Арина Теплова – Боярыня Марфа (страница 22)

— Как знаешь, Василий, — согласилась я и присела на высокий деревянный стул у стола.

Староста, отвечая на мои вопросы, рассказал мне довольно много.

В двух принадлежащих мне деревнях было более ста дворов и восемьсот жителей. Это, как я поняла, были довольно крупные деревни для того времени. В основном крестьяне занимались выращиванием зерновых и овощных культур, а также рыбной ловлей. Так же в деревнях жили семь охотников, которые промышляли охотой на птицу и на пушного и копытного лесного зверя.

Дважды в месяц в новгородскую усадьбу Адашевых доставляли несколько телег натурального оброка продуктами и разной утварью, такой как изделия из бересты и дерева. Один раз в месяц староста привозил и денежный оброк. Крестьяне продавали на местных рынках и ярмарках овощи и пушнину с разрешения боярина и за это получали деньги. Малую часть оставляли для нужд деревень, а основную прибыль привозили Адашеву.

Глава 33

Всё вроде бы было понятно и логично. Но теперь к лету оброк становился всё меньше, ведь новые сельхозкультуры ещё не выросли, а одной пушниной особо не разживёшься, как я поняла со слов Василия. Существовал так называемый порог: сколько зверя могли добывать мои охотники в лесах. За этим строго следили власти. Каждый месяц мой муж наведывался в Сытный приказ Новгорода и отчитывался за пойманных и отстрелянных зверей.

Ко всему прочему, в моём владении по государевой грамоте осталось всего две деревни, и то благодаря Кириллу и его высокопоставленным родственникам. Раньше Адашеву принадлежали: ещё одна небольшая усадьба в Твери, небольшой дом в Москве и всего семь деревень. Оттуда тоже раньше приезжали старосты на доклад к боярину. Довольно обширное хозяйство.

Сейчас же у меня во владении были всего две деревеньки, эта усадьба, и небольшой дом в Москве. Остальное добро Федора Адашева было изъято в царскую казну.

Василий рассказал мне немного и о жителях. И я пообещала, как только будет возможность, обязательно приехать в мои деревни. Своими глазами посмотреть, что там и как.

После обеденной трапезы я отправилась с Потапом осматривать тайный ход. Оказывается, дверь в него была спрятана за большой иконой Спасителя в молельной горнице. Открывалась потайная дверь сдвигом иконы. Ход был очень узкий, едва вмещался один человек, и в некоторых местах даже приходилось нагибаться.

Взяв свечи, мы с ключником прошли до конца пыльного хода и вышли у дальнего амбара, уже за высоким частоколом, который опоясывал усадьбу. Выход из хода был прямо из заброшенного колодца, стоявшего в пустынном месте у реки Волхов.

Слава Богу, здесь никого не было. Я до последнего опасалась, что, когда мы выйдем наружу, нас может поджидать злодей Сидор.

— Потап, даю тебе поручение, — заявила я взволнованно. — Возьми в помощь несколько дворовых мужиков, кирпичи, я их видела в старом сарае у свинарни. И что там ещё нужно. И замуруйте этот ход намертво, чтобы больше никто не смог пройти в него. И начните это делать прямо завтра с утра.

— Как прикажешь, хозяйка, сделаем.

— А отрыть проход в ход с другой стороны можно?

— Это вряд ли. Ход-то из колодца глубоко в земле идет, чтобы под частоколом пройти. Чтобы его вырыть тут, много времени надобно.

— Поняла. Значит, если кто удумает сделать это, то мы сразу и увидим.

— Да, Марфа Даниловна. Я велю, чтобы сторож наш два раза в день обходил вокруг усадьбы. Чтобы ты спокойна была, хозяйка.

Я поблагодарила Потапа. Он, видимо, видел моё нервное, испуганное состояние.

— И ещё скажи, где мне взять себе охрану?

— Охрану? — удивился ключник. — Ты чего-то боишься, хозяйка?

— С чего ты взял? — вспыхнула я, не хотела, чтобы кто-то догадался, чего я боюсь.

— Дак и ход этот замуровать велела, и сейчас охрану тебе надо. Я ж смекать то умею.

— Ты прав, один человек угрожает мне. Я боюсь, что он что-нибудь сделает мне или детям моим. Поэтому мне и нужна охрана.

— Дак можно кому из холопов наших приказать. Он будет ходить везде с тобой, Марфа Даниловна.

— Нет. Мне нужен именно военный какой. И желательно с оружием. А лучше два. Понимаешь, тот разбойник очень опасен. Ты не знаешь, где нанять то можно таких охранников?

— Э, наверное, только в Разбойном приказе, хозяйка. Туда бы тебе сходить. У них там часто стрельцы без дела маются. Знаю, что сосед наш, боярин Понуров, в том приказе себе дюжину стрельцов нанимал, когда в Астрахань ездил. Ну чтобы лихие люди его не пограбили.

— Именно это мне и нужно. А где этот приказ находится, Потап?

— Дак сведу тебя туда, Марфа Данилова, если хочешь. Или сегодня, или завтра.

— Хорошо. Завтра поутру возьмем с собой ещё кого из мужиков, и сходите со мной в этот приказ.

После разговора с Потапом мне стало немного спокойнее. Ход мы нашли, и скоро он будет замурован от всяких мерзких людей. Стрельцов для охраны я тоже уже узнала, где нанять. Оставалось только решить проблему с деньгами. Может, мне удастся уговорить охранников послужить немного в долг, пока не привезут новый оброк из деревни? Это был бы самый лучший вариант.

Глава 34

В тот день я возилась с Наташенькой. Малышка недомогала, постоянно хныкала и отказывалась есть. Её ручки болели и чесались. Один раз няне Агриппине удалось намазать девочке руки мазью, которую велела сделать знахарка. Но больше Наташа не давалась.

И ела она тоже очень плохо. Во время ужина я едва уговорила малышку съесть тёплую запеканку с творогом и репой и выпить молока, но от супа и второго она отказалась.

После вечерней трапезы я решала с Потапом и Ильёй, как лучше заделать дыру, что они разломали в Красной горнице, когда мы искали концы хода. Они в один голос твердили, что надо пригласить мастера по росписи стен и снова нарисовать и восстановить диковинный орнамент, что был на стене.

Но у меня пока не было денег нанимать каких-то мастеров, потому я велела им ограничиться только восстановлением кирпичной кладки пока. Это могли сделать мои холопы сами, и даже кирпич у нас в дальнем сарае имелся. На вход за иконой временно навесили увесистый замок.

В какой-то момент в горницу, где я говорила с мужиками, прибежала Наташенька и, прижавшись ко мне, прохныкала:

— Матюшка, мазька — гадость! И нянька Агрипка зляя, я не хотю мазять.

В горнице появилась дородная няня и важно сказала:

— Наталья Фёдоровна, пойди-ка сюды. Ишь, бегать к мамке вздумала.

Я подхватила девочку на руки. Она была худенькой и лёгкой. Наташа тут же прижалась ко мне.

— Оставь её со мной, Агриппина, — велела я.

— Так ручки мазать чадушке надобно, Марфа Даниловна. А она никак не даёт, проказница!

— Матюшка, мазька поганька. Я не будю! — причитала Наташа.

Она намертво вцепилась в меня тонкими ручонками и уткнулась мокрым от слёз личиком в мою шею.

— Наталья Фёдоровна, поди сюда немедля, — возразила уже недовольно нянька. — Или мне придётся тебя связать!

— Не надо так, Агриппина! — возмутилась я.

— А как же ещё ей руки намазать? Если она не даётся? Болезнь-то не уйдёт.

Некоторые методы воспитания няньки меня, прямо говоря, повергали в стопор. То розги, которые я запретила, то сейчас связать.

— Я сама всё сделаю, — заявила я властно. — Будь добра, принеси тряпицы и мазь в мою спальню. Я уговорю Наташу.

— Как прикажешь, боярыня, — ответила нянька и важно удалилась.

Видя, что мужики всё поняли, я направилась с дочкой в свою спальню. Было уже поздно, около девяти часов и девочке пора было спать, а руки еще не обработаны.

Я же придумала одну хитрость. Когда-то давно, когда мой сынишка из прежнего мира был совсем маленьким, я именно так и делала, когда мазала от ветрянки, а он боялся.

По дороге я захватила с собой деревянную куклу Наташи. А когда вошли в спальню, я предложила:

— Наташенька, хочешь, я расскажу тебе сказку про Кота в сапогах?

— Хотю.

— Тогда садись сюда, — я усадила её на свою кровать. — Будешь сказку слушать, и мы куклу твою полечим.

Как раз няня Агриппина принесла мазь и тряпки, и я, уже начав рассказывать сказку, жестом велела ей уйти.

Пока рассказывала, осторожно снимала с ручек девочки тряпицы.

Чуть прервалась и спросила:

— Будем куклу лечить? Чтобы ручки у неё не болели?

Малышка кивнула, и я дала ей ложечку, и она начала немного мазать мазь на куклу. Потом я предложила сделать это и ей — ну, чтобы кукле было не так обидно, что ее одну лечат. Наташа кивнула и протянула свою ручку, потом, поняв, что мазь чуть щиплет, хотела захныкать, но Кот в сапогах уже встретился в моей сказке с великаном, и девочка, позабыв о ручках, приоткрыв рот, с упоением слушала дальше мою сказку. Я же быстро смазала её ручки и продолжала рассказывать про находчивого и хитрого кота.

— А котя правда может в сапожках гуляти? — спросила вдруг Наташенька.

Я уже начала обматывать её намазанные ручки тряпками и видела, что зуд от мази пошёл. Главное было отвлечь ребёнка на первые пять — семь минут. Потом, как и сказала знахарка, жжение приходило.

— А как же, — улыбнулась я дочке. — Он ещё умеет на лошади скакать и ложкой кашу есть.