Арина Сайрова – Дом на честном слове (страница 2)

— Я могу потребовать немедленного возврата как за неполное исполнение. Но тогда ты вправе потребовать назад короткую дорогу. Пройденные шаги не вытащишь из ног. Олек должен будет пройти их сейчас или дать равную замену.

Лицо писаря побледнело.

— Четыре тысячи?

— Не меньше.

— Я не дойду до схода.

— Если потребуешь расторжения — не дойдёшь.

— Значит, лес обманул и всё равно выиграл?

— Нет. Дух назвал цену, ты её повторил. Он ошибся в исполнении, а ошибка тоже имеет цену для обеих сторон. Мы можем потребовать завершить дорогу без нового залога. Тогда твоё чтение останется у него до третьего рассвета.

— Сход сегодня.

— Я знаю.

— Без меня Савр прочтёт людям только то, что ему удобно.

Яр не стал отвечать. Именно поэтому жена Олека пришла к нему затемно, босая, в накинутом поверх рубахи овчинном тулупе. Не потому, что муж заблудился: из Леса Мен люди возвращались и после недели. Её напугало другое — Олек стоял у собственного стола, водил пальцем по спискам и просил её назвать, где чья земля. В Ясенях спорили о новом мостовом сборе. Староста Савр Лот хотел назначить его по дворам, а не по числу телег. Для бедных это было тяжелее. Олек хранил старые решения схода и умел находить в них точные слова.

— Есть третий путь, — сказал Яр.

Придорожник поднял голову. Олек шагнул ближе.

— Какой?

— Не отменять договор и не ждать срока. Выкупить оставшиеся дни равноценной работой.

— У меня ничего нет, — быстро сказал Олек. — Два медяка и хлеб.

— Дух брал не деньги.

— Другого умения я не отдам.

— Я и не предлагаю.

Яр снова коснулся столба. Верхняя строка была старой, потемневшей от дождей. Ниже предупреждения о воде виднелись мелкие царапины — имена, знаки охотников, счётные зарубки. На обратной стороне кто-то вырезал круг, пересечённый косой линией. Могильный знак.

— Это не дорожный столб, — сказал Яр. — Вернее, не только дорожный. Его вытесали из старой кладбищенской ограды.

Олек обошёл столб.

— Откуда здесь могила?

— Не здесь. Вниз по просеке было кладбище до того, как Чёрная лощина наполнилась водой. Когда берег осыпался, ограду разобрали. На таких столбах имена умерших писали со стороны могил, чтобы путник видел только дорогу.

— Я этого не читал в книгах.

— Потому что последнюю книгу старого кладбища съели мыши. Осталась половина листа у Мары.

При упоминании матери Яр ощутил знакомое раздражение. В их доме хранилось слишком много вещей, которые будто случайно не дошли до общинной кладовой: половина кладбищенского списка, три карты прежних меж, связка ключей без замков. Отец называл это рабочим собранием сборщика. Мать — памятью рода. Яр всё чаще думал, что правильнее сказать: чужое, которое Невели привыкли держать рядом.

Придорожник подошёл к столбу и приложил к кругу ладонь из корней.

— Имена не прочтены, — сказал он.

— Ты их хранишь?

— Я храню дерево у дороги.

— На дереве долг памяти. Люди обещали перенести знаки, когда кладбище затопило, но не перенесли. Для леса это незавершённая работа?

— Работа названа живыми перед мёртвыми, а не перед лесом.

— Но столбы взяли для дорог Леса Мен.

Маленький дух наклонился, и желуди на его спине тихо стукнулись друг о друга.

— Взяли.

— Тогда предлагаю обмен. Олек перепишет все сохранившиеся имена со старых столбов на камни у новой ограды. За это ты вернёшь ему чтение сегодня, после последнего имени. Предмет — перепись. Срок — до захода солнца. Цена с твоей стороны — оставшиеся дни его умения читать. Без процентов и нового залога.

Олек уставился на него:

— Как я перепишу имена, если не умею читать?

— Я буду читать. Ты будешь писать.

— Ты сказал, кладбище затопило.

— Лощину затопило. Верхний ряд ограды остался на сухом склоне. Если столбы не растащили, там около сорока имён.

— До схода осталось три часа.

— Значит, пиши быстро.

Придорожник провёл корнем по могильному знаку. Из трещины в столбе выступила янтарная капля, застывшая в форме крошечной буквы.

— Я не владелец имён, — произнёс он. — Не могу принять работу за умерших.

— Но можешь принять работу за дерево, которое используешь. Мы не обещаем прощения от умерших. Мы обещаем сделать имена снова читаемыми.

— Камни у новой ограды принадлежат людям.

— Надписи будут видны лесу.

Дух повернулся к Олеку.

— Ты согласен переписать каждое сохранившееся имя без пропуска и заменить ошибочный знак за свой счёт до захода солнца?

Олек открыл рот, но Яр поднял руку.

— Сначала весь договор.

Жёлуди сухо щёлкнули. Придорожник не любил, когда его перебивали, однако подчинился.

— Я завершу короткую дорогу до межи Ясеней и после перенесения последнего имени верну умение читать до истечения трёх дней. Ты перепишешь каждое сохранившееся имя со столбов старой ограды на камни новой ограды без пропуска. Срок — до захода солнца. Ошибочный знак заменишь за свой счёт. Иных цен нет.

— А если имя стёрлось? — спросил Олек.

— Сохранившееся имя, — повторил Яр. — Не угадывай. Не дополняй по памяти. Если видна половина, перепиши половину и отметь утрату.

— Это будет считаться?

— Будет, — сказал дух.

— Камень и резец кто даёт?

— Я, — ответил Яр. — Это не часть вашей цены. Я даю их Олеку без обмена.

Писарь посмотрел на него с недоверием, словно бесплатный резец был подозрительнее лесного договора.

— Почему?

— Потому что могу.