Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 22)

Не отвечая, Верген направился прямиком к постели, подцепил с прикроватного столика книжку, скептически повертел её в руках, вернул на место и бесцеремонно плюхнулся на одеяло. В пальцах возникла незажжённая сигара. Я не выносила, когда при мне курили, и муж был об этом прекрасно осведомлён; когда-то я-семнадцатилетняя пыталась диктовать условия. Ненадолго тогда хватило его учтивости: бросать курить ради меня Верген не собирался, изменять своим привычкам дымить где вздумается тоже. Я-сегодняшняя остановилась у кресла, пытаясь понять, чего от него ожидать, взгляд то и дело соскальзывал на его руки. Я отвыкла от въевшегося в кожу табачного запаха, покрывавшего пальцы моего мужа, слишком быстро отвыкла, и молча просила Велейну-заступницу оградить меня от этих рук сегодня. И завтра. И на всё время его приезда сюда.

– И я собираюсь, хотя после долгой дороги мучает бессонница, – доверительно сообщил Верген, продолжая крутить в пальцах сигару. – Всё-таки как ты угадала с этой угрозой деревне и окрестностям? Замок предупредить не успели, никто из Бейгорлауна к вам не поднимался. Ни в какую интуицию, птичка моя, уж извини, я не верю, а наличие пробудившегося дара не подтвердил Кольм. Ты как была пустая, так и осталась.

Я как можно тише проглотила вставший в горле ком. «Пустой» считать себя не выходило, несмотря на полную неспособность к чарам. Ведь могла я прежде творить что-то незначительное, мелкое, и это мелкое по всем признаком должно было вырасти и окрепнуть. Уснувшая – так было бы точнее, но Верген не выбирал формулировки.

– Верген, лучше ошибиться и перестраховаться, чем отмахнуться от назойливой мысли и предчувствия и пострадать. Я просто знала, не знаю, откуда.

Больше мне нечего было сказать.

– Но угроза прошла мимо, – не отставал пытливый муж. Тёмные глаза буравили, доставляя массу неприятных ощущений. – Даже не так: горы успокоились совсем, будто замерли, уснули.

– Думаешь, я на них как-то воздействовала? – усмехнулась я. – На ниточках своих узелки завязывала и пошептала, они и уснули?

Песня Рене, сильные чистые звуки, сами собой зазвучали в голове, а Верген всё сверлил и сверлил тяжёлым взглядом. Да если бы дар пробудился снова, хоть крошечный, разве стояла бы я перед ним вот так?! Продолжала бы жить взаперти, не имея возможности выйти за пределы замковых стен? Но я только стояла с идеально ровной спиной, чувствуя себя натянутой до предела струной. Ну же, хватит рассиживаться, хватит размахивать у меня перед лицом этой воняющей гадостью! Уходи!..

– Поспрашивай деревенских: может, у них завёлся свой заклинатель гор.

– Пожалуй, расспрошу поподробнее, – лениво согласился Верген.

А мне снова стало крайне неуютно: а ну как действительно не поленится, спустится в деревню, начнёт спрашивать? Вдруг кто-то всё же слышал пение вельвинда? Там, на башне, мне казалось, его голос ветром свистел в ушах, катился камнепадом, заполнив собой всё пространство.

– Может, всё проще: защита сработала и не пропустила ни одного подземного удара. Ты же привозил мага.

Верген вытянул из кармана халата нож для сигар, но не спешил обрезать кончик, так и вертел в руках. Вот и правильно, не надо мне тут… Ничего не надо.

– Привозил, – задумчиво согласился муж. – Ты что там застыла-то? Я не кусаюсь, иди сюда.

Я не торопилась выполнить его просьбу, только зевнула демонстративно и зябко повела плечами: камин сегодня не топили. Верген неторопливо отрезал самый краешек сигары, смахнул его на прикроватный коврик, осмотрел место среза и остался доволен результатом. Похлопал себя по карманам, досадливо цокнул языком.

– Ложись спать, Герта, – повторил он, вставая. – Будь готова к восьми: я обещал прогулку, спустимся в парк.

И, к моему огромнейшему облегчению, покинул спальню. Я медленно, бесшумно провернула ключ в замке и ещё медленнее выдохнула. Плохо, что мои действия, названные переполохом, вызвали подозрения мужа. Плохо, что от прогулки на пронизывающем ветру и сыром воздухе отвертеться не удастся. Прочее, несостоявшееся – хорошо. Я нашла обрезок, подцепила двумя пальцами, вышвырнула за окно и поспешно забралась под толстое одеяло. Не удержалась, мысленно пожелала сычу доброй ночи.

Верген обещание сдержал: с утра потащил в холод и сырость, долго говорил о пользе таких прогулок, но с улучшением цвета лица не задалось: мой нос покраснел, грозя скорым насморком, а я завидовала оставшемуся в постели лекарю, его-то гостеприимных хозяин не беспокоил. Перед завтраком я исхитрилась тихо пробраться к Рене, но в помещении птицу не обнаружила, только подобрала с рабочего кресла и спрятала в глубокий карман серо-бурое пёрышко.

В этот день я не садилась за свою картину; нездоровилось, волнами накатывала тошнота, сменяясь неприятной слабостью, и пришлось почти весь день провести в постели. Одна радость: Верген не заглядывал навестить. Вроде приходил староста из Бейгорлауна, просил помощи в разрешении какого-то спора, пользуясь приездом Вергена. Меня на встречу не позвали, я же, пользуясь временным улучшением самочувствия, доковыляла до кабинета, в котором принимали посетителей, но муж сложил губы в улыбку и подтолкнул к выходу: супруге нездоровится, не стоит супругу беспокоить, а он на то и хозяин, чтобы выслушивать жалобы и принимать решения. У меня не осталось сил сердиться и что-то ему доказывать. Староста почтительно поклонился, пожелал выздоровления, пообещал прислать масла и яиц, а потом молчаливый вежливый Уэлт проводил меня обратно в комнату.

Сычик прилетел под вечер, прямиком в привычную спальню, забрался на столик, за которым я читала, и полез под ладонь, выпрашивая ласку. Я даже ругаться не смогла, так трогательно он всем своим птичьим видом выражал беспокойство и грусть. Нашла в кармашке домашнего платья парочку орехов, измельчила и скормила прямо с ладони, но немногим позднее всё же выпустила Рене из спальни, наказав возвращаться в мастерскую.

Расспросы старосты и последующее посещение Бейгорлауна Вергену ничего не дали: никакого заклинателя гор он, разумеется, не обнаружил, но подозрительности в его взгляде поубавилось и в целом, мне показалось, он успокоился. Даже выдавил из себя, что моя безопасность его весьма волнует и очень хорошо, что никаких разрушений не случилось. Лекарь Кольм, которого я видела преимущественно за обедом, передал мне в обещанный срок новую порцию зелья, обоим, и лекарю, и мужу, я пообещала не забывать о приёме снадобий, и утром седьмого дня, после бесконечно длинного визита, Верген наконец покинул замок. Обращения Рене в этот период я не застала.

***

Глава 10.1

– Гертана, это такой шанс!

Воодушевление нечасто посещало дэйна Уинблейра, но в настоящий момент он весь им так и лучился.

– Ты повезёшь меня в Гельдерт? – не поверила я.

Для императора делалось исключение, к Ландеру Первому даже такой именитый целитель приезжал сам.

Столица, посещения которой после казни отца я избегала. Ализарда, которую во всей той давней истории не тронули, жила там спокойно и ко мне приезжала сама, я даже с изменённой внешностью и новым именем не навещала её. До того, как моя свобода претерпела существенные ограничения.

Верген связался с замком через артефакт связи, представляющий собой небольшую, умещающуюся в ладонях шкатулку с гладкими отполированными внутренними стенками. Достаточно откинуть крышечку, чтобы артефакт развернул изображение вызывающего, а ему показал ваше. Вещица была тонкой изящной работы и стоила немалых денег, работала в одностороннем порядке, т.е. я, со своей стороны, вызвать мужа не могла. А ещё артефакт требовал регулярной подзарядки и потому использовался редко.

– Нет, многоуважаемый Конрин по пути в Гельдерт проедет через несколько городов, в том числе посетит Риагат. Буквально на сутки, но я добьюсь разрешения увидеться с ним.

Я скептически нахмурила брови. О Конрине, маге-целителе, слышала. Из простых, дар открылся рано, и он щедро делился им со всеми жаждущими исцеления, не делая различий между бедняком и богачом. Не отказывал желающим пойти к нему в ученики, не закрывал свои знания. Однако в возрасте сорока с чем-то лет он вступил в закрытый Орден где-то на севере империи, отбор учеников начал осуществлять тщательно, оставляя только самых талантливых и достойных. На приём к нему можно было попасть и в Ордене, для этого существовали специальные дни, но ехать через половину Роумстона для встречи с Конрином Верген посчитал неудобным. И вот теперь предлагал устроить мне консультацию, возможно, и тщательный осмотр, и даже избавление от хвори, если это будет в силах мага. Шанс действительно неплохой, а приём в Риагате явно обойдётся дешевле, чем дорога в Орден, ночёвки в придорожных трактирах и вознаграждение целителю.

Сейчас я явственно представила толпу жаждущих увидеть знаменитого целителя, получить надежду и реальный шанс исцелиться.

Правда, у моего мужа имелся талант договариваться и заводить полезные связи.

В Риагат я хотела. То есть хотела выбраться за пределы Бейгор-Хейла хоть на несколько дней. Если повезёт и супруг будет в добром расположении духа, то прогуляться по зимним улочкам, заглянуть в пару-тройку лавок, купить что-нибудь, просто так, чтобы почувствовать себя живой. Даже не красивое платье – куда мне его носить, а какую-нибудь милую безделушку, приятную мелочь. Да хоть те же материалы для картин выбрать самой, а не ждать, пока привезёт Лиз! Из области совсем уж смелых фантазий – заглянуть в Ландерум, единственный университет Риагата и одно из мест, где можно добыть список магов. Отправиться в Ландерум было бы безопаснее всего, но как объяснить Вергену, зачем мне это…