Арина Велер – Верить Вере (страница 5)
Максим сохранил номер.
— Спасибо.
Павел поднялся.
— Это не благословение на безумие.
— Понимаю.
— Нет. Поэтому скажу прямо: проверь факты, если тебе нужно. Но не влюбляйся в неё только за то, что она не назовёт твои бредни выдумками.
Максим посмотрел на него.
— Ты заранее беспокоишься.
— Я адвокат. Мы живём за счёт чужих катастроф, начавшихся с фразы «ничего не случится».
Павел ушёл. После него остались кофе и тревога; на бессонную ночь её уже не списать.
Максим не позвонил Вере сразу.
Сначала он провёл совещание с дилерской сетью. Говорил о квотах, сроках, клиентской лояльности, сервисных провалах в регионах, штрафных механизмах, персональной ответственности руководителей направлений. Люди слушали, кто-то записывал, кто-то пытался спорить. Максим видел их как систему: задержка ответа, защита, попытка переложить ответственность, уступка.
В переговорной это было удобно. Роли понятны. Ошибки видны.
Сложнее было с Ингой. Ночью она лежала рядом, касалась его лица, а потом на одно короткое мгновение будто перестала отвечать изнутри.
В одиннадцать он поговорил с европейским офисом.
В двенадцать сорок отменил обед.
В три слушал презентацию нового интерфейса и плохо слышал. Руководитель продукта, молодой, гладко выбритый, с дорогими часами поверх тонкого запястья, говорил про голосового помощника.
— Мы сделали паузу перед ответом чуть длиннее, — сказал он. — У пользователя возникает ощущение осмысленной реакции, не мгновенной выдачи. На тестах это повышает доверие примерно на семнадцать процентов.
Максим поднял голову.
— Повторите.
Парень сбился.
— Что именно?
— Про паузу.
— Пользователям не нравится мгновенная реакция системы. Она воспринимается как искусственная. Если добавить микрозадержку, ответ кажется более человеческим.
Кто-то перестал щёлкать пультом.
Максим смотрел на слайд. На белом фоне рядом с графиком стояла фраза: симуляция естественного отклика.
— Продолжайте, — сказал он.
После этого презентация шла без него. Он кивал в нужных местах, задавал вопросы, даже один раз поправил цифру в таблице, но всё время думал о паузе. О крошечном промежутке между запросом и ответом; в него, оказывается, помещалось доверие.
Вера ответила на звонок в половине шестого.
Голос у неё оказался ниже, чем он ожидал. Без телефонной улыбки.
— Ланская.
Максим на секунду пожалел, что позвонил.
— Меня зовут Максим Орлов. Ваш номер дал Павел Романов.
— Да, — сказала она после короткой паузы. — Он предупредил.
Максима кольнуло раздражение.
— Что именно он сказал?
— Что вам нужно проверить личную историю, неподходящую для первого попавшегося человека.
Павел сформулировал аккуратно. Даже бережно.
— Вы можете меня принять?
— Сегодня?
— Да.
Она молчала. Где-то рядом с ней шуршала бумага, за окном проехала машина, потом стало тихо.
— Через час, — сказала Вера. — Адрес у вас есть?
— Да.
— Тогда приходите. И, Максим…
— Да?
— Если хотите, чтобы я взялась за дело, не тратьте первые десять минут на доказательство, что вы рациональны. Это всегда мешает.
Она отключилась.
Максим ещё немного держал телефон у уха. Потом взял пиджак и вышел из кабинета, не сказав секретарю, куда едет.
К старому дому у Чистых прудов он приехал уже затемно.
Дождь недавно прошёл. Тротуар блестел под витринами, у кафе курили двое мужчин, из открытой двери пахло жареным луком и мокрой шерстью. Дом стоял в стороне от шумной улицы: четыре этажа, лепнина с трещинами, тяжёлая дверь, старые почтовые ящики в подъезде.
Никакой вывески снаружи.
На втором этаже, у тёмной двери, висела маленькая матовая табличка:
Вера Ланская. Личные расследования.
Максим остановился перед ней.
Не агентство. Не центр безопасности. Не обещание найти любого человека за три дня. Имя и два слова.
Он постучал.
— Войдите, — сказала она изнутри.
Кабинет оказался не тем, что он успел представить. Никаких жалюзи, металлических шкафов, доски с фотографиями и красными нитями. Комната была тихая, домашняя на первый взгляд, но без настоящего уюта.
Высокие полки с папками и книгами. Широкий стол из тёмного дерева. Два кресла напротив, поставленные на таком расстоянии, чтобы человек не чувствовал ни давления, ни лёгкой возможности уйти. Настольная лампа с латунной ножкой. У окна узкий диван, серый плед, сложенный небрежно. В углу глухо работал очиститель воздуха.
Пахло бумагой, кофе и чем-то горьким.
Вера поднялась ему навстречу.
На вид ей было около тридцати пяти, может быть больше. Тёмные волосы собраны низко, без старательности. Лицо спокойное, с усталостью у глаз; она её не прятала и не превращала в украшение. Тёмно-синяя блузка, широкие серые брюки, тонкое кольцо на среднем пальце левой руки.
Она не улыбнулась. Только кивнула, как будто они продолжали разговор, начатый по телефону.
— Максим?