Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 21)

… Сначала я думала с ним договориться, расторгнуть заключённый только на словах договор. Почти полтора года Верген Уинблейр изображал моего опекуна. Держал дистанцию, ждал. Покупал приличные платья, нанял прислугу, сожалея о том, что не мог взять в дом мою прежнюю горничную. И нашу кухарку. Для них Гердерия эйр-Тальвен исчезла навсегда. Я видела, что сожаление фальшивое, но не настаивала ни на чём. Я не успела закончить пансион, но вместе с новыми документами на новое имя Верген раздобыл и бумаги о моём якобы окончании обучения. На другое имя, разумеется, но отметил, что диплом вряд ли мне понадобится: мне отводилась скромная роль домоседки-жены.

Очень огорчался, что я больше не могла сотворить ни малейшего, самого простенького заклинания. То обвинял в бездарности и излишней чувствительности, то утешал и обнадёживал, что когда притупится боль утраты, притихший дар вернётся и распустится наконец пышным цветом. Тогда же и заговорил о том, что мечтает о наследнике с магией в крови. А я, чем больше узнавала его, тем больше перспектива выйти за него замуж вызывала отторжение. Мягкость и обходительность Верген надевал как маску, всё чаще демонстрируя природную несдержанность, резкость, граничащую с хамством. Слыша, как легко и естественно слетали с его губ оскорбления, задавалась вопросом: как, на чём могли сойтись такие люди, как мой увлечённый, немного рассеянный, как все гении, но безупречно воспитанный отец и вот этот, не стесняющийся унижать не только слуг, но и собственную жену? Почему именно его отец попросил позаботиться обо мне, почему именно в его руки вверил мою жизнь и судьбу? Я бы поняла, будь Верген влюблён, но он не был.

А желание обзавестись ребёнком-носителем магического дара крепло и усиливалось, и начало смахивать на одержимость, что меня пугало. Я была не против ребёнка, но я готова была принять и любить его любого, с даром и без. Верген нет.

Месяца за два до своего совершеннолетия я предложила не заключать брак. Мол, от слова, данного Эртону эйр-Тальвену я Вергена освобождаю, не нужно никаких жертв и принуждений, я просто тихо уеду, с новыми документами легче было бы начать новую жизнь. Верген посмотрел долгим взглядом, извинился за недостойное поведение, недостаточную, должно быть, заботу о моём благополучии, напомнил зачем-то о безмерном уважении к моему отцу.

Той же ночью он вошёл в мою спальню.

… Я подколола выбившуюся из укладки непокорную прядь, вздёрнула подбородок и вышла.

За столом прислуживал Уэлт, как это обычно и бывало при мужниных визитах. Примерно одних лет с Вергеном, почти одного роста со мной, неприметный, с сонным взглядом, крайне редко открывающий рот, лакей отличался прекрасной памятью, внимательностью и был чрезвычайно исполнителен. Я очень быстро переставала замечать его присутствие, но наливаемое Уэлтом в мои бокалы и стаканы осматривала с подозрением. А пила только после того, как сделает глоток муж. Муж отпил спокойно, ещё и губами причмокнул, и принялся пилить лежащее на тарелке мясо. Лекарь, сидевший за столом напротив Вергена, чуть заметно поморщился. Моё появление айт Кольм встретил банальным комплиментом и дёрнулся было встать и подвинуть мой стул, но был остановлен тяжёлым взглядом мужа.

– Мне сказали, ты устроила переполох, загнала всех слуг в подвалы и даже привратника заставила покинуть свой пост?

Порой по голосу Вергена невозможно было прочесть, что он думал. Я заставила себя смотреть ему в глаза спокойно, небрежно пожала плечами. Уэлт бесшумно вынырнул из-за моей спины и подлил в бокал воды.

– Как ты узнала, что вам грозило землетрясение?

Одна бровь у него была немного выше другой, придавая его лицу выражение вечного скепсиса.

Бейгор будто погрузился в сон, такое тихое спокойствие окутало замок и окрестности после чарующего пения вельвинда. Хватило обмена новостями между Бейгорлауном и прислугой, чтобы презрительный взгляд экономки сменился на недоверчиво-уважительный: в деревне были те, кто умел читать настроение гор, чувствовать колебания земли, ловко избегать обвалов.

А с Яолой любопытный супруг, стало быть, уже пообщался.

– Интуиция, – ровно сказала я, не отводя глаз от лица мужа. При лекаре о родстве с Данвелами упоминать не стоило, но надеюсь, что взглядом я сумела об этом напомнить.

– Интуиция, – насмешливо передразнил Верген, закончив со скрипом отпиливать кусочек мяса. – Я уж обрадовался, что магия каким-то немыслимым способом пробудилась. Хотя… Впрочем, Кольм как раз и проверит. Да, Кольм?

– Я обязательно проведу тщательный осмотр дэйны, – закивал айт Кольм и сделал лакею знак, чтобы тот наполнил его бокал.

Разговор за обедом не клеился; я молча слушала, как обсуждали Верген и семейный лекарь цены на некоторые составляющие для зелий и где лучше их покупать. Немного кружилась голова и мучила неприятная сухость во рту, несмотря на изрядно выпитое количество воды. Скорее бы уже они наелись и наговорились: перетерплю осмотр и дотошные расспросы, и можно будет отдыхать. Верген будет развлекать гостя, а я загляну к сычику, почему-то его переселение вызывало беспокойство.

***

Верген, не стесняясь, наблюдал за действиями лекаря, развалившись в кресле, которое на время обращений занимал Рене. Над его головой висела пустая клетка с открытой дверцей, а окно муж сразу же прикрыл: мёрз. Заявил, что моя птица живность вроде умная, клювом постучит, если что. Я промолчала; пусть так и считает, что сыч вылетает поохотиться или по иным своим сычиным неотложным делам.

Кольм смотрел вторым зрением, заставлял шире открывать глаза, дышать в определённом ритме, осматривал и ощупывал ладони, бормоча что-то себе под нос. Вынимал из своего саквояжика какие-то инструменты и прикладывал одним концом к груди, слушал, хмурил редкие брови.

– Лекарства принимаете, дэйна Уинблейр?

– Да, всё по вашей схеме, айт Кольм.

Лекарь и мой муж переглянулись поверх моей головы.

– Всё плохо? – равнодушно поинтересовалась я.

– Ухудшений нет.

Ясно. Улучшений, стало быть, тоже. Кольм раскрыл свой саквояжик, выудил несколько плотно набитых бумажных пакетиков.

– Возьмите, дэйна Уинблейр. Это надо разводить в воде, пропорции и температуру вы знаете. Ещё одно снадобье я приготовлю, пока буду в вашем замке. Послезавтра принесу вам.

– Благодарю за заботу и отзывчивость, без улыбки кивнула я.

Верген, дождавшись, пока лекарь соберёт саквояж и выйдет, подошёл ко мне, сидящей на краешке кровати.

– Мне жаль, Герта. Без улучшений, ты сама слышала. Ты точно не путаешь дозировку и не пропускаешь приём микстур? Думаю, следует сказать Яоле, чтобы она взяла приём лекарств на себя: у неё отменная память, она будет следить, чтобы ты как следует выполняла предпи…

– Я не пропускаю и все рекомендации соблюдаю в точности, – с подавляемым раздражением ответила я.

Вергену порой доставляло заметное удовольствие меня злить. И давать ненужные советы.

– Что ж… Когда следующий приём?

– Послезавтра.

Муж задумчиво склонил голову.

– Хорошо. Я напомню, раз уж я здесь. Отдыхай, птичка. Выглядишь ты не очень, нездоровый цвет лица и, мне кажется, поправилась немного. Нет? Должно быть, мало двигаешься, совсем не выходишь гулять, всё читаешь целыми днями да нитки на всякую ерунду изводишь. Сегодня отдыхай, а завтра пойдём гулять, перед завтраком пройдёмся, нагуляешь аппетит и цвет лица заодно поправишь. А сегодня ложись пораньше, не засиживайся. Ночные бдения вредны, да и свет жечь понапрасну не стоит.

Я слушала, невольно подняв бровь, почти так, как у Вергена. Прошагала к выходу и открыла дверь, прозрачно намекая, что кое-каким занудам пора выметаться. Муж выплыл неторопливо. Я выдохнула сквозь зубы, выждала немного и, крадучись, добралась по тёмному коридору до мастерской.

Рене сидел на окне, сонный и несчастный. Я протянула руку ладонью вверх, подождала, пока птиц переберётся ко мне, выдав возмущённую тираду на своём языке.

– Я пропустила твоё обращение? – расстроилась я.

Сыч не больно ухватил меня за пальцы. Но одежда осталась сложенной в том же виде, как положила её я, и нетронутой оказалась еда. Я просидела с ним не более четверти часа, потрепала на прощание по пернатой головушке и вернулась к себе, не забыв запереть дверь мастерской.

Впервые за более чем полтора года я ночевала в спальне одна, и только надеялась, что давно утративший интерес к супружеским обязанностям муж не явится требовать выполнения этих самых обязанностей. Нисколько не сомневалась, что в Риагате он не отказывал себе в плотских удовольствиях, вот пусть и развлекается там как угодно. Уж несколько-то дней он, совсем уже не юный мальчик, способен пережить?

Переодевшись ко сну, я расчёсывала волосы, вспоминала, все ли распоряжения оставила Яоле, когда неторопливые размышления прервал негромкий, но требовательный стук в дверь.

Нет. Только не это.

Верген облачился в тёмно-красный бархатный халат, длинный, но не настолько, чтобы полностью спрятать ноги с тонкими щиколотками. Я секунду или две глупо пялилась на домашние туфли без задников, обутые на босые ступни: неужели не холодно ему в таком виде разгуливать по коридорам? Муж же бесцеремонно подвинул застывшую в дверях меня плечом и по-хозяйски вошёл.

– Я собиралась ложиться, – я постаралась придать голосу жёсткой уверенности.