Арина Теплова – (не) Любимая жена северного Вепря (страница 12)

— Я тоже хотел бы это знать, — задумчиво произнес Руслан, нахмурившись. — И тут же властно заявил: — Я провожу тебя до спальни. Чтобы еще чего дурного не вышло.

— Я сама дойду.

— Доведу, сказал.

Он бесцеремонно сжал мой локоть и повел вперед по коридору. Что меня опять удивило. Неужели мой благоверный беспокоился обо мне? Не может того быть!

— Мне надо поговорить с тобой об одном важном деле, Руслан, — начала я, стараясь идти быстрее, чтобы успеть за его широким шагом.

— Надо же? И о каком же деле? — он не успел окончить фразу, как около нас появился ратник.

— Царевич! — воскликнул он и на миг замолчал, оглядывая мой окровавленный наряд. Мотнул головой и продолжал: — Император Тимул немедля требует тебя к себе. Сегодня на северной границе гунны прорвали оборону и вторглись в Адаманское княжество.

— Гром Перуна! — процедил Руслан, отпуская мой локоть.

— Все военные советники уже в гриднице, ждут только тебя.

— Иду, — кивнул Руслан и бросил на меня озабоченный взгляд. — Отведи царевну в ее спальню и вели позвать ее сенную девку, чтобы побыла с ней.

— Вызвать лекаря к царевне? — спросил ратник, мрачно осматривая мое светло-лиловое платье, залитое кровью змеи.

— Как она пожелает, — бросил уже через плечо Руслан и умчался вперед.

Я же, потирая зудящую шею, направилась с ратником в свою комнату.

Почти два часа я не могла прийти в себя. Утреннее происшествие, а более заявления Руслана о том, что меня хотели убить, причём подослав боевую натренированную гадюку, мягко говоря вызвало в моем существе ужас.

Я прекрасно помнила, как я попала в этот мир. Упав с башни. Теперь была змея. И этим два случая точно были связаны между собой. Причем все нападения на меня были исполнены очень умело. В воспоминаниях Еланы, которые иногда озаряли меня, не было даже намека о том, кто мог столкнуть ее с башни.  Она только помнила, что подошла к краю, а потом словно какой-то вихрь подхватил ее и столкнул вниз. Да и сейчас этот кто-то подослал гадюку.

Похоже некто ненавидел меня так сильно, а точнее царевну Елану, что вознамерился неприятно убрать меня из жизни.

Первые подозреваемые, которых мне подбросило сознание были Руслан и Пересвета. В их негативном отношении ко мне я была уверена. Но Руслан отпадал сразу. В день падения с башни он был на войне. Конечно мог послать другого совершить грязное дело. Но зачем тогда спас меня сейчас?  Ведь в коридоре никого не было, когда он вышел из терема матери. Он бы мог спокойно понаблюдать за моей кончиной, но он спас меня.

Оставалась Пересвета. Эта тихоня последнее время вызывала у меня неприятные чувства. Открыто она расточала мне льстивые слова и притворялась моим другом, а за спиной требовала от моего мужа, чтобы он порвал со мной. Я на дух не переносила таких двуличных сук.

Потому именно Пересвету я теперь подозревала. Позже  я поделилась своими мыслями с дядей Рогданом. От него у меня не было секретов. Возбудившись от этой жуткой новости, он собрался немедля разобраться с Пересветой. Но я запретила ему. Я хотела быть уверенной, что это именно она.

Тогда дядя заявил, что будет охранять меня ежечасно и попробует проследить за княжной. Я согласилась.

Глава 19

Только после полудня, отмывшись от крови змеи и немного подремав, я почувствовала себя лучше. Захватив большой плетёный короб, отправилась с дядей Рогданом в темницу. Хотела проверить своего вчерашнего пациента, а также лекаря.

Опять пришлось повоевать с Бруданом, но сегодня он пустил меня почти сразу, видимо, понимая, что спорить со мной бесполезно. Дядя остался с Бруданом, а я отправилась с очередным охранником в мрачные казематы.

Сначала проведала бедного Ворнаву. Пока стражник не видел, я кинула ему тайком теплый платок и половину краюхи хлеба. После направилась с ратником, что сопровождал меня, к вчерашнему больному.

Пленник находился в той же темнице, что и вчера, с деревянными нарами и небольшим оконцем под потолком. Тут все же было не так сыро и промозгло, как в земляной яме.

Подойдя к его ложу, я поставила плетеный короб на землю. Увидела, что мужчина не спит. Он тяжело дышал и был в сознании. Увидев меня, он как-то весь напрягся, и его взгляд стал осознанным. Отметила, что цвет лица у пленника здоровый, и голубые глаза — ясные. Только сейчас отметила, что он очень молод, лет двадцати пяти не более.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я раненого, чуть улыбнувшись.

— Так ты не призрак? — прохрипел он в ответ удивленно.

 Протянул ко мне руку, чуть дотронувшись до моего одеяния.

— Нет. Я живая. Вчера я вытащила осколок из твоего бока и зашила плоть. Сейчас пришла осмотреть рану. Прости, не знаю твоего имени.

— Яромир, — выдохнул раненый. — Думал от жара мерещится мне такая краса...

— Ты много не говори, береги силы.

— Ты знахарка?

— Нет. Но у меня есть лекарские навыки, знаю, как лечить больных.

— Знать тебе я обязан что меня вытащили из той ямы? Ратник сказал, что ты говорила обо мне с сотником.

— Я только попросила милости для тебя у сотника Брудана. Ты болен.

— Благодарю, красавица. У тебя доброе сердце. Могу я услышать твоё имя?

— Царевна Елана. Жена Руслана из рода Танганитов.

— Ааа… жена Северного Вепря. Странно...

— Что же?

— Слышал я о тебе, много дурного, царевна, но ты совсем не такая, как я погляжу.

— Возможно, — улыбнулась я.

Незачем было объяснять ему, что я действительно другая.

Напоив раненого отваром, который снимал жар и укреплял иммунитет, я перевязала Яромира. Отметила, что рана быстро затягивается. Теперь я была уверена, что Яромир пойдет на поправку. Это меня очень обрадовало, ведь я смогла помочь несчастному.

Раненый не казался мне злодеем, его взгляд был слишком чистым и открытым. И говорил он без злобы и как-то проникновенно, потому я не удержалась от вопроса, когда уже убирала в короб окровавленные бинты:

— Как ты попал сюда? За что тебя посадили в темницу?

— Поднял восстание на севере царства. Против самоуправства местного воеводы. Сколько ни писали мы челобитные императору, все впустую. А этот воевода настоящий кровопийца, вор и лиходей.

— Понятно. За правое дело пострадал.

— Не… не за правое. Там мне здесь сказали. Раз против императорского воеводы народ поднял, значит бунтовщик и против Тимула. А я первый за императора свою жизнь отдам. Просто хотел справедливости, а вон как вышло.

— Печально, — вздохнула я, жалея молодого человека.

— Теперь, видать, если не повесят, то на юг, на Онежские рудники сошлют. Если, конечно, здесь не окочурюсь до того.

Слова раненого почему-то задели меня за живое, было обидно за него. Вроде бы он боролся за правое дело, пытался свергнуть взяточника и злодея воеводу, а попал сюда. Яромир был так молод, а ему уже сломали жизнь. Что с ним будет? Или в тюрьме уморят, в этом каменном мешке, или на рудниках долго не проживёт.

— Я попробую попросить за тебя, поговорю с императрицей.

— Не смей, царевна! Это может навредить тебе. Император люто ненавидит всех бунтарей, так что меня вряд ли помилует, а тебя возненавидит. Не хочу, чтобы моя спасительница пострадала из-за меня.

— Но всё же...

— Обещай, что не будешь просить за меня? Иначе покоя себе не найду.

— Хорошо.

Темницу я покинула мрачная, но все же немного успокоенная. Знала, что Яромир выживет, и свой долг как врача я выполнила. Теперь надо было вызволить лекаря.

Потому я решила снова наведаться к императрице. Застала Любаву наконец у себя, и она приняла меня. Жена императора и мать Руслана оказалась в общении очень приятной женщиной. Выслушав мою просьбу, она спросила:

— Ты так привязана к этому лекарю, Елана?

— Нет. Но он стар и болен. Моя совесть не дает мне покоя, пока он томится в этом каменном мешке, поймите, императрица.

— Да, понимаю. Но отчего Руслан осерчал на него?

— Лекарь скрыл от него мое недомогание, что я часто падаю в обморок, — соврала я.

— Вот как? Ты больна, царевна? — озабоченно спросила императрица.

— Нет. Это просто от жары у меня бывает. А Руслан сказал, что ему нужна здоровая жена. Потому и осерчал на Воронова, что тот скрывал от него все.