бодрствовал. Не совсем понимаю, как с ним теперь себя вести. Все еще сгораю со стыда, и в то же время внизу живота при одном взгляде на него разгорается тепло.

— Привет, — говорит он и делает шаг вперед, пытаясь меня приобнять и поцеловать в губы, чем вводит меня в ступор.

Я отстраняюсь, не позволяя даже прикоснуться к себе. Давид склоняет голову набок, внимательно рассматривая меня. Хмыкает. Недоволен моим поведением.