Арина Роз – Муза на двоих (страница 10)

Они стояли друг напротив друга, и воздух в комнате кипел от непроизнесенных оскорблений, накопленной ревности и мужского соперничества. Дэн дёрнулся в сторону Алекса, но тот не пошевелился. Он лишь презрительно поднял одну бровь.

Дэн что-то пробормотал сквозь зубы, его плечи опали. С громким, театральным вздохом он бросил на меня последний взгляд – полный обиды, упрёка и отчаяния, – и вылетел из комнаты, захлопнув дверь с такой силой, что задрожали стекла в окне.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Я стояла, прислонившись к кровати, всё ещё переводя дыхание, чувствуя, как дрожь от адреналина медленно отступает, сменяясь странным тягучим возбуждением. Боль в копчике окончально исчезла.

В полумраке я видела лишь резкие черты лица Алекса и два горящих уголька глаз.

– Дэн переступил черту, – сказал он. – Он больше не посмеет к тебе подойти, обещаю.

Его спокойствие возбудило во мне азарт. Я мягко улыбнулась, глядя ему прямо в глаза.

– Скажи, Алекс… – я помедлила. – А ведь Дэн кое в чём прав?

Он замер, и я увидела, как в его глазах мелькнула искорка интереса.

– В чём именно? – тихо прохрипел он.

– Вся твоя холодность… – я сделала шаг, сокращая дистанцию, – Это просто длинное предисловие? К той самой сцене, где ты приказываешь мне быть хорошей девочкой?

Последние два слова я произнесла намеренно тихо, бросая ему вызов. Это была прямая цитата из его самой сокровенной фантазии.

Он не ответил сразу. Вместо этого он посмотрел на меня таким прямым и обнажённым, что мне стало жарко.

– Ты действительно хочешь об этом говорить? – наконец произнёс он.

Я кивнула.

– Хорошие девочки не задают таких вопросов. Они их боятся.

– А плохие? – не отводя взгляда, парировала я.

– Плохие… – он сделал шаг ко мне. – Получают то, чего хотят.

Его пальцы медленно скользнули по моей щеке к подбородку, приподнимая его.

– Но сначала… – его губы в сантиметре от моих, дыхание горячее, – плохая девочка должна признаться. Чего ты хочешь, Вика? Скажи мне.

– Тогда накажи меня. Или награди. Я готова на всё. Докажи, что твоё предисловие стоило такого долгого ожидания, – прошептала я, опускаясь на колени.

Не сводя с него глаз, я коснулась его ремня. Я медленно расстегнула холодную металлическую пряжку, затем единственную пуговицу. Молния расстегнулась с низким, шелковистым шорохом.

Дрожь в пальцах выдавала моё волнение, но я не торопилась, наслаждаясь тяжёлым дыханием Алекса над головой. Я стянула с него брюки и боксеры одним движением, и передо мной предстал он.

Его член был идеальным – мощным, упругим, с напряжёнными прожилками, пульсирующим в такт его учащённому дыханию. Я почувствовала исходящий от него жар и терпкий, чисто мужской запах, от которого закружилась голова.

Алекс взял его двумя пальцами и провёл им по моим губам:

– Тебе нравится?

Я покорно кивнула.

Его рука легла на мой затылок, напоминая, кто здесь главный.

– Теперь докажи, что твой рот умеет не только дерзко отвечать, – приказал Алекс, и в его тоне была та самая власть, которую я в нём искала.

Мои пальцы мягко обхватили член у основания, ощущая пульсацию под тонкой кожей. Я начала медленно, почти невесомо, водить по всей его длине кончиком языка – от мягкого нежного основания до упругой головки и обратно.

Провела языком вокруг чувствительного края, задерживаясь на маленькой щели, ощущая, как Алекс вздрагивает при каждом прикосновении. Мой язык скользнул по нежному желобку, лаская и исследуя каждый миллиметр.

– Да вот так… – рычал Алекс.

Мои губы плотно обхватили член, а язык продолжал волнообразные движения снизу вверх, пока я скользила к основанию. Одной рукой я продолжала ритмично ласкать его у корня, другая легла на его бедро, чувствуя, как напряжены его мышцы.

Я установила ритм – глубокие медленные движения по всей длине, чередующиеся с быстрыми и короткими, когда я фокусировалась только на головке, засасывая её и играя языком.

Время от времени я полностью отпускала его, чтобы остудить влажную кожу, наблюдая, как он напрягается от контраста, и снова погрузить в тепло своего рта, уже с новой силой.

Его руки собрали моя волосы на затылке в хвост, тело чуть наклонилось ко мне, а ягодицы напряглись.

Он резко вонзил в меня член, до самого основания, перекрывая дыхание. Я попыталась отстраниться, но его хватка в моих волосах стала железной.

– Не двигаться, – скомандовал он, и начал жёстко и беспощадно трахать меня в рот.

Каждый толчок заставлял меня давиться, слезы выступили на глазах, но я больше не сопротивлялась. Мои пальцы впились в мощные бёдра Алекса, не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться в этом водовороте. Звуки… влажные хлюпающие звуки, сливающиеся с моим мычанием, заполнили комнату.

Через несколько секунд он, сделав последний глубокий толчок, вытащил член из моего рта, наконец давая мне полноценно вздохнуть, и кончил на моё лицо. Горячие капли метками стыда и торжества легли на веки, щёки, губы. Я зажмурилась, всё ещё дрожа, чувствуя, как сперма медленно стекает по коже. Я облизнулась.

Он отпустил мои волосы и посмотрел на меня сверху вниз – его взгляд был тяжёлым, тёмным, полным какого-то нового, животного желания. Пальцы, всё ещё дрожащие, мягко провели по моей щеке, собирая влагу. Я открыла глаза и, приняв в рот всё, что ему удалось собрать с моего лица, сглотнула.

– Хорошая девочка, – прошептал он, и эти два слова прозвучали как высшая похвала.

Это было унизительно, отвратительно и безумно возбуждающе. Я провела языком по губам, ощущая его вкус – солёный, терпкий, вкус его плоти и моей безоговорочной победы в этой странной войне.

Он надел штаны и медленно опустился на колени передо мной, его дыхание всё ещё сбивалось. Большим пальцем он осторожно стер каплю с моего века, а затем поднес палец к моим губам.

– Чистый восторг, не так ли?

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Внезапно Алекс встал, обхватил мои бедра и он поднял меня, как пёрышко, и уложил на кровать. Я быстро вытерла лицо одеялом.

– А теперь, – его губы вновь оказались у моего уха, – пришло время твоей награды.

Один палец, затем два, без предупреждения вошли в меня, и я взвыла от переполняющих ощущений. Он знал моё тело лучше, чем я сама – каждую точку, каждый нерв. Его пальцы двигались в том же безжалостном ритме, что и его бёдра минуту назад, а его язык нашел мой клитор, заставляя меня выгибаться на постели.

– Алекс… я… – я пыталась предупредить, но от перевозбуждения волна оргазма накатила слишком быстро.

– Молчать, – шепнул он, на секунду оторвавшись от моих губок.

Когда конвульсии наконец стихли, он лег рядом, притянув меня к себе. Его рука лежала на моем бедре, тяжелая и властная даже в этой нежности.

– Ты думала, это было сильно? – он усмехнулся, и по моей спине пробежали мурашки. – Это была только разминка. Завтра ты узнаешь, на что я действительно способен.

Он провёл ладонью по моему бедру, оставляя след из мурашек.

– И ты будешь просить ещё. Умолять. Я научу тебя получать удовольствие от боли, а боль – от удовольствия. Спи, Вика. Тебе понадобятся силы.

Глава 10. Власть и отдача

Алекс

Я проснулся мгновенно, как только открыл глаза. Не было ни привычной сонливости, ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Я лежал на спине, глядя в потолок, и в памяти всплыл вчерашний вечер. Глаза Виктории, полные желания и подчинения, когда я приказал лечь спать. И она легла, даже не поужинав. Потому что я велел.

Мысль о той власти, что я теперь над ней имел, вызывала у меня странное возбуждение. Это не имело ничего общего с работой. Это было первобытное чувство собственника. Её добровольная покорность была высшей формой обладания. Теперь она принадлежала мне.

Я поднялся с кровати. План на утро тот же, что и в любой другой день – прохладный душ, бритьё, тёмные брюки и свежая рубашка.

Дэн уже сидел в кабинете, уставившись в экран монитора. Когда я вошел, он вздрогнул, но не обернулся.

– Доброе, – сухо ответил он.– Доброе утро», – бросил я, занимая свое место за столом.

Мы погрузились в работу. Вернее, в её видимость. Я намеренно открыл файл с самой откровенной сценой – той, где герой, властный начальник, впервые связывает героиню. Я начал холодно разбирать текст, слово за словом.

– Здесь не хватает сути, – сказал я, не глядя на Дэна. – Он кайфует не от её беспомощности самой по себе, а от тотального контроля. От того, что её тело, её реакции, её удовольствие – всё это теперь его собственность, которой он распоряжается по своему усмотрению. Её комфорт зависит только от его воли. В этом и есть настоящая власть. Не в том, чтобы причинять боль, а в абсолютном праве решать, будет ли ей больно или приятно. Я хочу сказать, что власть – это не садизм.

Дэн молча слушал, барабаня пальцами по столу. Он все понимал. Этот разговор был не о книге.

– Да, я понимаю, – наконец выдохнул он. – Я… я вчера перешел черту. Был идиотом.

Я откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.