Арина Остромина – Под скорлупой времени (страница 5)

После университета, на очередной волне моды, бабушка с компанией друзей уехала в деревню на Карельском перешейке: пожить без Интернета и современных бытовых удобств, в простых деревенских избах с печным отоплением. Сначала это было весело, особенно пока не похолодало. Зимой веселья поубавилось, некоторые заскучали и начали по одному покидать колонию. Остались только те, у кого сложились удачные пары – пылкая влюблённость держала их вместе, и тяжёлый быт поначалу не раздражал. Им казалось, что это даже романтично: долгие зимние ночи в уединённой избе, занесённой снегом, потрескивание дров в печи. Живой огонь – ещё одна модная фишка двадцатых годов.

К концу зимы Софья забеременела. Жить вместе со своим напарником по этому приключению она не собиралась. Когда снег растаял и дороги просохли, взяла велосипед, сложила в рюкзак свои вещи и уехала в ближайший городок. Велосипед пристегнула замком к забору на вокзальной площади и отправила своей подружке, оставшейся в деревне, сообщение: «забери велик у вокзала я домой уезжаю».

Поезд промчался мимо поселения, ставшего родным – почти год Софья прожила в одном из этих домиков. Но теперь всё позади, хватит с неё экзотики. Она вернулась к домой, родила Анну и взялась за ум: устроилась работать в приличную школу, неплохо зарабатывала, а свободное время проводила с дочкой.

С тех пор Софья так и жила в городе. Всю жизнь преподавала историю, постоянно проходила курсы переподготовки – как и другие науки, история не стояла на месте, всё время появлялась новая информация.

Исса любила бывать у бабушки – считала её квартиру своим первым настоящим домом, она жила там с рождения. Анна не хотела отдавать Иссу в детский сад, а Софья с Георгием охотно согласились ей помогать. Трое взрослых легко подстраивали свои рабочие часы друг под друга так, чтобы всегда кто-нибудь был дома, поэтому Исса выросла в большой любящей семье.

Когда ей было десять лет, она познакомилась со своим биологическим отцом, Конрадом. Анна не собиралась поддерживать с ним отношения, он был всего лишь донором спермы, но закон не запрещал донорам получать информацию о своих детях. Конрад разыскал дочь и попросил у Анны разрешения иногда встречаться с ними обеими. У Анны никого не было – она увлечённо работала и не собиралась создавать семью. А с Конрадом ей было весело и интересно, он быстро нашёл общий язык и с дочкой, и со старшим поколением. Через пару лет Анна и Конрад поженились и стали жить отдельно от Софьи с Георгием.

Исса тогда только что перешла в школу второй ступени, почувствовала себя взрослой и наслаждалась возможностью выбора: часть времени жила с родителями, часть – с бабушкой и дедушкой.

Вскоре после рождения Аклеи родители Иссы уехали в другой город, навещали дочь и внучку всего несколько раз в год. А с бабушкой Исса по-прежнему виделась часто – до тех пор, пока Софья не прекратила преподавать историю в школе и не перебралась в свободную зону вместе с Георгием.

Исса знала, что они давно это задумали, но не понимала, почему. Бабушка очень ждала своего восьмидесятилетия, когда она сможет уйти с работы, а Исса удивлялась:

– Куда ты торопишься, чем тебе твой возраст не нравится?

– Надоело. Год за годом эта диагностика… Знаешь, сколько раз я её уже проходила?

– А что плохого? Всё под контролем, любые отклонения сразу заметят.

Бабушка вздохнула, ей не хотелось спорить. Исса не унималась:

– Как же ты узнаешь, что заболела, если не будешь проверяться?

Бабушка посмотрела на неё с усмешкой и покачала головой:

– Поживи с моё – поймёшь, как узнаю! – но объяснять ничего не стала.

Позже, когда Исса начала летать к бабушке в Чернолесье, тихую зелёную долину высоко в горах, она поняла. Бабушкины старшие подруги, которые тоже переселились в свободную зону – а некоторым из них было уже больше ста лет, – отлично себя чувствовали без постоянной угрозы протокола фазы 4.

Эта финальная фаза жизни начинается с восьмидесяти лет: люди больше не обязаны работать, и общество в них не заинтересовано. Диагностика уже не нужна, но можно обращаться за медицинской помощью по потребности. Для этого приходится подписать согласие на протокол фазы 4. Это значит, что при первых признаках необратимой деградации или неизлечимой болезни пациенту предложат эвтаназию, а дальше можно будет выбрать только дату, время и место последней инъекции. При подписании договора можно добавить специальный пункт о паллиативном уходе вместо эвтаназии, но это стоит таких денег, что мало кто выбирает этот вариант.

В свободной зоне тоже есть своя клиника – в ней ведут приём те переселенцы, которые работали врачами до переезда. Конечно, у них нет современных средств диагностики, дорогого оборудования, новейших препаратов. Там лечат, что могут – а что не могут, то само приводит к естественной смерти. Без всякой эвтаназии. Исса видела, что бабушкиных подруг совершенно не беспокоит перспектива умереть у себя дома, когда придёт время.

Но думать об этом ей не хотелось. Особенно сейчас, в свой день рождения.

На небольшой террасе бревенчатого домика стояли удобные плетёные диваны и кресла, Исса сидела, обняв Аклею, и смотрела на синеватые контуры гор. Олаф с Георгием рубили дрова во дворе и весело переговаривались. Да, здесь была настоящая дровяная печка, как в старых сказках! Исса таких никогда не видела, пока бабушка не переехала в Чернолесье.

Когда стемнело, Георгий развёл огонь. Мужчины сидели у печки и молча потягивали травяную настойку, а Исса смотрела на языки пламени. Софья поставила на стол пирог с земляникой, и Аклея захлопала в ладоши:

– Ура, мой любимый!

Через два дня после этой поездки Аклея попросила маму отвезти её в лес – ей надоело гулять в парке перед домом за три недели каникул, а у Иссы как раз был выходной. Правда, она хотела потратить его на диагностику – ту самую, на которой надеялась получить чипы-минус. Но она так волновалась, что решила всё-таки сначала слетать в их любимое место, немного успокоиться.

Исса лежала на траве и бездумно следила за облаками. Где-то совсем рядом стрекотали кузнечики, в кустах щебетали птицы, пахло незнакомыми полевыми цветами – в детстве Исса знала, как они называются, но так давно не задумывалась об этом, что сейчас никак не могла вспомнить: кашка? Клевер?

В этот момент включился алфон, появилось очередное напоминание о диагностике, и пришлось возвращаться в город.

– Простите, у вас всё хорошо?

Исса вздрогнула и повернула голову. Перед её припаркованным уникоптером стоял высокий приветливый регулятор в тёмно-синей форме.

– Да, а что?

– Да вы тут уже двадцать минут стоите. Я решил проверить.

– А, спасибо. Я просто задумалась.

Исса спрыгнула на площадку и быстро зашагала к входной двери.

В Центре диагностики было тихо и безлюдно. Исса нашла нужную дверь, ассистентка помогла ей устроиться в кресле, включила приборы и вышла из комнаты.

В этот раз Иссе казалось, что процедура тянется целую вечность. Она смотрела перед собой, стараясь ни о чём не думать. Представляла, что бледно-голубая стена кабинета – это небо, и по нему бегут облака. Те самые, которые она рассматривала всего пару часов назад у реки. Наконец, всё закончилось, вернулась ассистентка, отсоединила провода и велела ждать.

На табло замигала красная надпись: «Выявлено отклонение!» Исса прижала руку ко рту – она специально читала учебник по истории жестов, такое движение означает реакцию на неожиданное известие. Исса считала себя спокойной и хладнокровной, в обычной жизни она почти не пользовалась жестами – кроме прогулок с Олафом, когда ей хотелось заглушить звуки голоса, – но сейчас она постаралась отчётливо изобразить нужные эмоции.

Вскоре появился новый текст: «Пройдите в кабинет 7». Стараясь выглядеть испуганной – знала, что за ней наблюдают, – Исса подошла к двери. И только на короткое мгновение, поворачивая ручку, позволила себе улыбнуться. Она знала, как настроены камеры: все дверные проёмы попадают в слепую зону. В следующий миг, шагнув в коридор, Исса уже снова притворялась взволнованной.

В седьмом кабинете за овальным столом сидел молодой ассистент в обычной повседневной одежде, без стерильного комбинезона, которые носят все врачи.

«Сколько ему, года двадцать два? Недавно работает, – подумала Исса. – Таких малолеток мне легче обманывать».

Она ощущала уверенность: уже полностью вошла в роль и сама поверила в свои удивительные способности.

– Прошу, садитесь. Как вы себя чувствуете?

– Отлично я себя чувствую, а в чём дело? Что вы у меня нашли?

– Да вы не волнуйтесь, ничего страшного! Просто уровень творческих способностей повышен.

Исса вздохнула и покачала головой: ну и ну, вот это новость!

Юноша продолжал:

– Подумайте, пожалуйста. Вы в последнее время занимались чем-нибудь необычным?

Исса нахмурилась, словно пыталась вспомнить. Потом приподняла брови, пожала плечами:

– Да нет… Разве что рисовать начала.

Ассистент оживился:

– Рисовать? Как интересно. А можно подробнее?

– Ну, просто захотелось попробовать. Купила бумагу, карандаши. И стала рисовать.

– А что именно?

– Цветы, листья… Облака ещё рисовала.

– А можете показать, как вы это делаете? – Он достал из выдвижного ящика лист бумаги и карандаш.

Исса придвинула к себе лист, ненадолго задумалась и начала быстро водить карандашом по бумаге. На листе появился длинный тонкий стебель с несколькими ответвлениями, зубчатые листья, небольшие пышные цветы.