Арина Теплова – Холопка или Кузнец на счастье (страница 9)

— И зачем я так глупо влюбилась в него? — прошептала я сама себе под нос, заканчивая мыть посуду, и горько вздохнула. — Нет, Полина, бегать за ним мы не будем. Пусть сам поймёт, какое я золото стала. А не поймёт, то и скатертью дорога.

Именно с таким настроением я легла спать.

Утром предстояло много дел.

Глава 13

Наутро я проснулась бодрая и полная сил.

Решила показать, что изменилась, стала хозяйственной, ответственной и красивой. Перво-наперво приготовила вкусный завтрак: наваристую кашу с тёртой малиной. Благо вчера Васятка, так я теперь ласково называла своего младшенького сына, насобирал ягод в лесу. Я очень хвалила его за это, ведь у него все ещё болела рука, хотя и не так сильно. Примочки, что я делала ему три раза на дню, точно помогали. Опухоль у мальчика спала, и сын теперь почтительно спрашивал:

— Что тебе помочь, мамка?

Как, впрочем, и Алёнка.

Мне казалось, что младшие дети не видели теплоты от матери, и моё доброе и ласковое отношение им было в диковинку. Когда я гладила их по голове или хвалила, они растерянно улыбались и искренне радовались, явно непривыкшие к такому.

Ещё с утра, как и решила накануне, я начала стряпать пирожки. Как ставить тесто, я не знала, но Танюша подсказала рецепт быстрого теста на простокваше. Благо сегодня был выходной от работ в поле, и старшие дети остались дома. Егор отсыпался сначала, а потом пошёл чинить покосившийся сарай.

Я же под руководством старшей дочери замесила тесто из простокваши, которая оказалась в погребе. Добавила муки, молока, масла, сахара, яичных белков и соли. Муку положила какую-то специальную из синего холщового мешочка. Как сказала Танюша: «Мука, что поднимает пирожки». Замесила тесто и оставила его всего на полчаса подниматься, пока мы с дочкой готовили начинку.

Решили испечь пироги с яблоком и малиной, другие — с луком и яйцом, а третьи с грибами, которые дала мне свекровь. Чуть позже к нам прибежала Алёнка, которая накормила куриц и помогла нам слепить пироги. Вышло у нас два больших противня, или, как говорили девочки, два «листика». Танюша аккуратно засунула их в печку, и потом я караулила, чтобы пироги не сгорели. Ведь в русской печке готовила их впервые.

К обеду поспел постный грибной суп, который я приготовила на скорую руку. А пирожки с парным молоком были на второе. Мы пообедали, а пока я мыла посуду, Вася сбегал к отцу, отнёс еду.

После полудня мы с детьми отправились на ярмарку.

Один раз в неделю, в выходной, когда крестьяне нашей и соседних деревень были свободны от барщины, устраивалась большая ярмарка на окраине нашего села. Сюда съезжался народ из соседних деревень. Кто-то покупал товары, кто-то продавал.

Деньги на ярмарку я потребовала у Степана поутру. Он дал три рубля, не сказав ни слова. Похоже, чувствовал свою вину, а может, пытался заслужить моё прощение. Ведь ночью я заперла дверь в свою спальню на засов. А когда он пришёл около полуночи и тихо постучал, сделала вид, что сплю и не слышу.

И вообще, я решила мужа больше к своему телу не подпускать. Пусть немного задумается над тем, что творил.

На ярмарке я прикупила три зеркала: одно в дом, размером с небольшой поднос, и два маленьких — себе и Танюше. Всё же у женщин должно быть карманное зеркальце. Они мне обошлись почти в полтора рубля. Танюша очень обрадовалась подарку, но сказала, что я веду себя как-то странно. Я промолчала в ответ, думая, что и вторая дочка уже на моей стороне. Теперь оставалось заслужить если уж не любовь, то хотя бы доверие Егора, а это было трудно. Старший сын со мной почти не разговаривал и старался меньше попадаться на глаза. Я чувствовала, что он меня недолюбливал.

Далее мы ходили по ярмарке и выбирали обновки из одежды и обуви. Я купила себе новую блузку и юбку. Тане и Алёнке — по новому сарафану, а парням — по тёплым штанам и валенкам. Что лучше купить, советовала мне Танюша. Говорила она со знанием дела и объясняла, почему надо покупать валенки летом, ведь зимой они будут дороже. Когда уже уходили с ярмарки, на оставшиеся копеечки я купила малышам по сладкому петушку, а старшим — по печатному прянику.

Оказалось, что три рубля в те времена — это довольно хорошие деньги. Мы истратили всё, и я не жалела. Подумала о том, что, если эта Ульянка пользуется телом моего мужа, отчего я не могу воспользоваться его кошельком? Накосячил — пусть платит.

Вечером мы даже умудрились посмотреть представление Петрушки за небольшой ширмой. Конечно, примитивное и деревенское развлечение для меня, но Алёнка и Вася с удовольствием хлопали и от души смеялись, когда кукольный Петрушка убегал от медведя.

Егор с нами не ходил, зато остальные дети радовались и говорили, что никогда так весело не проводили время на ярмарке.

Возвращаясь домой, мы повстречали невысокого коренастого мужика в добротной одежде. Он окликнул нас и сразу же спросил:

— Глашка, чего твой Егор не приходит ко мне? Я же ему сказал, что место это для него придержу. Он парень работящий и толковый, как раз самая ему работа.

— Какое место? — спросила я. — Егор ничего не говорил.

— Вы не серчайте, Прохор Лукич, — тут же вмешалась Танюша. — Но братец не сказывал о том мамке.

— Почему?

— Дак не хочет он идти на этот птичник на барский двор.

— Ну и дурак, — ответил Прохор. — Работа непыльная, за курами смотри да трёх работников подгоняй, чтобы не зевали. Замечательная служба, и барин по три рубля в месяц платит.

Я тут же смекнула, что работа на этом птичнике точно была лучше и легче, чем в поле. Или за курами смотреть, кормить и убирать, или косой весь день махать. И почему Егор отказался, не понимала. Но решила, что надо застолбить эту работу, пока её не предложили кому другому.

— Прохор Лукич, миленький! — взмолилась я. — Ты погоди. Не предлагай никому другому. Я поговорю с Егором, он согласится.

— Мамка, он не захочет, не будет он слушать тебя, — повторила Таня. — Ты же знаешь, если упрётся, то, как и тятя, не изменит своего решения.

Я нахмурилась. Похоже, Таня очень хорошо знала брата, а так как Егор не жаловал меня как мать, то, вполне возможно, мои уговоры не подействуют, но такое место терять не хотелось. Ведь я уже не раз думала, как облегчить жизнь Тани и Егора. Не желала я, чтобы они с зари до вечера батрачили в поле. Тяжелейшая работа, а они так молоды. А тут предлагают работу полегче, а этот вредный Егор не хочет. Но всё же надо было сначала поговорить с ним.

— А если на эту службу кто другой пойдёт, вот Таня, например? — спросила я у мужика.

— Как это Танька? — опешил он. — Она же девка. Нет, Глафира, Иван Иванович не разрешит бабу брать. Только мужик нужен.

— Жаль… — заметила я. — Но ты всё равно, дорогой Прохор Лукич, подожди, я поговорю с Егором.

— Я-то погожу, Глаша, не вопрос, — заявил Прохор и как-то странно подмигнул мне. — Из всегдашнего расположения к тебе. Но недолго. Дня три погожу, а потом Аникию Петрову предложу.

— За три дня я всё решу, спасибо!

Мужик плотоядно оглядел меня ещё раз и пошёл далее по своим делам. Я же задумалась: такое впечатление, что я была по нраву этому Прохору. А что, мужик он не старый, чуть за сорок, крепкий, только лысый немного, зато вон как о моём Егоре печётся.

— Танюша, не пойму, отчего Прохор Лукич службы в барской усадьбе раздаёт? — задала я вопрос, который бы позволил мне узнать больше об этом Прохоре.

— А как же, мамка, — удивилась Таня. — Он же помощник управляющего и староста нашей деревни. Кто же, если не он?

— А-а-а, да, ты правда.

Глава 14

За ужином, когда вся семья сидела за столом, я не удержалась от вопроса:

— Егор, почему ты не хочешь служить в птичнике на барском дворе?

Старший сын недовольно зыркнул на меня и агрессивно ответил:

— Не лезь в это дело, мать.

— Это и моё дело, сын. Прохор Лукич печётся о тебе, как и я, — возразила я, нахмурившись.

Мне не нравилось, как говорил со мной Егор, в его тоне слышалась плохо скрываемая злоба.

— А я просил вас о том? — снова огрызнулся Егор в мою сторону.

Я взглянула на Степана. Он невозмутимо ел свою картошку с печёной рыбой и делал вид, что это его не касается. Мне показалось, что он знает нечто большее про Егора и причину его нежелания служить в птичнике, но молчит. Это мне не понравилось.

— Но пойми, эта работа легче и лучше, а барин живые рубли платит, — пыталась убедить я.

— Сказал, нет! Мать, меня купец Ермолаев к себе в гильдию берёт, буду рыбой торговать, а не за курями твоими смотреть.

— А если не возьмёт? — спросила я.

— Возьмёт! Он обещал, — ответил Егор. — А ты не учи меня, как жить. Большой я уже, мать.

— А ну цыц! — вдруг вмешался Степан, грохнув кулаком по столу. И грозно посмотрел на старшего сына: — Как с матерью говоришь, пострел?!

— Она спросила, я ответил, — пробубнил недовольно Егор уже совсем другим тоном, более почтительным и неуверенным.

— Ещё одно бранное слово скажешь матери, не посмотрю, что ты большой, вмиг половником огрею!

Егор тут же как-то скис и опустил глаза, нервно затеребил деревянную ложку.

— Прости, тятя, и ты, мамка, прости, — произнёс он тихо.

— То-то же! — выдал в его сторону Степан и, повернувшись ко мне, сказал: — Ты, Глашенька, не волнуйся. Ежели не возьмут его в гильдию Ермолаева, так снова ко мне в кузню учиться пойдёт. Дело хоть и грязное и тяжёлое, зато деньга и почёт всегда будет. Так, Егор?