Арина Теплова – Холопка или Кузнец на счастье (страница 8)

— То есть, пока я дома делами занята, за детьми смотрю, скотину кормлю, ты других женщин обхаживаешь? — Я замялась, все же не стоило забывать, что мы в деревне. — Точнее, баб обхаживаешь. Вот, значит, какая у тебя работа до вечерней зорьки! Вижу.

— Так Ульяна не чета тебе! — вдруг вспылил Степан, обернувшись. — У неё и в избе чисто, и половицы вязаные, да и пироги она вкусные стряпает.

Опешив от слов мужа, я даже зависла.

Он что же, на полном серьёзе при мне, его жене, нахваливает полюбовницу? Впервые в жизни мне захотелось ударить мужчину, и чем-нибудь тяжёлым. Но я сдержалась. Показывать свой гнев, который выдал бы моё бессилие и слабость, я не собиралась.

— Я тоже стряпать умею!

— Да неужели? — хмыкнул Степан, опять отворачиваясь и снова начиная яростно стучать по наковальне молотом.

Я посмотрела на его обнажённую спину, крепкую, сильную, натруженную, на упругие ягодицы и бедра в простых штанах. И вспомнила сегодняшнюю ночь, что мы провели вместе. И от этого стало ещё противнее на душе.

— Умею. Завтра прямо с утра и настряпаю, — твёрдо сказала я.

— Да ты уже, поди, забыла, как тесто ставить. У Таньки спроси, чтоб ничего не перепутать.

Я поджала губы, тесто я и правда не умела ставить. Покупала готовое в магазине в своём времени и далее дома готовила пироги или булочки. Нравилось мне это дело, хотя всегда могла заказать и готовые. Ну ладно, он подсказал, у кого можно спросить. Танечка наверняка выручит. Она вроде ко мне нормально относится, не то что Егорка.

— Какой тебе пирог завтра приготовить, Степан? — спросила я.

— Да всё равно, — пожал он плечами. — Главное, не горелый. А то в прошлый раз ты сожгла всё.

— Издеваешься?

— Нет, Глаша, — вздохнул он. — Готовка — это не твоё, ты отродясь не умела пироги печь. Картохи навари да похлёбки, и будет с тебя. А сейчас не мешай. Мне надо ограду ещё сегодня доковать.

— Значит, как Ульяна тут ходит, ты её не выгоняешь, а я так, отвлекаю, да?

— Да.

Тут меня взяла такая злость, что я опять несколько раз выдохнула, чтобы успокоиться. Эта вертихвостка хочет отбить моего мужа. А он мне самой нужен! Ведь я его уже почти полюбила.

— И как тебе не стыдно? Такое жене говорить! — возмущённо выдала я.

— Работа у меня, жена. Принесла еду и ступай. Некогда мне.

Я нахмурилась и всё же не удержалась от вопроса:

— Ты спал с ней?

Он замер, опустив молоток, напрягся, не оборачиваясь.

— Нет.

— А мне так не кажется, — заявила обвинительно я.

Он резко обернулся и гневно выдал:

— Ты чего начала-то? Тебе ж раньше всё равно было.

— А сейчас не всё равно!

— Глаша, уйди Христа ради, мне некогда. Вечером поговорим, дома.

Глава 12

Из кузни я ушла сразу же, даже не стала дожидаться, пока Степан поест. Было слишком противно находиться рядом. Решила позже послать Васю за корзинкой с пустым горшком и крынкой.

Медленно следуя по деревенской улочке домой, я напряженно думала, прокручивала в голове слова Степана. Никак не могла прийти в себя от всего увиденного в кузне.

Значит, у моего мужа была любовница или возлюбленная. Эта Ульяна. И бабы на реке не зря говорили про то. Предупреждали, а я, наивная дурёха, решила, раз муж, то не может на других женщин смотреть. Век-то другой, устои патриархальные. Ан нет, всё оказалось так же примитивно и грязно, как и в нашем двадцать первом веке, где измена стала обыденным делом.

«Клубнички» захотелось мужу после двадцати лет брака, это понятно. Да и Глаша была дурной женой, одни походы в трактир чего стоили. Есть с чего Степану загулять с другой. Может, желал забыться в объятьях этой темноволосой крали.

На душе сделалось гадко и муторно. Первым порывом было выгнать этого кобеля из дому. Это я перед ним пыталась оправдать себя, поговорить по душам, понять, насколько важна для него Ульяна. Похоже, важна, раз он мне её в пример ставил. Потому желание порвать с ним овладело мной на какое-то время, пока шла домой.

Но более всего удручало, что целовался он с другой после вчерашней ночи, которую мы провели вместе.

И я чувствовала, что уже почти влюбилась в моего нового мужа. А как не влюбиться? Работящий, красивый, сильный мужик и в постели ого-го, да ещё и дети у нас, и хозяйство общее. И меня вроде не тиранит, даже не требует пироги печь. Хороший мужик, но вот эта Ульянка!

Уже подходя к своему двору, решила: Степана этой темноволосой шалаве не отдам! Не для того я сюда приехала, точнее, попала, получила в дар мужа, чтобы отдавать таким, как эта Ульянка.

Однако самолюбие постоянно нашёптывало: не стоит добиваться мужика, который считает нормальным блудить с другой бабой. Я себя не на помойке нашла.

В общем, я совсем растерялась, не понимая, как поступить в этой непростой ситуации.

Купаться на речку мы не пошли. У меня совсем не было настроения.

Вернувшись домой, я с ожесточением занялась домашними делами: драила окна, мыла полы, даже убирала с Алёнкой в хлеву у куриц и свиней. Надо было занять себя физическим трудом, чтобы хоть немного успокоиться и решить, как поступить дальше: или варить мужу борщи и пытаться вернуть в семью, или послать на все четыре стороны.

Однако Степан вроде не собирался уходить, ведь он не сказал об этом ни слова. Может, он хотел одаривать своим вниманием и жену, и любовницу сразу? А что, удобно.

Ближе к вечеру я поставила готовиться в печь гречневую кашу с грибами, а ещё немного прополола огород с Алёнкой.

Всё думала, как вести себя со Степаном. А ещё безумно хотелось пойти к Ульяне и поговорить с ней жёстко. Потребовать, чтобы она оставила моего мужа в покое.

Около шести с поля пришли Таня и Егор. Уставшие и потные. Я помогла им умыться, подала чистые полотенца. Их я нашла в шкафчике за печкой. Старший сын быстро поглотил миску гречи с салатом и ушёл гулять с другими парнями, а вот Таня осталась дома. Степан ещё не вернулся, потому я подсела к старшей дочке, пока она ела, и спросила:

— Танюша, скажи, а если мы с твоим отцом жить вместе больше не будем?

Девушка тут же отложила ложку и напряженно спросила:

— Как так? Это из-за Ульяны?

— Ты тоже знаешь? — выпалила я. — В деревне что, все об этом знают, только я ничего?

— Да, — вздохнула удручённо Таня. — Все жалеют тебя, оттого и не говорят.

— Понятно. Я вот думаю, может, отдать отца твоего этой Ульяне. Как говорится, насильно мил не будешь.

— Что ты говоришь, мать? Мы без тяти по миру пойдём. Оброк, три рубля серебром каждый месяц, как отдавать будем? Ты разве забыла, что в поле-то не вся барщина, а только часть её. А барин живыми деньгами за работу тяте платит. Если бы не он, у нас ни коровы, ни лошади бы не было. Да и дом у нас лучший в деревне, пол деревянный и печь не по-чёрному. Сам управляющий барина живёт хуже.

Я поняла, что Степан зарабатывал хорошо, потому, возможно, думал, что жена не будет предъявлять ему за любовницу.

— И что же? Терпеть, пока он эту Ульянку обхаживает?

— Так многие бабы терпят, — вздохнула Таня. — Жизнь у нас такая, доля бабья. А тятя, мне кажется, одумается. Я знаю, мамка, он тебя любит.

Дочка говорила так, словно ей было не семнадцать, а все девяносто лет.

Я задумалась. Все же всех тонкостей этого мира я ещё не знала, а Танюша говорила очень разумно. Это в моем мире я могла спокойно уйти от изменника мужа, открыть своё дело, заработать на жизнь сама. Но здесь? Женщины в этом времени не просто бесправны, они всё равно что приложение к сильному полу.

За ужином и после со Степаном я не разговаривала. Даже когда он похвалил меня за вкусный ужин и чистую избу, не ответила. Игнорировала его и видела, что он удивлён. Похоже, не ожидал такой реакции от меня.

— Злишься на меня, Глаша? — спросил он, когда я мыла посуду.

Подошёл сзади, тихо сказал на ухо.

— Нет.

— Ты не заболела часом? Думал, скандал мне дома устроишь.

Скандал? Нет, не дождёшься. Прекрасно понимала, что любой скандал только усугубит ситуацию, и муж ещё раз утвердится в том, что я «дурная баба». Потому я прищурилась и тихо сказала:

— Там поленница покосилась, у нас с Васей сил не хватает нижние бревна сдвинуть. Ты бы поднял её, Степан.

Муж как-то странно посмотрел на меня. Понял, что говорить на тему Ульяны я не желаю. Быстро кивнул и пошёл на двор.