У нас есть одна врождённая особенность: умение любить жизнь. Конечно, люди тоже так могут. Но у нас это получается легко, без усилий, и при этом вызывает у людей желание подражать нашему отношению к жизни. Все наши соседи как будто поддаются очарованию – начинают по-новому смотреть на мир и становятся счастливее. А это значит, что не все наши волшебные способности перестают действовать за стеной: одна способность сохраняется. Мы немного преображаем реальность, делаем её ярче и красивее, и люди рядом с нами становятся спокойнее и дружелюбнее. Учатся жить легко и радостно, без обманов и ссор – как мы. Разница только в том, что у нас есть доступ за стену, в Застенный мир.
Правда, сейчас шелвены приходят сюда только раз в год, на весеннюю префесту. Тридцать лет назад всем пришлось перебраться на другую сторону, в земной мир. Причиной переселения стала великая трагедия, которую наш народ называет Однодневной войной.
В тот страшный день на нас напали воины из другого мира. Они хотели захватить наши мастерские, где создавались волшебные вещи и удивительные механизмы. Но когда воины подошли к зданиям, случилось непоправимое.
Поселение мастеров было построено вокруг норга – мощного источника энергии, который вдыхал жизнь во все наши машины и позволял обрабатывать металлы и камни, придавая им волшебные свойства. Но не только! Это древнее устройство создавало баланс энергии нашего мира: забирало из невидимой стены, окружающей страну шелвенов, излишки энергии и передавало в дома и мастерские, на рудники и в шахты. А когда запасы энергии в стене истощались, норг вырабатывал дополнительную энергию и питал ею стену.
Однако норг может существовать только в мире, где нет источников Зла. Таким всегда и был наш мир. Но когда воины подошли слишком близко к норгу, концентрация Зла в воздухе оказалась такой высокой, что прогремел взрыв, норг исчез, на его месте осталась глубокая чёрная воронка выжженной земли, а вместе с норгом исчезли почти все лаборатории и мастерские – и те, кто там работал.
Остались только развалины на окраинах поселения. Разъярённые воины разрушали и жгли всё, что попадалось им на пути от мастерских к стене. Дворец предводителя, в котором собрались выжившие шелвены, остался нетронутым. Воинов он не интересовал: ведь без мастеров не будет и волшебных вещей. К счастью, они не знали, что во дворце есть огромный подземный склад. Поэтому у шелвенов остались небольшие запасы волшебных материалов и приборов.
Воины ушли в тот же день, но Застенный мир был уничтожен.
Без норга шелвены больше не могли поддерживать равновесие. Если бы они по-прежнему забирали энергию стены для питания своих зданий, через несколько лет стена должна была ослабеть и разрушиться, а это привело бы к гибели Застенного мира. Наши учёные подсчитали, что без норга стена продержится ещё сотни лет только при условии, что в Застенном мире останется всего одно здание – дворец предводителя шелвенов.
Остальные постройки, уцелевшие после Однодневной войны, были разобраны, а все шелвены ушли в земной мир. Между префестами сюда никто не приходит, кроме старейшин. Среди них есть учёные, которые ищут способ вернуть норг. В развалинах сгоревших библиотек сохранилось несколько страниц из разных старинных книг, и по ним старейшины пытаются воссоздать пропавшие тексты.
Пока я слушала, пир закончился, и через открытые двери из зала в трапезную я увидела, как шелвены один за другим выходят на площадь, откуда уже доносился громкий свист и шипение фейерверков.
Мы с мамой тоже вышли из дворца, сели на удобную деревянную скамейку и долго смотрели, как над неровной кромкой леса вырастают огненные картины, меняются, рассыпаются на десятки цветных точек и гаснут. Папа стоял у фонтана, разговаривал со своими родителями. Я видела над их головами фиолетовые и белые искры. Я понимала, что бабушка с дедушкой боятся за нас. Но я не хотела сейчас об этом думать, мне не терпелось узнать что-нибудь ещё о Застенном мире, и я опять начала приставать к маме с вопросами.
Вот, например, когда я дома или в школе – чем я отличаюсь от своих друзей? Ведь выглядим мы одинаково! Законы Застенного мира там не действуют, никакого волшебства там нет. Значит, там мы обычные люди? Такие же, как все? Но мама сказала, что не совсем.
(Из новой книги моей мамы, Марии Шел-Кроны, «История шелвенов»)
Жизнь шелвенов в земном мире сильно отличается от жизни обычных людей.
Во-первых, у нас есть волшебная защита от случайной гибели. Чудесным образом мы опаздываем на самолёты, которые должны разбиться. Не ездим по тем дорогам, где нас ждёт авария. Не оказываемся в горящих домах, не падаем с высоты, не заболеваем смертельными болезнями. И всё это благодаря крессам.
Предводитель шелвенов по свечению шаров во дворце определяет, кому грозит опасность, и мгновенно отправляет сигнал на его кресс. Шелвен даже не успевает понять, почему поступил именно так – он реагирует на полученную подсказку быстрее, чем осознаёт опасность. Обычные люди назвали бы это интуицией – смутное предчувствие будущего, правильный выбор в решающий момент. Но в нашем случае это не просто интуиция – это волшебная подсказка из Застенного мира.
Во-вторых, нам не страшны болезни. Если шар во дворце меняет цвет, предводитель посылает шелвену заряд энергии, который устраняет любое недомогание. Вот почему мы почти никогда не болеем, и все наши собратья живут очень долго.
В-третьих, после того, что люди называют «смертью», шелвены не исчезают. Они покидают земное тело и пересекают границу, которая недоступна им при жизни. Они не остаются ни в земном, ни в Застенном мире, а вместо этого переселяются в другие миры, о которых мы узнаём только в последние годы жизни.
Есть несколько мест, куда мы можем попасть после ухода из земного тела. Однако у шелвенов не принято заранее рассказывать об этом родственникам и друзьям. Это не запрещено, просто шелвены считают это слишком личной темой. Можно задавать старикам вопросы о других мирах, но спрашивать их, куда они сами попадут – это неприлично.
Иногда бывает так, что супруги хотят перейти в один и тот же мир. Тогда, конечно, им приходится заранее обсуждать, куда им лучше отправиться. Правда, это бывает редко. Обычно все считают, что достаточно одной жизни, прожитой вместе.
Муж и жена покидают земной мир почти одновременно. День ухода известен заранее: меняется состояние шара во дворце, и предводитель сообщает шелвену, что пора прощаться. Но за многие годы, когда пара шелвенов живёт вместе, между их шарами возникает слишком сильная связь. Поэтому когда исчезает один шар, второй способен продержаться всего несколько дней.
Если потребуется, верховный шелвен может своей силой остановить разрушение второго шара. Это случается, если остаются важные незавершённые дела в земном мире. Однажды я видела такое в семье наших соседей: старый шелвен покинул земной мир, и его жена собиралась уйти вслед за ним. Но она была единственным врачом в нашей деревне. Мы живём в горах, больница есть только в соседнем городке. Для шелвенов это не так уж важно, ведь у нас крепкое здоровье. Но рядом с нами живёт много обычных людей: у них болеют дети, они сами простужаются, ломают ноги. Поэтому нашему доктору пришлось остаться в земном мире ещё на несколько лет – до тех пор, пока её не заменил новый молодой врач. Тогда она смогла спокойно уйти.
Бывают и особые случаи, когда шелвену приходится покинуть земной мир, не дождавшись старости. Иногда к верховному шелвену обращаются посланцы из соседних миров и просят о помощи. Может оказаться, что им нужен кто-то из наших собратьев, обладающий редкими способностями. Тогда его призывают во дворец и предлагают пожертвовать своим земным телом. Если он согласен, ему дают несколько дней, чтобы попрощаться с семьёй и друзьями, и он уходит.
После этого в семье остаётся только один из родителей, и такая семья пользуется особым почётом и уважением. Правда, тридцать лет назад многие дети остались без родителей по другой причине. Во время Однодневной войны исчезли почти все учёные и мастера. Вот почему в тот год некоторые дети потеряли не одного родителя, а обоих. Те, кто постарше, после исчезновения родителей жили одни, а соседи им помогали. А всех маленьких детей забрали в семьи других шелвенов.
Пока мама рассказывала, погасли последние фейерверки, и гости начали расходиться. Они толпились перед дворцом, пожимали друг другу руки, обнимались на прощание. В воздух снова взлетали бледно-голубые искры – такие же красивые, как утром, когда все радовались встрече, но теперь неяркие: к чистому цвету радости примешивался белый, цвет грусти. Шелвены один за другим приближались к стене. Издали я видела только их спины и не понимала, куда они исчезают. Толпа таяла на глазах. И только когда осталось всего несколько человек, я рассмотрела, что происходит. Гости останавливались перед невидимой преградой и прикладывали к ней ладони. Казалось, что поверхность стены размягчается от прикосновения, ненадолго сгущается и превращается в плотный туман. Шелвены делали шаг вперёд и как будто растворялись в воздухе.
– Куда они уходят?
– Туда, откуда пришли. В точку перехода.
