Арина Астапеева – Сначала будет кровь (страница 1)
Арина Астапеева
Сначала будет кровь
Идеальность – иллюзия.
Реальность – ужаснее, чем кажется.
Я Джессика Бейкер, и это – последние несколько секунд перед тем, как моя жизнь превратится в ад.
Пролог
Иногда мне кажется, что всё это – дурной сон. И очень часто хочется просто проснуться. Открыть глаза и понять, что я по-прежнему та, кем меня считают. Что ничего этого никогда не происходило. Но иногда…, иногда этот запах крови не уходит, словно въелся во всё, что меня окружает, – и в меня саму. Прошлое идёт по пятам. Оно настигнет, даже если оно не твоё. Я просто хотела быть чистой. Отмыть всю эту грязь. Никогда в ней не замараться. И не заметила, как увязла в ней по самое горло. Однажды один человек сказал мне: «В погоне за чужим идеалом ты можешь потерять себя – и понять это слишком поздно». Но он так и не ответил: как мне не потерять себя, если я даже не знаю, кто я?
Глава 1
P.S. Джессика.
Я смотрела в окно, когда дверь хлопнула, судя по быстрым и торопливым шагам, это была девушка, с которой у нас совпадала почти вся программа обучения – Элла. Не то, чтобы я была знатоком в области определения кто и как ходит, а тем более узнавать людей по звукам, издаваемыми ими во время ходьбы, – просто наблюдательность. Когда заходила я, в кабинете не хватало трех студентов, когда я садилась, зашла Клер, за ней судя по голосу Уэйн Скотт, невыносимы тип, и если мои наблюдения были верны, то отсутствовала только Элла. Замкнутая, в последнее время дерганная и какая-то заторможенная, стресс, наверное, стресс. Преподаватель стукнул ручкой по столу так, что я вздрогнула и повернула голову на него:
– Итак сегодня мы поговорим об «Идеальном преступлении». Сначала поговорим о том, что такое вообще «идеальное преступление», в нашем сегодняшнем случае «идеальное убийство». – Он встал со своего кресла. – Идеальное преступление – это полный контроль над всем, сейчас будет тавтология, но идеальное убийство – это полная идеальность во всем: в выборе места, времени, одежды, жертве и орудии преступления. – Он положил свой телефон на стол и посмотрел в окно. – Кто мне скажет, когда преступление считается идеальным?
– Ну для начала, преступление идеально лишь тогда, когда нет улик и свидетелей. – Сказала я.
– Улик против самого преступника. – Поправил меня Дюк. – Ложные улики против кого-то другого в этот список не входят.
– Не согласна. – Возразила я. – Мы же говорим о теоретической части преступления и рассматриваем его с точки зрения правоохранительных органов, то есть нам не всегда доступны мысли и планы преступника, и то, что он решил подставить кого-то, подкинуть ложные улики – для нас неведомо, а значит, с нашей точки обзора всего преступления оно не идеально.
– Ну же. – Преподаватель улыбнулся. – Дюк, я вижу, как вы хотите возразить Джессике, давайте.
– А можно я? – Спросила Клер. Преподаватель посмотрел на Дюка. – Уступите даме?
– Конечно.
Клер начала говорить:
– Если отойти от узкой точки обзора, и допустим посмотреть на все как преступник. Ложные улики – тоже идеальное преступление. Ведь он все продумал, его не поймали, а вместо него посадили другого. Значит, для него преступление идеально.
Джессика помотала головой:
– Даже если смотреть на это так – это неидеальное преступление. Это хорошо продуманный план, везение и халатность органов, которые занимались этим делом.
Клер закатила глаза:
– Да почему же?
Я перевела взгляд на преподавателя, тот молчал и, видимо, с удовольствием наблюдал за нашим активным обсуждением.
– Ты права, с точки зрения человека, совершающего преступление, четкий план и его удачное воплощение – это, кажется, идеальное преступление, которое он продумал. Но ему это лишь кажется. Ложные улики, тоже улики, и по ним мы можем вычислить настоящего преступника, если будем достаточно компетентны.
– Нет таких доказательств, подделка которых не имеет следов. – Тихо добавила Элла.
– Да, об этом я и говорю.
– Так в итоге какое преступление считается идеальным? – Спросил преподаватель.
– То преступление, у которого нет ни свидетелей, ни улик, даже ложных. Преступление, которое создаёт ощущение, что его и не было вовсе.
– Нет тела, нет дела. – Я услышала насмешливый голос Уэйна Скотта. По спине пробежали мурашки, что-то в этом парне меня пугало. Он бы сошел за серийного убийцу. Рядом с ним, меня всегда подташнивало от тревоги.
Благополучно проигнорировав Уэйна, как все это обычно делали, мужчина засунул руки в карманы:
– Очень рад, что вы подготовились к семинару. – Он оглядел группу. – Пока все остальные просто просиживают здесь штаны. – Шумно опустившись на свой стул, он начал, что-то исправлять в своей записной книжке. – Сегодня по счету 27-й семинар, их с вами у нас осталось еще 3, не считая этого. Сейчас я оглашу приблизительные результаты за триместр, конечно, очень жаль, что в этом году это полугодие поделили на триместры и сократили учебные часы, но надеюсь увидеть всех желающих в следующем триместре, где мы продолжим наш курс. Прошу, помните, что это неокончательные баллы, у вас еще будет экзамен, на котором вы сможете добрать недостающие баллы для зачета. За семинары вы можете получить максимум 60 баллов, за экзамен – 40. Пожалуй, начну с тех, кому я на свое усмотрение уже готов поставить автоматом зачет и освободить от экзамена. Клер, Джессика и Дюк, вы освобождаетесь от экзамена, но это не значит, что ходить на последние семинары не нужно. И Элла, я готов освободить тебя от экзамена, но только в том случае, если ты хорошо подготовишься к последним семинарам.
Элла молча кивнула, не отрывая взгляда от пола.
– Поздравляю. – Сказала я, повернувшись к Дюку и давая ему «пять».
– Тебя тоже. – Он ударил по моей ладони и растворился в улыбке. – Было приятно вновь не согласиться с твоим мнением. – Я не успела взять свою сумку, Дюк увел у меня ее прямо из-под носа. – Пошли пообедаем.
Привыкшая к нему за все годы нашей дружбы, я молча встала и поплелась следом.
После обеденного перерыва нам сообщили, что вечеринку по поводу Хэллоуина перенесли на день позже. Дюк решил поговорить насчет этого с тренером их команды по баскетболу, ведь если переносится вечеринка, то должен перенестись и их игра с морской академией. Поэтому я осталась ждать его в коридоре. Сев на лавочку, я облокотилась о стену. Голова гудела так сильно, что я не сразу заметила Синди Мур, которая села рядом.
– Привет, Джесси.
– Привет, Синди.
– Я хотела спросить насчет вечеринки. – Она немного замялась, а я повернула на нее голову. – В общем, ты же придешь?
– Ну да. Синди, тебя Джек подослал?
– Да, только не говори ему, что ты меня раскусила.
– Обещаю держать это в тайне. – Я улыбнулась.
– Джесс, у меня еще один вопрос. Дюк идет?
– Да, он уже купил билеты.
– Билеты? Он придет не один? – Она побледнела.
Я рассмеялась:
– Синди, он купил билеты нам с ним. Не бойся ты так. Он свободен, как птица в небе.
– Я и не боюсь.
– Синди, я вижу, как ты на него смотришь. У тебя есть все шансы.
– Только не говори ему ничего, пожалуйста.
– Ничего не скажу, обещаю. – Я подняла руки вверх. – Я могила.
Обсудив еще пару вопросов по учебе, она обняла меня на прощание, и тут открылась дверь, ведущая в кабинет тренера. Синди резко поднялась и рванула с места. Но не рассчитав свою скорость, врезалась в Дюка, что выходил из кабинета. Он мягко поймал ее, не дав ей упасть.
– Будь осторожнее, Синди, а то в следующий раз я не успею тебя поймать. – Он улыбнулся во все свои 32 зуба. Синди, еще больше покраснев, кивнула, сказала «Спасибо» и быстро растворилась за поворотом.
– Что это с ней? – Спросил Дюк, помогая мне подняться.
– Не знаю. – Я пожала плечами. – Экзамены, нервы, сейчас мы все на взводе.
– Да, но нам с тобой везет больше, чем остальным. – Он улыбнулся.
– Что ты имеешь в виду?
– В кабинете тренера был декан. Просил передать тебе, что судя по предварительным ведомостям, ты уже закрыла бо́льшую часть предметов в этом триместре. Цитирую: не думаю, что кто-то в этом сомневался. И я тоже, кстати.
– Не сомневался во мне? – Я ухмыльнулась, прекрасно понимая, что он имел в виду не это.
– Закрыл почти все предварительно, и…
– И…?
– И тренер поговорил с кое-кем, чтобы меня не отвлекали от тренировок перед игрой.
– Молодец! – Я потянулась обнять его. После закрытия первой сессии, я чуть ли не весела на Дюке от счастья. Возможно, сейчас я бы делала то же самое, если бы не ужасно раскалывающаяся от болит голова.