Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 32)

Тётя приехала в конце зимы, как всегда, лёгкая, свежая и прекрасная, несмотря на платье, вышедшее из моды два сезона назад. Наряд шёл ей изумительно, подчёркивал стройную фигуру и придавал фиалковым глазам дополнительную выразительность и глубину. Рене в дни, пока тётя гостила в родовом замке, изображал отъявленного буку, что сычом, что человеком: он рассчитывал провести вечер со мной, тогда как я посвящала всё время дорогой гостье. Но в одном мы с ним оставались едины: незачем Ализарде знать его тайну, вот и выходило так, что тётушка развлекала меня долгой увлекательной беседой за ароматным горячим чаем, а вельвинд в одиночестве постигал имперское письмо, заедая это самое одиночество любимыми сухофруктами и орехами, и сидел в моей спальне тихо, как мышь под веником. Яола пожаловалась, что я совсем перестала пускать служанок к себе, препятствуя положенной уборке и смене белья. Я только фыркнула насмешливо, а поднявшей брови тёте указала, что в Бейгор-Хейле и без моей спальни полно помещений, из которых необходимо регулярно вытряхивать пыль и гонять паутину. Ализарда, выразительно посмотрев на экономку, согласилась, а я про себя облегчённо выдохнула. Надо, пожалуй, иногда звать Мейду, раз уж та так рвалась исполнять свои обязанности. Незачем вызывать лишние подозрения, тем более что мы более-менее уже знали, в какие моменты птиц оборачивается человеком.

Лиз отдала деньги за проданные картины: золотой и несколько верингов. Я вздохнула.

– Давай увеличим цену за мои работы?

Ализарда нахмурила изящные брови, спохватилась, расслабила лицо, погладила убежавшую морщинку, с сомнением посмотрела на меня.

– Не отпугнёт ли это покупателей, ласточка?

– Ты сама говоришь, что спрос есть. Заказы есть; в прошлом месяце я не вылезала из мастерской, успела сделать на две картины больше. Мне кажется, купят и за большие деньги.

Лиз сделала глоток чая, элегантно вернула чашку на блюдечко.

– Я попробую просить больше, – кивнула она. – Как никто другой, понимаю, как сильно тебе нужны деньги. Конечно, родная, я постараюсь помочь. Привлеку сокрушительную силу данвеловского обаяния, – лукаво закончила она и обворожительно улыбнулась.

Вот и славно.

– Кстати, Дэри: поговаривают, что на дорогах Бейгора стало неспокойно.

– Разбойничьи нападения? – ахнула я.

Лиз в день приезда заверила, что добралась хорошо, лошади попались выносливые и быстрые, в пути никаких проволочек и неприятностей не произошло. Тогда что же, приукрасила действительность?

– И да, и нет! Мне, к счастью, посчастливилось проделать весь путь в относительном комфорте и безопасности, а вот обоз, проходивший мимо Дасса, говорят, подвергся ограблению. Но такому…странно незначительному. Товары не тронули, только у одного из охранников стянули деньги, представляешь? И всё!

Я моргнула, чувствуя, как заползает под рёбра холодок.

– Кошель с золотом? – уточнила я, старательно удерживая лицо.

– А вот этого не поняла. Болтали разное на постоялом дворе, пока я ужинала. То ли весь кошель, то ли вообще всего несколько монет. Во время игры в кости на привале, мол, охрана расслабилась, потеряла бдительность. И знаешь, кого называют вором? Это самое нелепое! Птицу!

Я с трудом удержала чашку в руках. Поставила на столик, чудом не расплескав.

– Кого?!

– Какую-то птицу, то ли сову, то ли ястреба! Болтали, что птица непростая, выдрессированная или околдованная каким-то незарегистрированным магом, слушается его, ворует для него.

Я провела ладонями по обтянувшей колени ткани юбки, разглаживая её. Смотрела, не отрываясь, на Ализарду.

– Почему незарегистрированным?

– Потому что явно из разбойничьей шайки! Что честному человеку, владеющему даром, делать в разбойниках? Честный маг не стал бы учить птиц грабить!

– А что, это не единственный случай? – изобразила любопытство я.

Спокойно, Гердерия. Очень спокойно, дыши, не суетись, не выдавай себя.

Тётя развела руками.

– В том-то и дело, что нет. Я не поверила, что за бред: грабежи при помощи каких-то птиц? Это неудобно и слишком мелко. Грабят обычно иначе. Наводят сонные чары, к примеру. Ох, ласточка, не бледней так! Со мной всё в порядке, я путешествую очень осторожно… Но на постоялых дворах упоминали похожие случаи, и все объединяет появление птицы и мелкое воровство. То у зазевавшегося торговца монеты утащит, то у трактирщика. И поймать никак нельзя! Возникала будто ниоткуда и так стремительно исчезала, что даже камень вслед метнуть не успевали.

Я вздрогнула. Ох, Рене…

– Ястреб или сова? – медленно переспросила я.

Тётя досадливо сморщила точёный носик.

– Я всего лишь передаю подслушанные слухи, Дэри. Самой любопытно.

Сравнению с ястребом мой безобидный и мелкогабаритный сычик, наверное, даже порадовался бы. Я подлила Ализарде ещё чаю и на полном серьёзе попросила быть очень осторожной в дороге. Впрочем, тётю вельвинд в лицо знал, не думаю, что он стал бы таскать деньги у неё. Я хотела поговорить с ним об этом и о существующих слухах, но, когда вошла к себе, человеком его уже не застала, по каминной полке грустно топтался сычик. Не выдержала, подхватила этот тёплый пернатый комочек на руки; его пёрышки были очень приятными на ощупь.

– О тебе начали говорить, чудо ты в перьях, – обеспокоенно проговорила я, почёсывая маленькое крыло.

Сыч прижмурил яркие глазищи. Я передала разговор с Ализардой, поделилась своим страхом. Рогатка, камень, магический импульс, стрела, что могла оказаться стремительнее взмаха птичьих крыльев – безрассудному вельвинду могло грозить всё. Я просила его прекратить на время, пока не улягутся разговоры. Сыч промолчал, но улетел в ночь, оставив меня одну. На столе, в тетради для упражнений, я обнаружила набросок, сделанный неуверенными штрихами, но вполне умело: оказывается, Рене умел рисовать. Лицо в обрамлении распущенных прядей волос очень походило на моё, только улыбка на более полных, чем у меня, губах, другая: нежная, светлая. Мне кажется, я так не умела. Разучилась. Подпись под рисунком была лаконичной и заставила меня закусить губу. «Моя мечта».

Я не знала, что ему ответить. Убрала книги и бумагу в ящик комода и отправилась спать.

Ализарду проводила утром четвёртого дня; до её отъезда мы снова услышали о странных нападениях птицы. Молочник, привозивший на кухню молоко и яйца, охотно поделился с Рутой новой порцией сплетен, в которых фигурировал гигантских размеров филин, быстрый и ловкий, явно заколдованный: ни стрела его не взяла, ни выпущенный сильной рукой камень. Добравшийся до наших ушей слух заставил Ализарду ахнуть, а меня напрячься. Расставалась с тётей я неохотно и через силу.

Ещё раз заговорила с Рене, дождавшись его обращения, о необходимости взять на некоторое время паузу, не таскать деньги. Был вечер, его привычное время, и, несмотря на холодный ветер и падающую с неба сухую мелкую снежную крупу, мы гуляли на галерее, частично защищавшую наши головы от снега. Сыч резко замотал головой.

– Поверь, я действую осторожно, успеваю убраться подальше до того, как самые быстрые потянутся к оружию.

– А если среди путников и постояльцев маги? Что ты можешь противопоставить на случай беззвучного заклинания?

– Дэри… – вельвинд подошёл близко, протянул руку к лицу, и я не успела отшатнуться: прохладные пальцы погладили мою щёку. – Я такое чувствую. Текущую по каналам силу. Сначала не было, но сейчас могу. Не волнуйся за меня. Хотя, должен честно сказать, мне приятно твоё беспокойство. Хоть так.

Я подавила желание стукнуть его кулаком в грудь.

– Но направление полётов изменить надо, – завершил свою мысль Рене. – У тебя карта есть?

Ответом на мои страхи стало изменение маршрута: во всяком случае сыч заверил, что в окрестностях Дасса и Санары в ближайшие недели появляться не будет. Расположение ещё нескольких населённых пунктов я показывал ему и на карте, и давала собственные пояснения, ужасаясь тому, как быстро необходимость в деньгах сделала меня не самой законопослушной дэйной. И Рене… начал пропадать на несколько дней, заставляя меня с ума сходить от тревоги и беспокойства. А он мог не появляться в замке три, а то и четыре дня. Я взывала к здравому смыслу, ругалась и с птицей, и с человеком, но птиц только быстро верещал что-то в ответ, не самое покладистое, судя по звукам, а человек прижал к себе и уткнулся носом в высоко собранные волосы.

– А если ты не успеешь к обороту вернуться в замок?!

– Ну и не успею, – упрямо вздохнул Рене, разжав объятия, из которых я стремилась поскорее выбраться. – Лиро, это всего пара часов, выкручусь как-нибудь. Если в поле или лесу, вообще отлично.

– А если в городе, прямо на улице?!

– Значит, на улице. Ну не убьют же! Самое страшное, что может случиться – арестуют и оттащат в камеру. Из которой, опять же, спустя пару часов я исчезну.

Я поражалась его беспечности. Нет, упрямому безрассудству.

– Но ты голый, Рене!

Вельвинд демонстративно оглядел рубашку и штаны, которые я успела худо-бедно подогнать по его долговязой фигуре. Теперь одежда не болталась на нём морским парусом.

– Да, в наготе есть ряд неудобств, – подняв бровь, вежливо согласился он. – Благородные дамы визжат и падают в обморок, пачкая в уличной пыли прекрасные наряды, благородные господа…

– Хватит паясничать, лирэн! – рассердилась я.