Арина Остромина – Застенный мир шелвенов (страница 4)
– Кого мы туда пошлём, кому это под силу? – раздались выкрики в толпе шелвенов.
– Я пока не знаю. Спросим волшебное зеркало. Кто пойдёт спасать Анну?
По стеклу пробежала лёгкая тень, оно на миг затуманилось, и вот уже вместо отражения нашего зала и замерших в ожидании шелвенов в зеркале появились кроны деревьев, солнечные блики на стволах, цветущие кусты вдоль тропинки. Из-за поворота вышли трое подростков: две девочки и мальчик. Они двигались в нашу сторону, и вскоре мы смогли рассмотреть их лица.
У меня в животе похолодело, как будто я выпила стакан ледяной воды. Зеркало показывало меня! Я шла по незнакомой тропе в незнакомом лесу, но с таким видом, будто не происходит ничего необычного. Я переговаривалась с невысокой девочкой, на вид чуть постарше меня.
– Роза! – пронеслось по залу.
За нами шёл мальчик, примерно её ровесник.
– Эрин! – сказали в толпе.
Этих девочку и мальчика шелвены узнали сразу, а потом начали вертеть головами – искали, кто же был в зеркале с Розой и Эрином. Я почувствовала, что на меня уставились десятки глаз.
– Не может быть, это же новенькая, – прошелестели незнакомые голоса.
– Она не может получить такое задание в первый же день! Это какая-то ошибка, – повторяли люди, стоявшие рядом со мной.
Конечно, это ошибка! Я ведь только сегодня узнала, кто я такая – я ещё никогда не бывала в Застенном мире, я ничего не знала ни о здешних правилах, ни о моих способностях. Если у меня вообще есть какие-то способности, в чём я сильно сомневалась.
Изображение в зеркале продолжало меняться, мы всё ещё шли по тропе, но теперь за нами появились и другие путники. Кажется, взрослые. Они приближались, все шелвены в зале молча ждали. Две фигуры показались мне удивительно знакомыми. Я не верила своим глазам. Но они подходили всё ближе, и мне пришлось признать: да, это мои родители.
По выкрикам шелвенов я поняла, что за ними шли родители Розы и родители Эрина. Толпа загудела, раздавались обрывки фраз. Я услышала имена людей, которых увидела в зеркале: Зарина и Родомир, Инна и Эрнест. Мама шепнула мне, что не знакома с ними. В земном мире эти семьи живут в других краях, поэтому они встречалась только здесь, на префестах. Но в зеркале все взрослые переговаривались, улыбались и вели себя так, будто давно знакомы.
Шел-Амара отпустила край ткани, который всё ещё держала в руке. Покрывало само поднялось вверх, прикрыло зеркало, лесная тропа и путники исчезли. В зале слышались только вздохи шелвенов, шелест одежды и лёгкое поскрипывание стульев.
– Зеркало показало тех, кого оно выбрало, —сказала Шел-Амара. – Но вы не обязаны соглашаться. Подумайте. Потом мы ещё раз посмотрим в зеркало. Может быть, группа спасателей изменится.
Я повернулась к родителям: что нам теперь делать, неужели они согласятся? Они переглянулись и кивнули друг другу. Значит, они собираются идти в тот лес, который мы видели в зеркале. А как же я? Я же ничего не знаю и не умею. Мама тихо сказала:
– Сима, послушай. Для меня это важно. Мои родители дружили с Анной. Я и мужа её знала. И после войны, когда она осталась одна, мы часто у неё бывали. Якоб и Леон младше меня на несколько лет, я с ними играла. Сказки им рассказывала. Как будто они мои младшие братья. Ты пойми, я не могу их бросить в беде.
У меня во рту пересохло, я с трудом сглотнула и не смогла ничего выговорить.
– Ты готова пойти с нами? – спросила мама.
Я хотела крикнуть «нет, ни за что», но вместо этого стояла молча, а сердце отчаянно стучало в рёбра, словно хотело сказать: «Откройте, выпустите меня отсюда! Можно, я не пойду с вами?»
Но родители истолковали моё молчание как согласие, взяли меня за руки и медленно повели вперёд, к Шел-Амаре. Толпа расступилась, чтобы пропустить нас. Почти одновременно с нами вышли и остальные: Роза с Родомиром и Зариной, Эрин с Эрнестом и Инной. Никто ничего не говорил, взрослые сурово хмурились, а дети растерянно смотрели то на родителей, то друг на друга. У Розы дрожал подбородок, как будто она вот-вот заплачет. Я высвободила руки и сжала кулаки, изо всех сил впиваясь ногтями в ладони. Знала, что это помогает не разреветься. Эрин казался спокойным, но наверняка притворялся.
Шел-Амара переводила взгляд с одного лица на другое, кивала и переходила к следующему избраннику. И только когда она посмотрела на меня, я поняла, почему никто ничего не говорит. Прямо у меня в голове прозвучал вопрос, заданный голосом Шел-Амары: «Ты уверена?» – и я просто подумала, что да, уверена. Когда Шел-Амара убедилась, что мы все согласны, она сказала, теперь уже вслух:
– Благодарю вас! Это сложное решение. Никто из шелвенов не сталкивался с такой трудной задачей вот уже тридцать лет – с тех пор, как закончилась Однодневная война. Я не знаю, какие опасности вас ждут. Я даже не знаю, все ли вернутся из этого похода. Сейчас ещё не поздно отказаться. Подумайте ещё немного, хорошо?
Через минуту Шел-Амара снова обвела нас глазами, кивнула и объявила:
– Теперь у нас есть команда спасателей. Давайте посмотрим в зеркало: не изменилось ли что-нибудь?
Она снова потянула вниз край покрывала. И опять по стеклу пробежала волна тумана, и мы увидели тот же лес, ту же тропу и ту же компанию. Вот и всё. Решение принято. Нам нужно только дождаться, пока закончится праздничный пир и разойдутся гости. После этого мы сможем обсудить нашу задачу и составить план. Жаль только, что мы теперь не сможем веселиться вместе со всеми: будут мешать мысли о предстоящем походе. А самое обидное – ведь это моя первая префеста в Застенном мире!
В это время Шел-Амара пригласила всех пройти в соседний зал. В боковой стене сами собой открылись широкие двойные двери, и толпа постепенно перетекла туда. Там уже стояли накрытые столы, зал был украшен цветами и лентами, шелвены рассаживались вокруг столов. Начался пир, звучала музыка, через высокие окна я видела брызги фонтанов на площади, а потом и огни фейерверков в медленно темнеющем небе.
Шелвены вели себя так, будто ничего не случилось – будто это обычная префеста и обычный пир. Над головами моих соседей по столу взлетали стайки разноцветных искр – больше всего было ярко-голубых, которые я заметила ещё утром, но мелькали среди них и другие. Мне нравилось, что я понимаю значение каждого цвета – я просто смотрела на шелвенов и видела все их эмоции. И по тому, как много было оранжевых искр растерянности и белых – грусти, я понимала, что мои новые сородичи не могут по-настоящему радоваться, когда их товарищи в беде.
Вскоре я почувствовала усталость: слишком большой зал, слишком много народу. Я потянула маму за рукав:
– Может, немного отдохнём от толпы?
Через открытую дверь мы вышли в соседний зал и устроились на удобных бархатных стульях. Я спросила:
– А откуда взялись шелвены? И почему мы живём в обычном мире, а не здесь?