Арина Роз – Лавка забытых снов (страница 2)

Свечи – не просто атмосфера, хотя и это важно. Огонь очищает пространство, выжигает негативную энергию, которую люди приносят с собой вместе со своими проблемами. Бабушка учила меня этому: «Человек несет в себе не только свою боль, внученька. Он несет боль всех, с кем общался за день. Наша задача – взять эту боль на себя, очистить ее и отдать покой».

Теплый свет свечей смягчает утренний полумрак, делает лавку живой, дышащей. Морфей одобрительно мурлычет с подоконника – ему тоже нравится, когда пахнет травами и горят свечи. Иногда думаю, что он единственный, кто понимает магию этого места лучше меня.

Иду к двери проверить письма. Каждое утро под дверью лежат записки от тех, кто не может долго ждать, пока я приготовлю состав. Они оставляют свои пожелания заранее, чтобы потом просто зайти и забрать готовую смесь. В основном это старики, молодые мамы с маленькими детьми, люди, которые работают допоздна. Поднимаю несколько конвертов, узнаю почерк постоянных клиентов.

Первое письмо от Веры Ивановны, той самой пожилой женщины, которая недавно овдовела. Ее почерк дрожащий, как и руки – сказывается возраст и горе. «Дорогая Саша, не могли бы вы приготовить сон от одиночества? Ночи такие длинные… Прилагаю деньги. Заберу завтра утром. Ваша Вера».

Сердце сжимается от сочувствия. Знаю эту боль – не от потери супруга, но от потери человека, который был всем миром. После смерти бабушки я тоже не знала, как жить дальше, как заполнить пустоту, которая образовалась в груди. Только у меня была лавка, работа, цель. А у Веры Ивановны – лишь одиночество и тоска.

Достаю нужный флакон с полки – нежно-розовая жидкость с перламутровыми переливами. В составе экстракт розы для нежности, ромашка для тепла, капелька меда для сладости снов. Но самое главное – намерение. Создавая этот состав, я думаю о любви, которая не заканчивается со смертью, о том, что дорогие люди остаются с нами в сердце и приходят во сне.

Подписываю этикетку красивым почерком – еще один навык, унаследованный от бабушки. «Для теплых воспоминаний и покоя сердца». Ставлю флакон на видное место – завтра Вера Ивановна обязательно придет за ним.

Второе письмо от студента Коли – он готовится к защите диплома, нервничает, не может сосредоточиться на учебе из-за плохого сна. Для него нужен отвар другого типа – прозрачный, с золотистыми искорками, в составе розмарин для памяти, мята для ясности мыслей, щепотка молотого жемчуга для удачи на экзамене.

Третье письмо меня удивляет – от молодой пары, которая планирует свадьбу. Просят сны для двоих, чтобы им снились одинаковые красивые сны накануне церемонии. Такие заказы бывают редко, но я знаю, как их грамотно выполнить.

Работаю молча, сосредоточенно. Каждый сон – это маленькое произведение искусства, каждый флакон – чья-то надежда. Смешиваю травы в определенных пропорциях, добавляю эфирные масла, настаиваю на родниковой воде. Процесс требует не только знания рецептов, но и интуиции, умения почувствовать, что именно нужно конкретному человеку.

Иногда ловлю себя на мысли, что создаю сны для других легче, чем дышу. Руки сами знают, какие травы взять, в каких пропорциях смешать, какие слова шепнуть над готовым составом. Но стоит попробовать сделать что-то для себя – и магия словно отворачивается от меня.

Может быть, в этом есть какая-то высшая справедливость? Тот, кто лечит других, не должен быть здоров сам? Или это проклятие нашего рода – помогать всем, кроме себя? В бабушкином дневнике я не нашла ответов на эти вопросы. Хотя… признаться, я читала его урывками, перескакивая с места на место, ища только рецепты и практические советы. До сих пор было слишком больно вчитываться в личные записи, размышления о жизни – я просто пролистывала эти страницы. Может быть, она тоже мучилась, и все-таки стоит найти в себе силы прочитать дневник полностью, от начала до конца?

Расставляю готовые заказы на полке, раскладываю письма стопкой. Каждое – чья-то история, чья-то боль, чья-то надежда на лучшую ночь. Удивительно, как много людей не могут спокойно спать. Раньше мне казалось, что кошмары и бессонница – это моя особенность, мое личное несчастье. Теперь понимаю, что таких, как я, множество.

Однако у них есть я. А у меня лишь флаконы, которые помогают не больше, чем обычный чай с ромашкой.

Колокольчик над дверью издает звонкую трель – звук, который всегда напоминает мне о бабушке. Она повесила его сорок лет назад, когда только открыла лавку, и говорила, что каждый звонок – это маленькое благословение. Сегодняшнее благословение приходит в виде отчаявшейся молодой мамы, которая выглядит такой же измученной, как и я после бессонной ночи.

Женщина входит неуверенно, словно не знает, стоит ли ей здесь находиться. Она молодая, лет двадцати пяти, с растрепанными русыми волосами, собранными в небрежный хвост. На ней джинсы и свитер, который, судя по пятнам, явно давно не стирался. Коляска у нее новая, дорогая, но сама она выглядит так, будто не спала минимум неделю.

Ребенок в коляске плачет – не просто капризничает, а плачет тем отчаянным, безудержным плачем, который говорит о том, что и маленький человек, и его родители находятся на пределе.

– Простите. – Женщина заходит и останавливается у порога, не решаясь идти дальше. – Я слышала… мне сказали, что здесь… – Она замолкает, видимо, не зная, как объяснить, зачем пришла.

– Проходите, пожалуйста, – говорю мягко, выходя из-за прилавка. – Меня зовут Саша. Чем могу помочь?

– Анна, – представляется она, и я невольно вздрагиваю: так звали бабушку. – А это Миша. – Она указывает на коляску, где продолжает плакать малыш. – Он… он не спит уже три дня. Совсем не спит. Я перепробовала все – и теплые ванны, и колыбельные, и укачивание, и даже к врачу ездила. Врач сказал, что ребенок здоров, но что-то его беспокоит.

Подхожу ближе к коляске, и малыш постепенно затихает, словно чувствует что-то особенное в моем присутствии. Так происходит всегда. Дети и животные реагируют на мою магию инстинктивно, без предрассудков и сомнений. Взрослые тоже ее чувствуют, но стараются не думать об этом, списывая на атмосферу лавки или мое обаяние.

– Ой, – удивляется Анна, – он перестал плакать. Как вы это сделали?

– Небольшой профессиональный секрет, – улыбаюсь я, осторожно заглядывая в коляску. – У людей, которые работают со снами, особая аура. Дети это чувствуют.

Четырехмесячный малыш лежит, широко распахнув темные, как у мамы, умные глаза. Он смотрит на меня внимательно, изучающе, и я вижу в этом взгляде что-то знакомое. Усталость. Он устал так же, как и его мама, как и я.

– Сколько ему месяцев? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ, могу определить по тому, как он держит голову.

– Четыре, – подтверждает мои догадки Анна. – Первые три месяца все было нормально. Он спал, как положено младенцам, – по шестнадцать часов в сутки. А потом начались проблемы – сначала засыпал с трудом, просыпался чаще. А последние три дня вообще не спит. Просто не спит. Лежит с открытыми глазами, плачет, если пытаешься его укачать.

Она садится в кресло у окна – то самое, где обычно сижу я, когда пытаюсь бороться с дневной усталостью. Анна выглядит так, будто может заснуть прямо сейчас, не снимая куртки.

– А вы сами как спите? – спрашиваю, хотя ответ уже читается на ее лице.

– Не сплю, – честно отвечает она. – Как можно спать, когда ребенок не спит? Муж пытается помочь, но он работает, не может каждую ночь дежурить. А я в декрете, значит, это моя работа.

В ее голосе слышится не только усталость, но и вина. Она винит себя в том, что не может успокоить собственного ребенка. Знакомое чувство – упрекать себя за то, что не можешь контролировать.

– Расскажите мне про Мишу, – прошу я, наклоняясь к коляске. – Каким он был до того, как перестал спать? Что изменилось в вашей жизни за последний месяц?

– Ничего особенного. – Анна морщит лоб, пытаясь вспомнить. – Разве что… мы переехали. В новую квартиру, побольше. Думали, ребенку будет в дальнейшем лучше в отдельной комнате. Но с тех пор он и перестал спать.

Понимаю. Малыш испугался. Новое место, новые звуки, новые запахи. Для взрослого это просто переезд, а для четырехмесячного ребенка – полная смена мира. Все, что было знакомым и безопасным, исчезло.

– Миша боится, – говорю я мягко. – Представьте, что вы проснулись в совершенно незнакомом месте, где все не так, как было вчера. Для него ваша старая квартира была всем миром. А теперь мир изменился.

Анна кивает, в глазах появляются слезы.

– Я не подумала… мне казалось, он еще слишком маленький, чтобы понимать.

– Дети понимают больше, чем мы думаем, – отвечаю, вспоминая слова бабушки. – Они чувствуют наши эмоции, наши тревоги. А еще они очень тонко реагируют на изменения.

Иду к полке с детскими снами. Эта секция особенная – флаконы здесь меньше, цвета нежнее, составы деликатнее. Детская магия требует особой осторожности. Слишком сильно – и можешь навредить. Слишком слабо – не поможешь.

Беру маленький флакон с почти прозрачной жидкостью. В составе – липовый цвет для мягкого убаюкивания, но совсем немного, детская дозировка. Фенхель для спокойного пищеварения – малыши часто не спят из-за колик. И еще один секретный ингредиент, который знала только бабушка и теперь знаю я – несколько капель родниковой воды, настоянной на лунном свете. Для защиты и покоя.