Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 33)

– Я выкручусь, если такой конфуз всё-таки случится в неудобный момент. Прежде всего, я стараюсь рассчитать время так, чтобы оборот не застиг меня в людном месте.

Я не смогла его переспорить. Но разговор вдруг навёл на мысль, которая должна была прийти в мою голову раньше, много раньше! С досады на собственную несообразительность я с силой хлопнула ладонью по столу, отбила руку и долго сидела, баюкая её, пока не унялась боль. Сычу нужна зачарованная одежда, это решило бы неловкие ситуации. Хотя бы один комплект для начала. Такую одежду носили оборотни, избегая появления голышом. Если заказывать такую у мага с соответствующим даром, пришлось бы выложить кругленькую сумму за одни только вплетённые в ткань чары, но, я знала, такие вещи можно было приобрести и поношенными, в лавках готового платья, например. В Риагате наверняка есть подобные магазины.

Это был редкий случай, когда общения с мужем я ждала с нетерпением. Обычно он связывался через артефакт сам, прося экономить заряд моего. Да и подозрительно бы выглядел мой вызов. Я готовилась к предстоящему разговору, репетировала выражение лица, ровное дыхание, важный для себя, нет, для Рене вопрос.

Изображение Вергена, всплывшее на фоне окна в кабинете, держало возле лица сигару, я могла рассмотреть струйку дыма и необычайно умиротворённое, довольное выражение его лица. Муж заговорил первым, о насущных тратах и своих ближайших планах. Я слушала и ждала.

– Гертана, я вот что узнал… – начал Верген специальным тоном, а я немедленно скривила губы в горькой улыбке.

Выслушала о приезде в Риагат иноземного целителя, успешно врачующего различные тяжкие недуги. Визит должен был состояться в первый месяц лета. Далеко; мы только-только начали радоваться весне, у Саркена в саду работы прибавилось.

– Нет, – вырвалось из меня против воли.

– Не понял.

– Хватит с меня целителей, Верген. Я им не верю и тебе советую не тратить больше на все эти сомнительные осмотры и консультации деньги. Ценю твои старания, но хватит.

Муж так опешил, что чуть не выронил дымящуюся сигару, проекция пошла рябью.

– Птичка моя, ты рано сдаёшься! Надо искать, надо пробовать! Я разузнаю об этом чужестранце побольше и…

– Оставь, Верген. Довольно с меня, дай дожить свой срок спокойно. Разве что... – Я набрала в грудь побольше воздуха и, как можно спокойнее глядя мужу в глаза, попросила: – Я бы хотела приехать в Риагат. Мне нужно обновить гардероб. Понимаю, что приёмов и балов в Бейгор-Хейле не устраивают, так мне и не бальные платья нужны, а несколько самых простых, повседневных.

Несколько мгновений тяжёлый взгляд мужа сверлил меня, почти вынуждая отвести глаза, опустить голову, заверить, что я и в старых платьях ещё годик-другой похожу, они вполне приличные.

– Хорошо, – неторопливо произнёс Верген. – Полагаю, эти траты не сильно ударят по семейному бюджету. Хотя удобнее и быстрее было бы попросить мою горничную сделать эти покупки. Она женщина, должна разбираться в вашей моде… Но согласен, тебе самой это сделать будет приятнее. Но, Герта, опять же: не раньше начала лета. Быстрее не выйдет, дела меня не пускают.

Я опустила взгляд на сложенные на коленях руки и сдержанно поблагодарила. Это было щедрой уступкой со стороны Вергена, давить на него дальше значило бы добиться обратного результата.

– Правильно, что отказалась от этих сомнительных целителей, – одобрил сыч, когда я упомянула предложение Вергена. – Мне кажется, он возил тебя вовсе не к опытным сильным магам, а к шарлатанам-недоучкам, деревенским знахарям средней руки, умеющим только бородавки сводить. На настоящего мага твоему хмырю денег жалко.

Я неопределённо повела плечами.

Наши нечастые беседы с сычом носили всё более дружеский, доверительный характер. Он был первым и единственным свидетелем моих маленьких побед: упорные занятия принесли свои плоды, я научилась вызывать огонь, хотя и не сразу попала прицельно в свечку, едва не спалив коврик под ногами, а следом занавеску, закрывающую «совиное» окно. Но всё равно это было счастье. В груди и чуть выше, у горла, зарождалось приятное тепло, предвещающее магическое действие, и звуки заклинаний легче складывались в нужные слова. А к середине весны у меня отпала необходимость использовать огненный камень: я смогла подогревать воду до нужной температуры. То же самое научилась проделывать с любым напитком, как нагревать, так и остужать. Это было огромным достижением и не потребовало ни капли крови. Рене не скупился на комплименты, порывался поцеловать в порыве чувств, но я вовремя пресекла. Рисунок из тетради сыча исчез.

Огорчало, что об Альнарде он рассказывал свободно, много и с удовольствием. Делился укладом жизни, рисовал, как устроены дома снаружи и внутри, рисунками же показывал, какую одежду носят альнардские девушки, какие блюда чаще всего готовят… Множество мелочей охотно вспоминал, видя мой искренний интерес, но не стремился побольше рассказать о своей семье.

– Я виноват перед ними, – твердил он. – Может, потому и не отозвались.

Мы разговаривали в непривычное время: едва минуло девять утра. Редко-редко превращение происходило в первой половине дня. Я успела умыться и переодеться в удобное домашнее платье, набросила на плечи шаль: приоткрытое окно впускало в комнату прохладную свежесть. Сидела на застеленной покрывалом постели, снова, как делала это время от времени, достала шкатулку с совиными перьями. Нравилось перебирать их, любоваться незатейливым рисунком и переходом цветов. Рене посматривал с непонятным выражением, но уголки губ подрагивали в едва заметной улыбке. Сам он сидел на полу, игнорируя мои просьбы пересесть в кресло. Я подняла голову, поудобнее перехватила пальцем маленькое, со светлым пушком, перо.

– Не отозвались?..

– Не сказал тебе сразу, – удручённо кивнул Рене. – Думал обо всём этом и решил, что раз всё дело в моей дурацкой гордыне и нежелании нормально извиниться… Они-то от меня не отказывались, не прогоняли.

– Ничего не поняла.

Сыч откинул со лба непослушные пряди.

– Я пытался связаться с матерью. У нас как… Случаи, подобные моему, настолько редки, что я, можно сказать, единственный за много лет бескрылый. Упавший, как называют потерявших крылья. В старые времена таких изгоняли, теперь нет, но жить с таким увечьем трудно. Меня и из дома-то не выселяли, я сам ушёл, едва смог подняться на ноги. Отец… просто смотрел, но видно было, что недоволен моим решением. Мать говорила, что на неё я могу рассчитывать всегда, при любых обстоятельствах, с крыльями или без, я всё равно остаюсь её сыном. Вальд играл во дворе, с ним я вообще не стал прощаться. Это младший брат. Знаю, что мама тоже искала толкового чародея для меня… И вот, глядя, как ты нить за нитью творишь свои картины, чтобы выручить хоть немного денег, а я вообще… разбойничаю и навожу ужас на всю округу, – он издал глухой короткий смешок. – Словом, я попробовал дотянуться сознанием до матери. С ней это прежде легче всего выходило. Это особая магия, мы умеем. Не знаю, как тебе описать… Я вижу это как тонкую серебристую нить, паутинку.

– Ты хотел обратиться к своим за помощью?

– Да. Этому дохлому воробью не под силу дальние расстояния, я сам не долечу. Но мать могла бы… приехать. Я подумал и понял, что время прекратить корчить из себя обиженного и непонятого, наладить отношения с семьёй. Поиски мага здесь могут затянуться на долгие месяцы, а там это могло произойти быстрее: у моей семьи, скажем так, большие возможности.

Я слушала, поражалась и тихонечко ликовала: сколько раз я говорила Рене об этом, но он упрямо отказывался писать домой, и вот наконец-то…Но…

– Не хватило магии дозваться? – тихо уточнила я.

Сама при этом вспоминала, есть ли у меня бумага, способная покрыть такое огромное расстояние. Письмом часто – проще. Нет, увы, у меня и обычная почтовая-то закончилась.

– Хватило, насколько я могу судить по ощущениям. Но с той стороны я наткнулся на стенку. Это выглядело так, будто человек закрыл своё сознание. Сознательно.

Я уставилась на Рене, а он с преувеличенным вниманием уставился на свои руки.

– А я много всего напридумывал. И что заберу тебя с собой, и…

– Что?!

– Что? – он вскинул голову отчаянно-дерзким жестом. – Ты ведь мечтала уйти от мужа, о свободе и домике на морском берегу. А я очень хочу найти средство от твоей болезни, верю, что очень высокие шансы у наших целителей. То есть, у тебя. Я хочу, чтобы ты жила, лиро.

Я смотрела на него во все глаза. Альнард?.. Об этом я вообще не думала, даже когда предлагала Рене послать весточку родным. Шанс исцелиться очень манил, конечно, но…

– Я ведь не стала бы полностью свободной, лирэн. Мой брак нерасторжим.

– Мне плевать! Там ты считалась бы свободной и могла жить, как сама захочешь.

Без денег и своего дома, да. Или его семья настолько великодушна, что приютила бы такую, как я? Сомневаюсь. Я покрутила в пальцах перо, чувствуя острую потребность глотнуть свежего воздуха, вырваться хоть ненадолго за пределы Бейгор-Хейла.

– Но твоя мама…не ответила? Ты считаешь, она отказалась от тебя, несмотря на все обещания? А остальные?

– С Вальдом такой фокус проходил нечасто, а в этот раз не вышел вовсе. Я не сумел его позвать.

Он не произносил это вслух, но я чувствовала разочарование и горечь, окутавшие его с головы до пят. Давно не маленький мальчик, но чувствовать себя ненужным безумно больно в любом возрасте.