Арина Роз – Истинная для шестерых. Продолжение следует... (страница 1)

Арина Роз

Истинная для шестерых. Продолжение следует...

Глава 1. Они настоящие

Я лежала в больнице и беспрерывно смотрела на белый потолок. Этот тошнотворный, стерильный цвет – визитная карточка любой палаты. Абсолютно ровный, без изъянов, без индивидуальности.

Я смотрела на него уже бог знает сколько времени.

Веки тяжелели, но сон не шел. Вместо него в голове крутились обрывки — корабль, клетка, серебряные глаза Шейда, рык Вульфа, тепло рук Даркса. Метки. Гон. А потом — белая вспышка, и вот я здесь.

Сердце колотилось где-то в горле, но где-то там, в районе солнечного сплетения было совершенно пусто. Там, где еще недавно горело, пульсировало, тянуло шесть разноцветных нитей теперь зияла холодная тишина.

Я провела здоровой, незагипсованной рукой по одеялу, нащупала край и сжала его так, что побелели костяшки. Не осталось никаких меток, никакой магии. Только бинты, пластырь и тупая боль в ребрах, которая напоминала о себе при каждом вдохе.

Да, черт возьми, это был сон.

Я почти убедила себя в этом. Почти.

«Сны в коме бывают очень яркими», — сказала медсестра Ирина. Добрая, усталая женщина с седеющими волосами и теплыми ладонями. Она говорила это трижды за сегодня, каждый раз с разной степенью мягкости, будто я была ребенком, который не хочет признавать, что Санта-Клауса не существует.

Может, она была права.

Может, никакого космоса не было. Ни работорговцев, ни синекожих существ в клетках, ни корабля с дурацким названием «Темный Клык». Может, все это — галлюцинации моего бедного мозга, который отчаянно пытался развлечь себя, пока тело валялось в отключке.

А что, логично. Шестеро идеальных мужиков, которые хотят одну женщину? Космос, магия и нерушимая связь? Это же классика жанра. Мыльный пузырь для девочки, которая слишком много работала и слишком мало трахалась.

Я горько усмехнулась своим мыслям и повернула голову к окну.

Ноябрьское московское небо серело вдалеке. Голые ветки деревьев за стеклом, где-то внизу — мокрый асфальт и сигналы машин. Родное, знакомое до зубовного скрежета убожество.

«Добро пожаловать в реальность, Саша, — подумала я. — Здесь тебя никто не ждет. Здесь ты просто тридцатилетняя тренерша, которую сбил какой-то мудак на джипе. Здесь нет никаких альф, которые будут спасать тебя от работорговцев. Здесь только ты, больничная койка и долгий-долгий путь восстановления».

Я закрыла глаза.

И сразу же увидела их.

Кейрон — высокий и мускулистый, с длинными черными волосами и янтарными глазами, в которых горела решимость. Даркс — рыжий, молчаливый, с руками, которые могли сломать хребет, но при этом так нежно гладили мою щеку. Грей — в очках, с ироничной усмешкой и вечно взлохмаченными волосами. Вульф — светловолосый ураган, который смеялся громче всех и любил так, будто завтра не наступит. Шейд — почти призрачный, с глазами, которые видели сквозь время. Блэйд — молчаливый, но от этого не менее чувственный Блэйд, который боялся прикоснуться ко мне, а потом держал так, будто я была единственным, что у него есть.

«Сон, — мысленно приказала я себе. — Просто сон. Открой глаза, Саша. Открой глаза и забудь».

Я открыла глаза.

И увидела их.

Шесть теней в коридоре.

Сначала я подумала, что это галлюцинация. После комы — обычное дело, говорила Ирина. Мозг перезагружается, может выдавать картинки. Но сердце уже забилось быстрее, а в груди — там, где было пусто, — вдруг что-то дрогнуло.

Я замерла.

Коридор за стеклянной стеной палаты был залит холодным больничным светом. Пустые белые стены, кафельный пол, стойка медсестры вдалеке. И в самом конце, у выхода в другую секцию, — они.

Шесть фигур.

Я не видела лиц — они стояли слишком далеко, в полумраке, который начинался там, где заканчивались лампы. Но я узнала их без лиц. По силуэтам. По тому, как они стояли — напряженные, огромные, чужие в этом стерильном пространстве.

По тому, как горели их глаза в темноте.

Золотые. Янтарные. Серебряные.

Они смотрели на меня. Все шестеро.

«Это невозможно, — пронеслось в голове. — Это сон. Это опять сон. Сейчас они растворятся, и я проснусь в своей койке, и Ирина принесет укол, и никто никогда не...»

Тепло в груди стало сильнее.

Не то чтобы я его «почувствовала» — это не было физическим ощущением в привычном смысле. Это было как эхо. Как будто где-то глубоко-глубоко внутри меня замерла струна, и сейчас кто-то очень осторожно провел по ней пальцами.

Струна загудела.

И этот гул отозвался в каждой клетке моего тела.

«Они настоящие».

Я не сказала это вслух. Я вообще не могла говорить — горло пересохло, язык прилип к небу, воздух застрял где-то в груди. Но губы шевельнулись сами собой, беззвучно выдыхая:

— Вы настоящие...

В коридоре что-то изменилось.

Фигуры зашевелились. Они не приближались, но словно подтверждали: да, мы здесь, мы слышим, мы смотрим на тебя.

А потом они начали исчезать.

Глава 2. Симуляция

В какой-то момент в коридоре остались только двое.

Я узнала их даже в полумраке.

Первая фигура была особенно крупной с широкими плечами и длинными волосами, собранными в хвост. Он стоял, чуть скрестив руки на груди, и его янтарные глаза горели сквозь стекло, как два угля.

Кейрон.

Второй стоял чуть позади, в тени. Молчаливый, неподвижный, с повязкой на левом глазу и шрамом, который я помнила на ощупь.

Блэйд.

Они не растворились. Они стояли и смотрели так, будто от меня зависела их жизнь.

Я попыталась встать.

Тело не слушалось. Гипс на правой руке тянул вниз, ребра болели при малейшем движении, голова закружилась сразу, как только я приподнялась на локте. Я ругнулась сквозь зубы — нецензурно, зло, с ненавистью к собственной беспомощности — и снова упала на подушку.

— Черт, — прошептала я. — Черт, черт, черт...

Дверь палаты открылась совершенно бесшумно. Сначала в проеме показалась тень, огромная, закрывшая половину света из коридора, а потом через порог перешагнул Кейрон.

Он был абсолютно реальным.

Сомнений не оставалось. Его фигура не являлась галлюцинацией, сном или картинкой из больного воображения. Я видела каждую складку на его черном пальто, каждую прядь волос, упавшую на лицо. Я чувствовала его запах — тот самый насыщенный древесный. Что-то дикое и одновременно родное.

За ним, едва слышно ступая, вошел Блэйд.

Он был в черном свитере с высоким воротником и таких же черных штанах. Повязка на глазу выделялась на его жестком лице. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Кейрона. Ждал знака.

Кейрон сел на край кровати.

Матрас прогнулся под его весом — я физически ощутила, как он наклонился в его сторону. Это было так реально и так обыденно, что у меня перехватило дыхание.

Он взял меня за руку и обхватил мои пальцы своей огромной ладонью, горячей и шершавой, и сжал так осторожно, будто я была стеклянной. А я сидела, глупо смотрела на него и боялась до конца поверить в реальность происходящего.

— Время вышло, Александра, — сказал Кейрон.

Его низкий бархатный голос разреал тишину, и только тогда я позволила себе окончательно перестать сомневаться.

— Нам нужно поговорить.

Я посмотрела на него, а затем перевела взгляд на Блэйда, который замер у двери, как изваяние. Потом снова посмотрела на Кейрона.