Арина Теплова – (не) Любимая жена северного Вепря (страница 32)

— Не веришь? — воскликнула Пересвета и тут же задрала рукав. — Смотри.

Я в ужасе уставилась на страшные синяки на ее запястье, там почти была содрана кожа. Она чуть приподняла жемчужные нити, свисавшие с ее кокошника, обнажая шею. На ней тоже были кровоподтеки, чуть зажившие, но от этого не менее жуткие.

— Как он люто с тобой! — выдохнула я жалостливо. — Но все же ты сама виновата. Зачем продолжаешь с Русланом переписку?

— Так это письмо еще до замужества было! А муж взъярился на меня оттого, что я не девой досталась ему. Понимаешь? Сейчас у нас с Русланом ничего нет. Прости меня, Елана. Сжалься надо мной. Податься мне больше некуда. Батюшка мой не примет меня, он сразу сказал: уйдешь от мужа — иди на все четыре стороны. Он меня дурную не примет обратно.

— А к мужу?

— Нет! Говорю же, насмерть забьет меня. Там моя погибель. Чует муж, что не люблю я его.

Я совсем не горела желанием видеть любовницу мужа в своем дворце, но все же некая жалость проснулась во мне. Пересвета была влюблена в Руслана, а ее выдали за другого, а тот оказался еще тем «зверюгой». Вон как бил ее! А если я откажу ей, и она будет вынуждена вернуться к Белаве и погибнет?

Нет, как бы я не была настроена простить Пересветы, смерти я ей не желала.

— Хорошо. Можешь поселиться в западном крыле дворца, там живут все придворные. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнаты.

Конечно меня коробило даже от мысли, что зазноба моего мужа будет жить у нас во дворце, но опять же четыре наложницы же жили. И ничего. Так что еще одна девка для забавы обузой не будет. Тем более я знала, что если мужчина захочет он будет верным только жене, а если нет, то хоть к себе его привяжи, все равно на других женщин смотреть будет.

— О, благодарю, Елана! Ты так добра ко мне. А я столько горя тебе причинила, ну, с Русланом.

— Ну будет каяться, — уже недовольно заявила я.

— Ты такая хорошая, раз не держишь на меня зла.

— Не держу. Трех комнат тебе и твоим служанкам хватит?

— Да, вполне.

— Тогда оставайся. А теперь мне некогда, я спешу.

— Да-да, я понимаю.

— И ещё, Пересвета, — сказала тихо я. — Так и быть живи у меня во дворце, сколько надобно, но видеть я тебя не желаю. Пожалуйста, сделай так, чтобы я не встречала тебя везде.

— Да, я понимаю, — снова повторила, как попугай молодая женщина. — Я исполню твою волю, княгиня.

Быстро подойдя к Рогнеде, я велела ей приготовить дальние комнаты для Пересветы и снова поспешила в сторону северной части дворца.

На совет я вошла, когда все двадцать бояр уже сидели в большой гриднице за дубовым столом. Мое появление вызвало удивление среди бояр. Они начали перешептываться, но открыто никто возражать не стал. Я направилась к столу.

— Еще бабы не хватало на совете, — шепнул один боярин другому на ухо, но я отчетливо это услышала, проходя мимо.

Прищурилась, села во главе стола, на место, которое, видимо, обычно занимал мой муж на советах. Разложила деловито перед собой исписанный лист и подала знак рукой слуге, чтобы приблизился.

— Принеси бумагу и чернила, — приказала я, хотела записывать кратко, о чем будут говорить.

Слуга кивнул и быстро удалился исполнять мое повеление.

Я же дождалась, пока бояре замолчат, и заявила:

— Мой муж отбыл на войну. Потому я вместо него буду на совете. В Уложении нашего княжества написано, что я имею на это право. Хочу сама услышать все, что будете обсуждать.

— Как угодно, княгиня, — согласился ближайший боярин.

Глава 45

Я обвела взглядом всю дюжину бояр, одетых в богатые кафтаны до пола, в невысоких шапках, украшенных каменьями. Отметила что в основном здесь были мужчины лет сорока и чуть старше. Ни молодых, ни старцев не было. Все они носили короткие бороды, как и все мужчины княжества, а на пальцах дорогие перстни.

— Уважаемые, ведите совет, как привыкли. Я пока просто послушаю, — предложила я по-доброму. — Только, пожалуйста, представляйтесь, как каждого из вас зовут, чтобы я запомнила.

— Как прикажешь, княгиня.

Бояре начали обсуждение. Сначала говорили о начале посева на полях, потом о сборе налогов и податей. Далее перешли к вопросу об установлении более жесткого закона за воровство и конокрадство. Один из бояр предложил отрубать руки. Уже собрались голосовать, но я тут же возразила:

— Нет. Никому руки в наказание мы рубить не будем.

— Царевна, мы уже это с советниками обсуждали, и большинство за это, — объяснил один из бояр.

— Я княгиня. В отсутствие мужа, я могу на корню отменить любое ваше предложение. И единовластно. В Уложении о том сказано, — тут же парировала я. Боярин замолчал, а я продолжала: — Незачем инвалидов плодить. Это же потом человек нормально ни работать, ни жить не сможет. А вдруг он одумается и добропорядочным жителем станет? А мы его уже изувечим.

— Но как же, княгиня, воров-то наказывать? Темницы переполнены, а из всех кормить надо. А у нас народ голодает.

Я на миг задумалась. Бояре зашумели, убеждая меня все же за свое предложение. Но у меня уже созрела идея. Конечно не совсем моя, но явно лучше, чем руки рубить. Я просто вспомнила, как в СССР использовали заключенных.

— Нечего им без дела сидеть в темницах. Всех, кто в состоянии стоять и работать, надо на службу какую-нибудь определить. Например, лес валить, или ямы или рвы какие копать в новых строящихся градах. Тяжелый труд, пусть и отрабатывают свое воровство. А казне им платить не надо, деньги сэкономим. Только едой обеспечивать.

— Дак они ж сбегут, пока работают, за ними же присмотр нужен, — придирчиво заявил другой боярин.

— Как сбегут? Они же в кандалах, — сказала я. — Поставить пару ратников в охрану, чтобы следили за ними. В тюрьмах-то их ведь тоже охраняют.

— Очень непонятно, как это сделать, княгиня, — начал другой боярин.

— Ты же советник, вот и подумай. В помощь для дум своих дьяков или воевод возьми. Я тоже думать буду. А через три дня встретимся снова на совете, и все обсудим. Но ни о каких телесных наказаниях и пытках, а уж тем более увечьях жителей я не желаю слышать.

Бояре продолжили обсуждать важные вопросы. Основными были нехватка средств в казне на войну и как поднять те или иные налоги. Денег не хватало ни на что, даже на продовольствие. Пшеницу и другие крупы приходилось закупать у соседнего царства, чтобы прокормиться. Как я поняла, уже второй год был неурожай из-за очень суровых зим и дождливого лета.

В какой-то момент, услышав очередную фразу о том, что нет денег на сиротские приюты, и много детей шатается без присмотра по городам и деревням, я даже возмутилась.

— Как же так можно? Малые дети голодные и на улице? Почему нет приютов?

— Так где денег на это взять, княгиня? Мы еще с Золотым царством за пушки не рассчитались, а ты про сирот каких-то заботишься. А не заплатим за пушки — новые нам не дадут. А как же воевать-то без них? Князь вот сегодня прислал гонца, что надобно ему еще прислать ратников и две сотни пушек. Не могут одолеть гуннов.

— Согласна, пушки нужны, но и дети бездомные — это не дело, — не унималась я.

— Так я же не против детей, только где деньги-то брать? — ворчали в голос бояре. — Надобно ещё налоги и подати в казну повышать.

— Ничего повышать мы не будем, — заявила я, прекрасно понимая, что бесконечно обирать народ было нельзя. Так недалеко и до бунта народного дойти. — Надо искать то, что мы тратим зря, и где эти деньги не очень-то нужны. А мы тратим. Подготовь мне, боярин Емельян Егорович, к завтрашнему дню книги, где написаны все расходы и доходы княжества, — обратилась я к советнику, который занимался царской казной и сбором податей.

— Есть же такие?

— А как же есть, княгиня. Только что там углядеть хочешь? Там всё исправно записано и верно.

— Вот я и проверю.

— Хорошо, только дай мне три дня, чтобы записи последние внести. Я уж неделю не записывал там ничего.

— Ладно, — согласилась я. — Три дня. И чтобы через три дня эти книги со всеми записями были у меня.

Далее обсудили ещё несколько вопросов, касающихся строительства новой крепости на юге страны, перебоев в поставках продовольствия и отправку новых сотен ратников на границы княжества к Руслану. Затем решили закончить совет, не имея более важных вопросов.

— Погодите, — заявила я. — А как же решается дело с чумой? Почему мы это не обсуждали?

— Так этим делом лекари да знахари заняты. Их служба.

— Не справляются они, — остановила я советников — бояр. — Говорят, что каждый день по сотне людей умирает.

— Точнее, почти три сотни в столице и окрестным землям, — ответил советник по населению.

— Вот. Потому думаю, пора и нам как-то решать, что делать. Явно лекари не могут остановить этот мор.

Неожиданно Стожар поднял руку, привлекая к себе внимание. Я велела ему говорить.

— Здесь один старец-знахарь пришел, княгиня. У двери дожидается. Он по поводу чумы. Сказал, что ведает, как победить ее, — заявил Стожар. Быстро приблизившись ко мне, наклонился к моему уху, и тихо добавил, чтобы слышала только я: — Он дельные слова говорит, княгиня. Ты бы послушала его. Авось поможет.

— Какой еще знахарь? — возмутился один из советников. — Мы его не звали на совет.

— Я звала, — соврала я тут же, чем пресекла любые попытки бояр воспротивится приходу этого знахаря. — Пригласи его сюда, Стожар. Пусть расскажет, что он придумал.