Арина Велер – Верить Вере (страница 20)

Вера:

Вы ещё в офисе?

Максим посмотрел на время. Почти час ночи. Он ответил не сразу.

Максим:

Да.

Вера:

Не нужно всё вспоминать за одну ночь. Память не станет честнее от насилия.

Он усмехнулся. Даже в сообщении она говорила так, словно сидела напротив и видела его слишком хорошо.

Максим:

Вы всегда чувствуете, когда человек делает что-то неправильно?

Ответ пришёл не сразу.

Вера:

Нет. Иногда я просто знаю, что люди повторяют одну и ту же боль разными способами.

Максим прочитал несколько раз. В этом не было флирта. И всё равно между ними снова возникло что-то личное. Вера была где-то в старом доме у Чистых Прудов, возможно, с чашкой остывшего чая, с распущенными волосами, над папкой Анны. Он не знал, как выглядит Вера ночью, и это незнание стало опасным. С Анной он когда-то не боялся незнания. С Верой уже боялся. И всё равно тянулся.

Он закрыл ноутбук. Экран погас, Анна исчезла. В тёмном стекле окна остался только он: мужчина в пустом офисе посреди ночи, пытающийся восстановить женщину, которую потерял, чтобы понять, была ли она женщиной.

Телефон снова лёг в ладонь. Он хотел написать Вере: «Я вспомнил, что с ней было хорошо». Стер. Написал: «Мне кажется, я начал бояться именно потому, что мне стало спокойно». И это стер.

В конце отправил только:

Максим:

Я завтра пришлю запись.

Вера:

Хорошо. И уезжайте домой. Вам нужен отдых.

Он посмотрел на это «домой» и вдруг подумал, что у Веры, наверное, есть свой дом. Свои чашки, книги, утро, куда он не имеет права входить. Эта мысль должна была поставить границу. Вместо этого она сделала Веру живее.

Максим выключил свет в кабинете, взял пиджак и вышел.

В машине он почти назвал адрес Инги. Почти. Голосовая система ждала, мягко подсвечивая экран. Женский голос спросил, куда ехать. В вопросе не было ни терпения, ни нетерпения. Только идеально настроенная готовность принять любой маршрут.

Максим молчал. Потом назвал свой адрес. Домой. На этот раз — домой.

Но всю дорогу, пока город скользил за стеклом мокрыми огнями, он думал об Анне, лежавшей рядом в полутьме и дышавшей неровно. Собственная квартира, Инга, Вера — всё отступило.

Так неровно, что тогда это казалось самым точным доказательством жизни. А теперь — самым жестоким.

Глава 4. Лера

Утром Максим отправил Вере запись.

Не голосовую. Голосом он бы не смог. В истории с Анной многое держалось на интонациях, и если бы он начал говорить вслух, то сам услышал бы себя раньше конца: взрослый мужчина в машине перед офисом, пониженным голосом рассказывающий о чужой руке на запястье, пятне вина на эскизе, смехе из-за часов, неровном дыхании в темноте.

Он написал текстом.

Долго. Удалял целые абзацы, возвращал, снова убирал всё красивое, потому что Вера просила точности. К концу понял: любое воспоминание, если держать его бережно, начинает притворяться литературой.

Он не хотел украшать Анну.

Память сама подсвечивала её: старая фотография, затёртая пальцами.

После отправки стало пусто.

Не легче.

Пусто.

Как если бы он отдал Вере маленький участок собственной кожи. Место ещё не болело, но уже знало, что заболит при касании.

Ответ пришёл через час.

Вера:

Я прочитала. Важное не в паузе. Важное в том, что до паузы Анна дала вам право быть несобранным. После этого любое её совпадение стало опасным.

Максим смотрел на сообщение у окна переговорной. Через десять минут должен был начаться закрытый созвон с европейским офисом. За стеклом сотрудники рассаживались, открывали ноутбуки, раскладывали бумаги. На большом экране уже висел слайд с новым слоганом клиентской программы: Мы чувствуем вас раньше, чем вы попросите.

Он перечитал фразу Веры.

Право быть несобранным.

Да.

Анна дала ему именно это.

И, возможно, он испугался её так рано не из-за странности. Она быстро подошла к месту, куда он почти никого не пускал. Не к постели. Постель сама по себе ничего не доказывала. Люди могут быть голыми и оставаться закрытыми внутри до последней пуговицы.

Анна вошла глубже.

Туда, где он устал держать форму.

Телефон снова дрогнул.

Вера:

Следующая — Лера. Не присылайте пока всё. Сначала ответьте себе: что именно она дала вам такого, чего после Анны вы уже не умели просить?

Максим медленно опустил руку.

Лера.

Имя вернулось не образом.

Температурой.

Если Анна в памяти была светом, бумагой, черешней, полутёмной комнатой и неловким смехом у застёжки часов, то Лера возвращалась иначе: красный неон на мокром стекле, дорогой алкоголь, разогретая кожа, низкий бас из колонок, пальцы на его затылке, смех прямо у уха, такой близкий, что он чувствовал его шеей.

С Лерой не было покоя.

С Лерой было другое.

Она дала ему возможность перестать думать.

И это, как он понял теперь, было следующим звеном.

Созвон начался без него.

Точнее, он вошёл в переговорную, сел во главе стола, включил камеру, ответил на приветствия, задал два вопроса по логистике, сделал пометку о сроках и резко остановил молодого менеджера с гладким объяснением провала поставок.

Но часть его уже стояла в другом месте.

В зале закрытой презентации, где он впервые увидел Леру.