Арина Роз – Муза на двоих (страница 9)

Красные чернила легли на бумагу, оставляя рубцы: «Он сжал её сосок так, что она вскрикнула от боли и пробежавшего по спине удовольствия, пока другой…»

– Она чувствовала себя желанной… – произнесла я. – Да, конечно.

Я зачеркнула это дерьмо с такой силой, что порвала бумагу, и написала: «Она чувствовала себя вещью, территорией, за которую борются два хищника, и это доводило ее до исступления…»

«– Да… – прошептала она», – прочитала я про себя.

– Слова?! – взорвалась я. – Какие могут быть слова, когда твой рот занят, а тело разрывается между двумя мужчинами?

Я почти выцарапала на полях: «Рот её был занят, и всё, что она могла – это мычать в такт их движениям, и в этом мычании была мольба и покорность.»

Я зачёркивала и писала, писала и зачёркивала. Когда я наконец закончила, откинувшись на спинку стула, я попыталась перевести дух.

– Ну и где твоя хвалёная властность, Алекс?! – спросила я пустоту.

Отодвинув от себя листы, я покончила с кофе и пирогом и отправилась в душ.

Стоя под почти обжигающе горячими струями, я пыталась смыть с себя нервный пот, выступивший во время редактуры, и память о вчерашнем разочаровывающем сексе с Дэном.

Я закрыла глаза и подалась к потоку воды лицом. Тут моё воображение разыгралось. Я представила Алекса. Он тихо входит в ванную, скидывает с себя одежду.

Он подходит сзади, его мокрые от брызг руки скользят по моим бокам к груди. Не ласково, а пытливо и настойчиво, заставляя меня кусать губы от удовольствия. Алекс разворачивает меня лицом к себе.

– На колени, – его приказ тонет в шуме воды.

Я подчиняюсь, опускаюсь перед ним. Я вижу каждую венку его напряжённого члена, чувствую его вкус на своих губах. Он берёт меня рукой за затылок и входит в мое горло резко, до самого основания, перекрывая воздух.

Я задыхаюсь, кашляю, слезы смешиваются с водой, а он двигается, держа меня за волосы, и каждый толчок – это наказание за мои мысли, за мои правки, за то, что я посмела хотеть именно этого.

Опершись одной рукой на кафель, другой изводя свой клитор, я кончила и громко выдохнула.

Открыв створку душевой, я обнаружила, что не взяла полотенце. Было решено выскользнуть наружу и, стараясь не капать на пол, быстро пробежать в спальню. Я сделал лишь пару шагов, как ноги поехали по мокрому полу, и я с размаху шлепнулась на холодный паркет.

Острая, электрическая боль в копчике пронзила все тело, вырвав из горла короткий, бессвязный звук – нечто среднее между стоном и всхлипом:

– Твою мать! – Слезы выступили на глазах не от боли, а от бешенства на саму себя.

Я лежала, абсолютно голая, мокрая и беспомощная, как ощипанная курица.

– С тобой всё в порядке?

Голос прозвучал прямо надо мной. Низкий, узнаваемый, начисто лишенный всякой эмоции. Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам разливается огненная волна стыда.

Я рискнула приоткрыть один глаз. Это был Алекс в своем безупречном пальто. Его взгляд был намеренно прикован к моему лицу, но я видела, как на долю секунды он скользнул вниз, по моему мокрому телу, и его скула чуть дрогнула.

– Я… – я попыталась встать, оперевшись на локоть, но новая волна боли в копчике заставила меня снова осесть на пол с тихим стоном. Унижение было немыслимым.

Он молча снял пальто, и прежде чем я успела что-то сказать, накинул его на меня. Ткань была холодной снаружи, но сохранила тепло его тела внутри. Пахло морозным воздухом, дорогим деревом и им. Затем он без лишних слов наклонился, одной рукой подхватил меня под колени, другой – под спину и легко поднял.

Мое тело напряглось, но не от неприятия, а от шока. Он нес меня по коридору в свою, нет, в мою комнату, а я, закутанная в его пальто, прижималась лицом к его груди, стараясь дышать тише. Я чувствовала каждое движение его мышц, слышала его ровное дыхание и ненавидела себя за то, что в этом унизительном моменте мне хотелось… его.

Он уложил меня на кровать, как ребенка, прямо в пальто и отошел к двери.

– Лежи. Не двигайся, – спокойно сказал он. – Ты копчик отбила.

– Я могу сама… – попыталась я запротестовать, но он уже вышел, оставив дверь приоткрытой.

Я сбросила с себя пальто и с трудом залезла под одеяло. Покусывая губы, я лежала и слушала, как на кухне открывается холодильник, звенит посуда. Через несколько минут Алекс вернулся с подносом, на котором стояла тарелка и бокал вина. На тарелке лежали идеальные, как с картинки, роллы.

– Мы купили их в городе, – он поставил поднос на кровать. – Поешь. И не вставай без необходимости. Я потом его заберу.

– Алекс… – позвала я его, когда его рука уже лежала на дверной ручке.

Он обернулся, вопросительно подняв бровь.

– Спасибо, – прошептала я.

Он лишь коротко кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.

Глава 9. Страсти накаляются

Вика

Сознание возвращалось ко мне медленно, как сквозь толщу мутной воды. Я открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где нахожусь. Комната тонула в сумерках, длинные сиреневые тени ползли по стенам, сливаясь в причудливые узоры. Я провела ладонью по шелковой простыне.

И тогда память всплыли обрывки сцен. Падение. Острая, обжигающая боль в копчике. Унизительная беспомощность. И он… Алекс… Его руки, подхватившие меня, его пальто…

Я осторожно, с опаской, попыталась перевернуться на бок. Лёгкая ломота отозвалась внизу позвоночника, заставив меня тихо охнуть. Но это была уже не та пронзительная боль, что парализовала днем. Я могла двигаться. Медленно, скованно, но могла.

Мой взгляд упал на тумбочку – поднос с тарелкой из-под роллов и пустой бокал. Память услужливо подкинула картинку: его скулы, напрягшиеся, когда он нес меня по коридору… Его запах – мороз, дерево и что-то неуловимо мужское… Стыд и странная, щемящая благодарность подкатили к комом к горлу.

Чёрт возьми. Я ненавидела быть дамой в беде. Поэтому решила выйти к ним и доказать, что этот нелепый инцидент ничего не изменил. Что я все тот же собранный, профессиональный и чертовски независимый редактор.

Я уже потянулась к шкафу, раздумывая, что выбрать – джинсы или то самое черное платье – как вдруг в дверь постучали. Три четких, негромких удара.

Сердце совершило в груди непроизвольный кульбит. «Алекс», – пронеслось в голове. Кто же ещё? Наверное, пришёл проверить свою «пациентку». Сжать кулаки, выпрямить спину и встретить его с ледяным достоинством.

– Войдите, – сказала я.

Дверь открылась, и в проеме возник Дэн. В руках он зажал тарелку с бутербродом, наскоро собранным из того, что нашлось в холодильнике.

– Привет! – Он неуверенно улыбнулся, его взгляд метнулся по комнате, словно ища подтверждения, что ему здесь рады. – Решил проведать. Принёс подкрепление. На, – он протянул тарелку.

– Спасибо, – я кивнула, натянув халат на голое тело и туго завязывая пояс. – Мне уже лучше.

– Слушай, Вика, о вчерашнем… – он сделал уверенный шаг вперед. И глаза… его голубые глаза уже бегали по мне, выискивая слабину, за которую можно зацепиться. – Я так переживал… Алекс сказал, ты голая на полу лежала… – его голос снизился до интимного шёпота, и он ехидно улыбнулся.

Вчерашняя ночь вспыхнула в памяти – его страстные, но не те прикосновения, его полное непонимание того, чего я на самом деле хочу. И сейчас, глядя на его голодный, наглеющий взгляд, я почувствовала, как внутри все сжимается от злости.

– Мне лучше, – строго повторила я. – Ты можешь идти.

Пахабная улыбочка сползла с его лица, сменившись обидой и удивлением.

– Ой, да ладно тебе! – он попытался обнять меня, его рука потянулась к моей талии. – Не выпендривайся. Тебе же понравилось!

Эти его тупые, настойчивые попытки вменить мне несуществующие чувства стали последней каплей. Я резко, со всей силы, оттолкнула его.

– Пошёл ты! – прошипела я, и от собственной ярости у меня перехватило дыхание. – Я тебе что, кукла резиновая?!

В этот момент дверь распахнулась без стука. Алекс стоял в проёме, словно тюремный надзиратель, который явился разнять драку заключённых. Он был всё в той же одежде, что и днём, только волосы были слегка растрепаны. Его взгляд, холодный и быстрый, как удар скальпеля, скользнул с моего взволнованного бледного лица на застывшего в нескольких шагах от меня Дэна.

– Что здесь происходит?! – прогремел он.

Дэн резко обернулся. На его лице смешались вина и внезапно вспыхнувшее упрямство нашкодившего ребёнка.

– Ничего такого, что не случалось бы в этом доме раньше, – он бросил это с вызовом, его голос дрогнул. – Или ты теперь установил монополию на нее?

Алекс сделал шаг внутрь комнаты. Он казался выше и массивнее в этом полумраке. Его внимание было всецело поглощено Дэном.

– Я установил правило уважать слово «нет», – спокойно сказал Алекс. – Создается впечатление, что ты его не расслышал. Выйди.

– О, вот как? – усмехнулся Дэн.

Он отступил на шаг, сжимая и разжимая кулаки.

– А сам-то? Весь день ходил вокруг неё. Благородный рыцарь Алекс, гляньте на него. «Принеси, подай, иди нахрен – не мешай» – вот ты кто. Удобная позиция, не правда ли? Чтобы скрыть, что сам хочешь её точно так же, как и я!

– Это не твоё собачье дело, – голос Алекса стал угрожающим. – Ты перешёл черту. И сейчас ты выйдешь сам, или с моей помощью.