Арина Стен – Моя самая большая тайна (страница 30)

— Что ты здесь делаешь?

Яростно сверкнув глазами, повернулся к бывшей любовнице. Внимательно оглядел ее с ног до головы, поражаясь, каким слепцом я был когда-то, что не видел, насколько фальшивой она была.

В девушке не было ничего натурального. Накладные ресницы, накачанные губы, искусственная грудь. До встречи с малышкой меня это все привлекало, теперь же мой дружок и не дрогнет при виде этой ненатуральной красоты. Привлекательной и желанной для меня была только Ната. И никто больше.

— Меня пригласили, — ответила тем временем Лена, глядя с искренним возмущением. — Если ты не в курсе, наша фирма является вашим давним партнером.

— Ты всего лишь секретутка, — выплюнул зло. — Тебя бы не стали приглашать.

— Как грубо, Андрюш, — надула губы она. — Раньше ты таким не был, — проворковала, изменившись в лице, и потянулась, чтобы погладить меня по щеке.

Передернувшись от отвращения, резко откинул от себя конечность с длинными, тоже наращенными, ногтями.

— Ох, ладно, — закатила она глаза. — Я уже говорила тебе, что осознала свою ошибку и хочу возобновить наши отношения. Я здесь ради тебя.

Девушка скользнула ко мне, положив руки мне на плечи. Выдохнула прямо в губы, соблазнительно облизнувшись. Ей казалось, что соблазнительно, я же в этом жесте не видел ничего эротичного.

— Убирайся отсюда.

От холода, сквозившего в моем голосе, она поежилась. Неожиданно, ее глаза вспыхнули торжеством, победно улыбнувшись, она резко подалась вперед и присосалась к моим губам.

Охренев от такой наглости, я не сразу нашел в себе силы, чтобы оторвать ее от себя. Но в итоге у меня получилось.

— Какого хера ты творишь? — воскликнул, отпихнув от себя девушку и вытирая рот рукавом.

— Видимо, этот спектакль был для меня, — раздался сзади голос моей малышки.

И столько в нем было злости, что я непроизвольно напрягся. Прикрыв глаза, взмолился всем богам, готовым меня слушать, чтобы Ната не сделала неправильные выводы.

Медленно обернувшись, посмотрел на еле сдерживающуюся девушку (когда и куда делся Коля, мать его?). Она смотрела исключительно на Лену и сжимала кулаки.

Я попытался понять, что же она думает, но в первый раз за все время нашего знакомства, не мог прочитать ее эмоции. На лице Наты застыла каменная маска — непроницаемая и пугающая меня до дрожи.

— Советую тебе как можно скорее уносить отсюда свою фальшивую задницу, — прорычала малышка, надвигаясь на соперницу (хотя, какая из Лены соперница? У моей девочки нет и не может быть соперниц!)

— Иначе что? — вскинула голову эта шлюшка.

— Иначе от твоего личика останутся одни лоскуты.

В голосе Наты сквозила неприкрытая угроза, и, если бы у Лены были мозги и хоть капля инстинкта самосохранения, она бы развернулась и ушла. Но ни того, ни другого у нее не было. Если судить по дальнейшим событиям.

Наталья

Когда Коля вернулся к нам один, я решила отправиться на поиски Андрея. Друг хотел было меня остановить, но Аня ему не дала этого сделать.

— Не вмешивайся, — не терпящим возражений тоном отрезала его невеста.

Вздохнув, Николай кивнул и пропустил меня вперед.

Представшая моим глазам картина была… неприятной. И это еще слабо сказано. Увидеть, как на шею твоему мужчине вешается дешевая прошмандовка — удовольствие ниже среднего.

Уверена, она хотела, чтобы я устроила скандал, бросила Андрея и в сердцах сбежала с банкета, но я не собиралась этого делать. Удивив даже саму себя, на самом деле.

Стань я свидетельницей подобной сцены месяц назад, без раздумий поступила бы именно так, как от меня ожидала эта дрянь. Но сейчас вместо жгучей ревности меня обуяла дикая злость. На то, что кто-то посмел влезть своими грязными лапами в наши со Светлицким отношения и попытался их разрушить. Не дождетесь.

Я люблю этого мужчину, а он любит меня. В этом я была уверена также, как в том, что по утрам на востоке встает солнце. Хотя заветные слова так толком и не были сказаны — ни Андреем, ни мною, я всем своим существом ощущала его любовь. В его прикосновениях, ласках, нежных взглядах.

И просрать это я не собиралась. Но и устраивать отвратительную сцену на глазах любого, кто захочет в этот момент выйти подышать свежим воздухом, тоже не хотелось. Поэтому я, пусть и не в самых лестных выражениях, предложила даме покинуть банкет.

Вот только дама оказалась без мозгов. Вместо того, чтобы уйти, она сделала несколько шагов в моем направлении и презрительно фыркнула.

— Да что ты можешь мне сделать, пигалица?

Прищурившись, прикинула в голове габариты соперницы, которая была на голову выше меня, и усмехнулась. Наконец-то уроки самообороны от отца пригодятся.

Не говоря ни слова, я замахнулась и смачно врезала ей по носу. Руку тут же прострелило болью, но вид схватившейся за начавший кровоточить нос девушки с лихвой окупил любые неудобства.

— Ты больная? — взвизгнула она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Возможно, — равнодушно пожала плечами, встряхивая руку.

Торжествующую улыбку сдержать не могла.

Шалашовка посмотрела на Андрея, но тот лишь ухмыльнулся и продолжил неотрывно смотреть на меня полным восхищения взглядом.

— Ну и оставайся с ней, — попыталась фыркнуть она, но скривилась от боли.

Продолжая держаться за нос, выскочила на улицу. Даже верхнюю одежду из гардероба не захватила.

Я улыбнулась подошедшему Светлицкому. Мужчина взял меня за руку, осмотрел немного сбитые костяшки и осторожно поцеловал их, стараясь не причинить боль.

— Пойдем, Рэмбо, промоем твои раны, — сказал охрипшим голосом и потянул меня в сторону туалета.

Глава 29

Наталья

Меня начало потряхивать. Наступил отходняк. Несмотря на то, что отец научил меня как постоять за себя, до сего дня мне не приходилось пускать свои умения в ход. Не было необходимости. Даже с подвыпившими и не очень адекватными мужиками удавалось договариваться без мордобоя. А тут… хрупкая девушка…

Андрей закрыл за нами дверь в туалет на щеколду, подвел меня к раковине и аккуратно промыл руку. Приложив к костяшкам бумажное полотенце, мягко, стараясь не давить на ранки, промокнул.

— В идеале приложить бы лед, но не сейчас, — все тем же хриплым голосом впервые за все время, что мы находились в туалете, сказал Андрей.

— Не сейчас? — удивилась.

Мне вообще было сложно понять, что же про мою выходку думает Светлицкий. Если судить по поведению, то ничего предосудительного он в ней не видит, но хотелось бы конкретики.

— О, да, — пробормотал Андрей, оттесняя меня к стенке и разворачивая к себе спиной. Я не сопротивлялась, поскольку не совсем понимала, что он собирается делать. — Не сейчас.

Прижав меня к себе, невесомо поцеловал шею, провел руками вдоль тела, захватив ими начавшую наливаться желанием грудь. Чуть сжал ее, безошибочно нащупав под бюстгалтером затвердевшие соски.

Я откинула голову ему на плечо, предоставляя место для поцелуев, и негромко простонала. Желание уже полностью завладело мной, мысли о том, что мы находимся в общественном месте, даже мимо не пробегали. Да и нам не впервой заниматься этим в туалете. А в том, что подобные ласки закончатся сексом, я не сомневалась.

Мужчина прикусил чувствительную кожу у основания шеи, прошелся поцелуями до ушка, захватил зубами мочку и немного оттянул ее.

— Потрясающая женщина, — выдохнул в ухо, прижимаясь к моей попке бедрами, предоставляя возможность почувствовать всю силу своего желания.

Силу, которая мне так хорошо знакома. И от которой у меня всегда подкашивались ноги.

— Обопрись ручками о дверь, — сказал тихо, держа меня за бедра, потянув их на себя, заставляя меня отклячить попу, прогнувшись в пояснице. — Ревнивица моя, — прошептал, оглаживая ягодицы сквозь ткань платья. — Самая желанная, — одной рукой поднял юбку, другой стянул с меня трусы. — Влажная, — удовлетворенно хмыкнул, почувствовав яркое доказательство того, что я совсем не против в очередной раз заняться непотребством. — Горячая, — простонал, ныряя внутрь двумя пальцами.

Светлицкий отодвинулся так, чтобы не касаться меня ни одной частью тела, кроме тех пальцев, которыми он ласкал меня, вырывая из груди громкие стоны. Я пыталась сдерживаться, дабы не привлекать внимание к тому, что происходит в туалете, но это было бесполезно. Я и в лучшие моменты не была тихоней, а сейчас, когда адреналин сменился возбуждением, и меня буквально потряхивало от него, и подавно не могла молчать.

— Да, малышка, — насаживая меня на свои пальцы, простонал Андрей. — Не сдерживайся. Я хочу слышать, как тебе хорошо со мной. А ты, — на этих словах он вновь прижался ко мне, на этот раз уже освобожденным из плена брюк членом, — должна знать, что никто, — пальцы покинули лоно, — никогда, — головкой провел между губок, поласкав ею набухший клитор, — не будет, — резко вошел, плотно прижимаясь бедрами, — для меня, — снова сжал грудь, — желаннее, — пара яростных движений бедрами, мне все тяжелее было прислушиваться к тому, что он говорит, но я старалась не терять нить, не смотря на обуявшую меня похоть, — тебя.

Последнее слово Андрей прорычал, начав стремительно, не заботясь о моем комфорте трахаться со мной. Это не было занятием любовью или сексом, это был жесткий трах. И, черт возьми, мне это нравилось.

Никогда до этого момента Светлицкий настолько не терял голову. Да и я вместе с ним.